Эпиграфом к приглашению в cтранный мир пусть послужит следующий диалог из нее:

     

     "...и повернулся ко мне, щедро протягивая морщинистую сигарету, которую я уже привык считать предвестницей немыслимого разговора.

     - Вам нравится? - спросил он.

     - Лихо, - ответил я."

     

     Я напрягся аннотацией на обложке книги (изд-во "Текст"), которая гласила "черный юмор в театре абсурда", потормозил на уныло-мрачных первых главах. Феерия развернулась дальше, и повела немыслимыми фразами, действиями, поступками и комментариями.

     

     Действующее лицо в книге и велосипед. Велосипед это колесо, колесо - это движение, движение...

     

     " - Это дорога в вечность?

      - Она самая, только без столба-указателя.

     

     Хоть он и не сделал ни малейшего движения, чтобы выпустить из камеры одиночного заключения свой велосипед, тем не менее он ловко защелкнул на брюках зажимы и тяжело пошел вперед меня в середину утра. Мы маршировали вдоль по дороге вдвоем. Ни один из нас не говорил, и ни один не слушал, что мог бы сказать другой.

     

     Ударивший в лицо пронизывающий ветер выхватил и унес мрак сомнения, страха и недоумения, стоявший на якоре у меня в мозгу, как дождевая туча на холме. Все органы чувств, освобожденные от агонии справляться с существованием сержанта, стали со сверхъестественной резвостью работать над истолкованием себе на пользу радушного дня. Мир звенел у меня в ухе, как большая мастерская. Величественные свершения механики и химии были очевидны во всех направлениях. Земля горела невидимой предприимчивостью. Деревья были активны, где стояли, и бескомпромиссно свидетельствовали о собственной силе.НЕСРАВНЕННЫЕ ТРАВЫ ПОВСЕМЕСТНО ПРИСУТСТВОВАЛИ, НАДЕЛЯЯ ВСЕЛЕННУЮ СВОИМИ ХАРАКТЕРНЫМИ ЧЕРТАМИ. Очень трудно вообразимые узоры создавались тем, что все видимое глазом совместно сливало свои безупречные разновидности в божественную гармонию. Люди, выделяясь белизной рубашек, миниатюрно работали на дальнем болоте, трудясь в коричневом торфе и вереске. Рядом стояли терпеливые лошади со своими полезными телегами, а среди валунов холма в отдалении набросаны были крохотные овечки на пастбище. В скрытности деревьев покрупнее были слышны птицы; они менялись ветками и беседовали без лишнего шума. В поле у дороги стоял ослик, тихо, как будто осматривал утро кусочек за кусочком, не торопясь. Он не двигался, голова его была высоко поднята, и он ничего не жевал. Он выглядел, как будто полностью понимал эти необъяснимые радости мира.

     Неудовлетворенные мои глаза бродили вокруг. Я никак не мог увидеть довольно и с достаточной полнотой прежде, чем сделаю в обществе сержанта поворот налево в вечность, и мысли все путались и путались в том, на что смотрели глаза."

     Конец цитаты.

     

     Что приятно поразило - эта книга не наркомана, не о наркоманах, и не о наркотиках (кстати: "растаман - не наркоман!"). Присутствие зеленого друга в моей жизни (или моих мозгах:) наполнило этот добрый роман дополнительными красками. И друзья порадовались. Хотя в сети искать его, честное слово, пока некогда. Пробуйте сами.