|
|
|
|
|
|
|
|
Виктор Санчес Sanchez, Victor, 1996 Об авторе Интервью с Виктором Санчесом Упражнение по сталкингу вашей энергии Составление инвентарного списка расхода энергии ТОЛЬТЕКИ НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Слово благодарности Введение ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТОЛЬТЕКСКАЯ ТРАДИЦИЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТОЛЬТЕКИ Кетцалькоатль Тольтеки рассредоточиваются ГЛАВА ВТОРАЯ. ТОЛЬТЕКАЙОТЛЬ Дух Природа: доступное взгляду лицо Духа Путь тольтекского знания Самообучение ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОНИ ВСЕ ЕЩЕ С НАМИ ГЛАВА ТРЕТЬЯ. В ПОИСКАХ ТОЛЬТЕКОВ Тольтеки среди индейцев Мексики Тольтекская связь Народы нахуа и виррарика: уцелевшие потомки тольтеков Практики "по Кастанеде" Тольтеки гор ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЗАДАЧА За рамками антропологии Ученые против эзотериков ГЛАВА ПЯТАЯ. ТРАДИЦИЯ ТОЛЬТЕКОВ НАШИХ ДНЕЙ Живая религия Маракаме Ученичество у духа Невидимые деревни Недоступность "Фиесты" Хикури Хикарерос ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. В МИРЕ ТОЛЬТЕКОВ ГЛАВА ШЕСТАЯ. АНТИЭТНОГРАФИЯ В ДЕЙСТВИИ ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ЗАТМЕНИЕ НА ЛА УНАРРЕ Повествование о пейотной церемонии Хикури неирра ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЗНАМЕНИЕ НА СВЯТОЙ ГОРЕ Дворец ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ПАЛОМНИЧЕСТВО НА ХУМУН КУЛЛУАБИ Захватывающее начало Ксонаката Матевамес Ночь виррарика Эль кавитеро Смена имен Танец хикарерос Исповедь Тау Пища для Татевари Татей Матиниери Хумун Куллуаби Охота на пейот Час матевамес Коллективное сновидение Истинный ключ к ритуалу Земной рай Трон Татевари Песня Татевари "Это" Видения Опекун Поиски огня Огненные люди Свет мира Приношения Ла Унарре Исполнение обещания ЭПИЛОГ. ВРАТА СИЛЫ НА ЛА УНАРРЕ Возвращение в горы Сталкинг тени дона Хуана Виктор Санчес обратился к изучению классической антропологии, придя в восторг и изумление от первых встреч с индейцами. Затем он вернулся в мир индейцев и изобрел "антиантропологию" - метод исследования, заключающийся в смещении акцента в исследовательской работе с узкого теоретизирования на личный опыт.
Несмотря на свою молодость, он уже семнадцать лет занимается исследованиями в различных сферах реальности и человеческого опыта, позволившими ему разработать собственное учение, изложенное в работе "Искусство целеустремленной жизни".
Благодаря хорошему знакомству с природой (он немало путешествовал по пустыням, горам и джунглям, пытался общаться с китами и дельфинами в океане), Виктор пришел к выводу, что это - идеальное место для выявления нашего подлинного "я" и получения ответов на основные вопросы жизни. Речь идет не об умозрительных построениях или экологических проектах - нет, просто исходящее из сердца понимание природы и экологии становится основой для нового образа жизни.
Суть его общения с индейскими племенами в Мексике - наследниками великой духовной традиции тольтеков - заключается в следующем: мы все - дети Солнца, наша природа солнечна по сути, и мы должны научиться привносить в нашу обыденную жизнь осознание нашего иного "я", скрытого глубоко внутри нас и ждущего пробуждения, чтобы обнаружить живущего в нас, но незнакомого, тольтека.
Книги Карлоса Кастанеды вдохновили Санчеса на создание целой серии уникальных практик и методов личностного роста, духовного развития, и тем самым он сумел помочь миллионам читателей и поклонников Кастанеды, которые были не способны увязать свой опыт городской жизни с методами Учителя. Благодаря Санчесу, эти люди получили в свои руки вместо фантазий и мечтаний реальные методы для развития личности и смогли превратить свой интерес к работам Кастанеды в практический опыт, обогативший их повседневную жизнь. То, что предлагает нам Санчес, - это не пустые слова, которые забудутся сразу после того, как закрыта книга. Скорее, речь идет о живой практике, которую можно осуществить в реальной жизни. Многолетний опыт семинаров духовного развития показал, что послание Санчеса обращено не к рассудку, оно ориентировано на практическое применение.
Самое главное, что его книги стремятся увести нас от пустого умствования к гармоничному существованию души и тела, которого можно добиться в рамках повседневной жизни. Его книги обращаются непосредственно к нам, мы сами ответственны за свое развитие и вовсе не должны ждать появления каких-то учителей. Это возможно потому, что цель наших духовных поисков находится внутри, а не вне нас. Единственное условие - прислушаться к себе, проникнуть в то духовное измерение своего "я", где кроется Дух, говорящий с нами без слов, общающийся с нами благодаря тому, что автор называет Безмолвным Знанием.
В "Учении дона Карлоса" автор описывает техники духовного развития, разработанные им самостоятельно на основании личного опыта и работ Кастанеды. Большое влияние оказал опыт общения автора с индейцами - наследниками тольтеков.
"Тольтеки нового тысячелетия" - это вторая часть трилогии, где Виктор Санчес повествует о своих странствиях в мире индейцев, унаследовавших знания тольтеков.
На основании методов "антиантропологии" он открывает нам параллельную вселенную, где живут виррарика. Это рассказ об их Традиции, причем рассказ очевидца.
Сейчас Виктор Санчес работает над третьей частью трилогии, где собирается раскрыть суть методики, духовного самораскрытия на основании традиционных практик тольтеков. Именно в ней содержатся важнейшие открытия, которые позволят нам вернуть в нашу жизнь - жизнь светящихся существ - величие и магию.
В настоящее время Санчес продолжает работу с тольтекскими племенами, и не только ради своего личного духовного роста и углубленного самопознания, но и во исполнение обещания, данного старейшинам и маракаме виррарика в Сьерра Виррарика 15 ноября 1993 года: поведать о духовной традиции виррарика, причем не только миру, но, прежде всего, самим общинам виррарика, тем самым разрушая сложившуюся в классической антропологии традицию не передавать плоды своих трудов тем общинам, откуда эти плоды позаимствованы. Процесс ликвидации неграмотности, начатый мексиканским правительством, привел к неожиданным результатам: индейцы начали читать книги. Поэтому важно сохранить духовную традицию в письменном виде, чтобы последующие поколения грамотных виррарика могли читать книги не только о мире теварис (то есть, не-индейцев), но и о своей Традиции.
Помимо этой работы Санчес проводит множество различных семинаров и конференций во многих странах мира, где старается передать жителям больших городов знания и магический опыт индейцев-тьльтеков, так как их Традиция сохранила одно из величайших человеческих сокровищ на земле: знание иного.
Журнал "Monthly Aspectarian", май 1996, с. 56-64 Антрополог Санчес научился у затерянного мексиканского племени виррарика практикам для достижения альтернативной реальности кастанедовского "воина".
Мы можем постулировать следующие фундаментальные положения:
Все, что делают живые существа, и все, что происходит с ними, определяется их уровнем энергии и личной силы.
Уровень энергии всех существ зависит от трех фундаментальных факторов:
Тот способ, которым обычный человек использует энергию, не является результатом его свободного выбора; скорее, он определяется его прошлым.
Хотя обычно человек употребляет всю свою энергию на рутинные дела повседневной жизни, определяемой его личной историей, он, будучи энергетическим полем, способен произвести следующие фундаментальные изменения в условиях своего существования: перенаправить энергию, сохранить энергию, увеличить количество доступной энергии.
Все, что применимо к человеческим существам в отношении их личной силы, применимо и ко всем иным живым существам, так как и они представляют собою энергетические поля.
Все, что делают живые существа, и все, что происходит с ними, определяется их уровнем энергии и личной силы...
Из книги Учение дона Карлоса: Практическое применение техник Карлоса Кастанеды, автор - Виктор Санчес.
Корреспондент: Виктор, я бы хотел начать с Вашей биографии. Каким образом Вы пришли к тому, чем сейчас занимаетесь?
Виктор Санчес: Моя работа сосредоточена прежде всего на приобщении к тому знанию, которым обладают индейцы (в особенности те из них, кто является потомками древних тольтеков Мексики), и на практическом применении положений Карлоса Кастанеды. Я пытался преобразовать эти положения в практические указания, чтобы читатели Кастанеды или другие интересующиеся люди могли применять их в своей повседневной жизни. Мой подход к положениям Кастанеды оказался тесно связан с тем знанием, которое я получаю от доживших до наших дней тольтеков. Я использую эти полученные от индейцев знания в качестве опорных пунктов для применения положений Кастанеды.
Корреспондент: Вы начинали свои исследования в качестве обычного этнографа?
Виктор Санчес: Да, я работаю в той же среде, где работают и обычные этнографы, но мой подход к изучению общин аборигенов существенно отличается. Я называю проводимую мной работу "антиэтнографией", "антиантропологией". Это означает, что я направляюсь в индейские общины не для того, чтобы проверить свои собственные представления о нашем мире, и не для того, чтобы проводить исследования в рамках какой-либо политической идеологии, - нет, я иду туда, чтобы самому научиться восприятию нашего мира через практику индейских традиций. Духовная традиция тех индейцев, с которыми я связан, не оформлена в какой-то свод верований. Это, скорее, система практик. Практическое применение такой традиции и ведет вас к иным путям осознания. Эти практики очень эффективны для человека, стремящегося достичь новой высоты осознания. Таким образом, я занимался совместным с индейцами применением их традиционных практик. Занимаясь этим, я и сам преобразился: стер свою личную историю, оказался вовлечен в процесс непрерывных изменений. Таким образом, вся моя жизнь стала продолжением этого опыта, и именно в этом смысл "антиэтнографии": жить с людьми, заниматься их практиками, жить, как они, и учиться на этом опыте.
Корреспондент: Обычными этнографами это, наверное, рассматривается как просто превращение исследователя в аборигена?
Виктор Санчес: Мне кажется, я не понял последнюю часть Вашего вопроса. Это, наверное, потому, что я не очень хорошо знаю английский.
Корреспондент: Выражение, которое я употребил, означает превращение в того, кого вы изучаете, вместо того чтобы сохранять дистанцию от объекта изучения, не отождествлять себя с ним.
Виктор Санчес: Официальная этнография зачастую ставит себя как бы над реальностью аборигенов, как будто этнограф - это человек, который может понять реальность иного лучше, чем этот самый иной... Но такой этнограф оказывается в ловушке ограниченности своего собственного мировосприятия. Если вы действительно хотите войти в контакт с реальностью аборигенов, начать ее действительно ощущать, то должны воспринять их идеи, отказавшись при этом от своих собственных, от своей собственной практики. Мы переворачиваем традиционную этнографию с головы на ноги, потому что идем в общины аборигенов не как учителя, мы идем туда учиться.
Корреспондент: Виктор, я был одним из тех многих, кто читал ранние книги Карлоса Кастанеды, в 70-е годы мы называли их "книгами дона Хуана". Насколько помню, я успел прочитать первые пять или шесть из этих книг до того, как мое внимание переключилось на другие предметы. Одна из наиболее полезных практик, которую я помню с тех пор, заключается в том, чтобы в состоянии сновидения посмотреть на кисти своих рук. Эта практика помогла мне приобщиться к тому, что называют "ясным сновидением". Это очень ценная методика, описание которой я обнаружил в тех книгах. Но в своем "Учении дона Карлоса" Вы по-новому подошли к этим практикам и смогли дать им новые объяснения.
Виктор Санчес: Вы хотите поговорить именно о сновидений?
Корреспондент: Нет, это просто пример практики, которую я смог позаимствовать оттуда. Но Вы в "Учении дона Карлоса" пишете и о многом другом.
Виктор Санчес: Мне удалось обнаружить у индейцев различные способы применения техники сновидения. Это одна из наиболее важных практик в общинах виррарика.
Виррарика - название индейского народа, с которым я поддерживаю контакт. Я думаю, именно в этой общине индейцев наиболее сильно влияние наследия древних тольтеков. Они используют очень сложные техники, сохранив их в предельно чистом виде. Сновидения - одна из тех многих вещей, в которых они знатоки, потому что их внимание приковано к сновидениям с момента рождения. Наше общество сталкивается с проблемами, в основе которых лежит неверие в реальность сновидения и утрата связи с телом сновидения, - ведь нас с самых ранних лет учат забывать нашу связь с нашим телом сновидения. Мы привыкли думать, что сновидения нереальны. Если родители, если все общество думает, что сновидения нереальный совершенно бесполезны, то и дети обучаются забывать свои сновидения. В общинах же индейцев виррарика наблюдается нечто прямо противоположное, потому что они, например, всегда расспрашивают своих детей о том, что те видели во сне.
Если они собираются принять важное решение, то им необходимо сначала увидеть во сне, что они принимают это решение. Здесь они могут войти в контакт со своим собственным духом и с духами иных энергетических полей; все это - посредством сновидений. Очень многие пытались работать во сне по известной технике отыскания взглядом своих рук, но большинство так ничего и не добилось. Многие говорили мне: "Я так пытался увидеть свои руки во сне, я старался столько лет, но у меня так ничего и не получилось". Другие говорят: "Мне удалось добиться этого один или два раза, но я не смог контролировать этот процесс". И спрашивают: "Что я могу сделать?" Некоторые из предлагаемых мною техник позволяют достичь прогресса в управлении процессом сновидения посредством практики недеяния, ибо сновидение - это недеяние обычного сна. Мир сновидения и мир бодрствования взаимосвязаны; они противостоят друг другу, но они и связаны друг с другом. Если вы хотите изменить что-то в мире сновидения, вы должны прежде всего добиться определенных перемен в мире бодрствования. Практика недеяния в мире бодрствования будет влиять на недеяние в мире сновидения так, что вы окажетесь в состоянии увидеть во сне свои руки и начнете проникать в более глубокие слои сновидения. Сам Кастанеда уделяет довольно мало внимания такого рода техникам. Я же полагаю, что они очень полезны, и сам использую те практики, которые применяются индейцами в их повседневной жизни для правильной организации опыта сновидения. Мне кажется, что здесь мы можем достичь заметного прогресса.
Корреспондент: Мне кажется, что я могу бодрствовать в своих снах, моту смотреть на свои руки, могу дедать так, чтобы все происходило так, как я этого хочу, но я так и не смог научиться читать во сне. То, на чем я сосредотачиваюсь, начинает...
Виктор Санчес: Вы пытались читать в своих снах?
Корреспондент: Да.
Виктор Санчес: Это совсем не просто.
Корреспондент: Это трудно. Языки меряются, и буквы пляшут по страницам.
Виктор Санчес: Если Вы достигли такого момента, что пытаетесь читать во сне, я думаю, что в целом Вы достигли довольно больших успехов. Но чтение в сновидении - это действительно крайне сложно, потому что для этого вы используете совершенно особую часть осознания. Чтение совершенно нормально в нашей повседневной жизни, но чтение во сне предполагает, что вы создаете контакт между вашим рациональным умом и вашим же телом сновидения, а это очень сложная техника. Однако если вы сможете освоить ее, то сможете использовать открывающиеся во сне возможности с большой пользой для себя.
Корреспондент: Я хотел спросить у Вас вот о чем. Когда я впервые увидел Вашу книгу Учение дона Карлоса, я был настроен несколько предвзято, - сами знаете, как некоторые авторы пытаются прикрываться именами знаменитостей. Вы действительно знаете Карлоса Кастанеду? Есть ли у Вас его позволение использовать его имя так, как Вы это делаете?
Виктор Санчес: Я встречался с Кастанедой несколько раз, десять или двенадцать лет тому назад. Это было на лекциях; кроме того, мы имели дружескую беседу в доме у одного из моих знакомых; были и другие встречи. Десять или двенадцать лет тому назад КарлЬс Кастанеда еще не давал столь часто лекции перед большими собраниями людей, он соглашался выступать лишь перед небольшими группами людей. Я был на некоторых из таких бесед. Карлос Кастанеда никогда не направлял мое обучение, он не был моим личным учителем. Я никогда не был его учеником, потому что связан с такой традицией, где фигура учителя просто отсутствует. Мы практикуем самообучение. В традиции тольлеков нет ни пророков, ни апостолов, ни учителей, ни учеников. Ты должен заниматься практиками и учиться непосредственно у Духа. Когда я работал с книгами Кастанеды, то пытался практиковать описанные там упражнения самостоятельно. Когда же встретил Кастанеду, то не пытался найти в нем учителя, да и он не искал учеников. Я вел свою деятельность совершенно независимо, принимая те его идеи, которые казались мне подходящими, и совершенствуя конкретные методики. На самом деле, описанные в моих книгах методы, их исследование и развитие, - все это сделал я сам. Я не имею ни личного покровительства, ни благословения Кастанеды, потому что г-н Кастанеда обычно занят только своими собственными делами.
Корреспондент: Но все-таки, одобряет ли он использование его имени в названии Вашей книги?
Виктор Санчес: Оборот "использование его имени" звучит несколько предосудительно. Я упомянул его имя в названии, потому что в книге речь идет как раз о том, как я использовал труды Кастанеды. Если я научился чему-то из книг другого человека или из его деятельности, то считаю необходимым признать, что действительно использовал эти идеи. Книги Кастанеды вдохновили меня. Я не знаю, нравится ли ему то, что люди пишут книги о нем и о его книгах. Кроме того, существует достаточно много авторов, написавших книги о своем опыте после того, как они прочитали книги Кастанеды.
Мои книги отличаются от многих других уже тем, что я не высказываю свою точку зрения на книги Кастанеды. Я лишь сообщаю о том, что произошло со мной, когда я стал практиковать описанные им методы, и говорю другим людям: "Вы можете практиковать это сами".
Корреспондент: Ваш ответ вполне удовлетворяет меня. Но в целом насколько возможно нам, живущим в современном обществе североамериканцам, использовать на практике эти методики? Насколько они применимы к нашей реальной жизни? Для приверженцев американского образа жизни трудно жить одновременно и жизнью "воина".
Виктор Санчес: Очень интересный вопрос. Я полагаю, что заниматься практиками не труднее, чем совершать любые другие поступки, - здесь все зависит от вашего собственного намерения, от количества доступной вам энергии, от того, насколько реальны и насколько сильны ваше намерение и ваша воля. Все это, в свою очередь, зависит от других факторов, прежде всего от конкретного момента вашей жизни, потому что если вы ощущаете себя комфортно в рамках привычного течения жизни, то вполне возможно, что у вас не будет желания начать обучение чему-то новому, изменить свою жизнь и отправиться в неведомое. Но если вы переживаете такой момент, когда жизнь кажется вам недостаточно насыщенной, когда вы чувствуете, что вам нужно что-то еще, когда вы ощущаете, что не можете полностью реализовать себя, то вполне возможно, что вы ощущаете нехватку некой важной части вашего "я"... Любой человек, ищущий тот или иной путь саморазвития, духовного роста или что-то в этом роде, на самом деле находится в поисках самого себя, своей недостающей части, даже если сам он этого и не осознает. Все мы - двуединые существа, все состоим из двух частей, но существуем осознанно только в одной из них. Именно в этом заключается причина того, почему мы ищем лучший образ жизни - потому что недостаточно сильны, недостаточно счастливы, не живем той жизнью, какой могли бы жить. Мы испытываем потребность восстановить связь с нашим иным "я". Если же вы этого не осознаете, если не чувствуете недостаточность своей жизни, то решение обрисованной выше проблемы может оказаться для вас слишком сложным. Но многие вполне сознательно ищут преображения; они стремятся установить связь с иной частью своего "я", получить доступ к своим скрытым возможностям. Именно здесь заключается причина тех проблем, с которыми сталкивается движение "Ныо Эйдж" и другие подобные движения; (именно это и есть то,) чего люди ищут, пытаясь измениться и стать более духовными. Американцы много работают в этом направлении, но они нуждаются в более критическом отношении к своим путям духовных поисков. В настоящий момент нам нужны более реальные, более конкретные, более практичные пути, конкретные способы возвращения к Духу. Мы слишком привыкли искать пути к знанию при помощи одних лишь слов... только лишь через чтение, разговоры, попытки получить знание от других людей. Большинство людей не знают, что обладают собственной магической силой, позволяющей им самим двигаться к знанию. Им нужно только заняться конкретными практиками - и эта возможность станет реальностью.
Вам нужно принять на себя ответственность иного рода. Вы должны перестать искать что-либо вне себя. Все поиски следует направить вовнутрь, а для этого вам нужно начать жить в реальном мире. Именно поэтому в своей книге я призываю людей: "Составьте инвентарный список Вашего расходования энергии. Практикуйте сосредоточение. Измените многие из рутинных дел своей повседневной жизни. Вам нужно начать сохранять свою энергию. (Все это) - очень разные практики, и за всеми ними стоит реальный труд. Вы не сможете пройти этот путь за один день или одну неделю". Я не пытаюсь сказать людям: "Вы станете магом за один месяц". Мы говорим о реальной жизни. В реальной жизни у нас ушли многие годы для того, чтобы создать тот образ жизни, которым мы сейчас живем, и вместе с тем создать и наши текущие проблемы. И конечно же, нам потребуется какое-то время для того, чтобы распутаться со всем этим, для того, чтобы войти в совсем иную жизнь.
Но есть и хорошая новость - вы можете проделать все это сами. Нет нужды в каких-либо непогрешимых учителях.
Корреспондент: Я согласен с вами в том плане, что совсем недостаточно лишь читать о такого рода вещах или беседовать о них с кем-то; необходим и какой-то практический опыт применения. Все это должно стать для вас чем-то реальным. В настоящее время мы получаем доступ к тайным учениям культур всего мира, к которым раньше такого доступа не имели. Вы, например, представляете традицию тольтеков. В последние годы мы много слышим о традиции майя. А какова свзрйь, если она вообще имеется, между традициями майя и тольтеков?
Виктор Санчес: Прежде всего я бы хотел сказать, что не являюсь представителем традиции тольтеков, потому что я не представляю знания тольтеков. Это звучит для меня слишком претенциозно; я лишь связан с этой традицией. Я пытаюсь жить в соответствии с собственными убеждениями. Я рассказываю другим об этой традиции, потому что это живая традиция, а это очень важно. При этом я не говорю о религиях, не говорю и о том, что думаю о древних тольтеках. Я говорю о том, что делают реальные, современные тольтеки. Многие думают, что тольтеки ушли из этого мира много сотен лет назад, и лишь очень немногие знают, что некоторые тольтеки дожили до наших дней и живут в одном мире с нами. (История и практики тольтеков, доживших до наших дней,) - это тема моей новой книги "Тольтеки нового тысячелетия". По поводу взаимосвязи между тольтеками и майя. Тольтеки представляли собой народ, который много путешествовал. Они по самой своей природе были путешественниками и распространяли свои знания везде, куда попадали. Вы можете найти тольтекские символы в очень разных местах, в наследии многочисленных индейских культур Мексики. Если вы отправитесь в Паленке или Чичен-Ица, типичные города майя, то увидите изображения пернатого змея Кецалькоатля, главного символа тольтеков. Вы можете найти изображения этого пернатого змея на археологических памятниках, относящихся к культуре майя в разных уголках Мексики, в таких как Хочикалько, Тотихуакан, Тула, которые довольно далеко отстоят друг от друга. В двенадцатом веке тольтеки распространились по всему мезоамериканскому региону и вошли в контакт с майя. Влияние тольтеков на майянскую культуру видно в строении многих символов, которые вы можете найти на их пирамидах и многих скульптурных изображениях. Я думаю, что майя смогли достигнуть своего высочайшего уровня развития после того, как произошло слияние их знания со знанием тольтеков. Конечно же, майя и сами представляли собой одну из высочайших культур мира индейцев Мексики и Центральной Америки. Мои сведения о тольтекской традиции основаны как на исторических исследованиях, так и на знании современных индейских народов - носителей этой традиции. Мне посчастливилось на протяжении многих лет узнавать историю тольтеков от самих тольтеков, от тех из них, кто дожил до наших дней. Но у меня была возможность ознакомиться со свидетельствами рукописей и кодексов. И очень часто исторические данные и истории, устно передаваемые дожившими до наших дней тольтеками, оказываются идентичными.
В настоящее время я начинаю знакомить американцев с результатами своей работы, которую веду уже около пятнадцати лет, живя бок о бок с индейцами, сохранившими образ жизни древних тольтеков. Я работаю и с группами людей, ищущих саморазвития и путей к освобождению. Мы используем знание тольтеков для того, чтобы достичь собственных целей. Публикацией "Учения дона Карлоса" в Соединенных Штатах я начал знакомить со своей работой американцев, и уже первый опыт работы дал мне ощущение, что люди здесь хотят чего-то практического.
Главное, что я хочу сказать, - все ответы следует искать внутри себя.
Научитесь прежде всего прислушиваться к самим себе, слушать то, что говорит вам сердце. Именно к этому и следует стремиться. Когда вы установите. контакт со своим Духом, со своим сердцем, то сможете разобраться и в том, что для вас полезно, а что нет. Перестаньте искать учителей. Начните принимать ответственность на себя.
Виктор Санчес Упражнение по сталкингу вашей энергии Журнал "Magical Blend", Май/Июнь 1995 г. Обычным состоянием для большинства людей является такое, в котором преобладающее положение занимают постоянно повторяющиеся мысли и привычки, вокруг которых концентрируется вся их жизнь. Изменение такого состояния подразумевало бы полное изменение жизненного опыта, так как наблюдение имеет тенденцию индуцировать очень острые состояния внимания, известные как состояния повышенного осознания, которые могут иметь множество хорошо распознаваемых уровней. Это упражнение по наблюдению состоит прежде всего в регистрации фактов, а не в их анализе. При этом речь идет как об объективных фактах, так и о фактах, кажущихся возможными. В то же время критерии, которыми мы пользуемся для определения, что именно для нас необходимо или заставляет нас чувствовать себя хорошо, в высшей степени субъективны; поэтому мы должны без особых сомнений пользоваться нашими собственными критериями. Последовательность того, как эти техники должны применяться на практике, сводится к следующему: начало, ориентированное на сохранение энергии, затем переход к перенаправлению энергии и, наконец, увеличение количества энергии.
Для того чтобы сохранить энергию, мы должны точно знать, как и на что обычно ее расходуем. Это позволит нам в дальнейшем сформулировать стратегию сохранения энергии. Таким образом, в качестве первой практики выступает практика инвентаризации, являющаяся фундаментом для всех остальных практик.
Составление инвентарного списка расхода энергии Общая идея здесь заключается в том, чтобы составить список, позволяющий ответить нам на следующий вопрос: "на что именно я расходую свою энергию?" Самым общим ответом будет то, что мы расходуем энергию на все, что делаем, - как внутри себя, так и вовне. Таким образом, наш инвентарный список должен состоять из списка всех наших ежедневных действий.
Речь здесь не идет об упражнении в ментальном анализе или о рефлексивном процессе, который просто представлял бы собою ретроспективный отчет, не дающий точную картину реальности. Речь здесь идет именно об упражнении сталкинга, основанном на наблюдении. (Тем не менее, было бы вполне полезным постараться ответить на вопрос об энергии и через ментальный анализ, просто для того, чтобы увидеть, какой из методов дает более точную картину реальности.) Для выполнения упражнения необходимо следующее: ручка или карандаш, а также тетрадь, какой-либо из предварительно выбранных источников сигналов, например будильник, который мог бы привлекать ваше внимание через определенные интервалы. Впрочем, вы можете попросить кого-то подавать вам сигналы, либо постараться обращать внимание на свои занятия всякий раз, когда проходите через дверной проем, и так далее, то есть речь идет о любом сигнале, который пробуждал бы ваше внимание через определенные интервалы. В нижеследующем упражнении я буду исходить из того, что вы пользуетесь с этой целью электронным будильником.
А теперь совершите следующую последовательность действий:
Посвящается тем, кто выжил:
Я бы хотел выразить мою признательность существам, чье присутствие в мире внесло значительный вклад в появление на свет этой работы.
Моему теокарису, хикареросу Санта Марии, за простоту и удовольствие, с которыми они выполняли титаническую работу, поддерживая непрерывность традиции в эти трудные времена.
Тере и Мария дель Map, за их поддержку и стремление в реализации моего сумасшествия.
Маноло, Рене и Армандо, за их дружбу и смелость, проявленные в наших общих битвах.
Моему отцу, Солнцу.
Моей матери, Земле.
Моему брату, Оленю.
Моему деду, Огню.
Духу
Я пишу эти строки не из прихоти или стремления заявить о себе как об избранном наследнике и продолжателе Традиции, с которой волей судьбы оказался связан. Написание этой книги - часть стоящей передо мной задачи, за выполнение которой я несу ответственность перед потомками тольтеков, задачи, поставленной передо мной самим Духом. Поскольку все виденное мною так или иначе связано с ритуалами и обычаями Традиции, мне придется говорить о том, что лично я предпочел бы держать в секрете. Но выполнение поставленной задачи не является моим сугубо личным делом. Работа в этом направлении подразумевает принятие на себя ответственности за полное и достоверное описание одной из наиболее совершенных и могущественных традиций индейского мира Центральной Америки. Сохранение этих традиций может помочь удовлетворить ту острую потребность в изменении образа жизни. Это так необходимо людям современного общества, живущим в наше время, пронизанное ощущением надвигающегося кризиса, у самой грани нового тысячелетия.
Как вы поймете из последующего повествования, я не был "избран", благодаря каким-то своим особым качествам, меня не делал своим доверенным лицом какой-нибудь индейский вождь - повелитель таинственных сил, ничего подобного. Скорее можно сказать, что я "просочился" в отдельную реальность индейцев и приобщился к их традиции вследствие вмешательства каких-то сил, находящихся за пределами моего понимания. Силы эти имеют какое-то отношение и к невероятному великодушию этих людей, и к настойчивости моих попыток. Основной тезис этой книги заключается в том, что традиция тольтеков жива. Это не мертвая традиция, упоминания о которой можно найти лишь в рассказах и легендах. Существуют ее живые носители из числа коренного населения Мексики. Традиция сохранилась благодаря усилиям искренне заинтересованных исследователей, поднявшихся над фанатизмом, плодами фантазии и догматами идеологии. Эти энтузиасты не жалели сил в борьбе за непрерывность ее существования; и в этом они подобны тольтекам, как древним, так и тем, кого называют тольтеками наших дней. К началу нового тысячелетия эта традиция не только продолжает существовать, она трансформировалась в готовое прорасти семя, способное привести к возрождению тольтекского сообщества как духовного, а не этнического объединения.
Я уже отмечал в своей ранее опубликованной книге, "Учение дона Карлоса", что представленный там материал отразил всего лишь часть результатов, полученных за более чем пятнадцать лет работы: общения с индейскими народами и руководства группами духовного развития. При этом материалы о некоторых других аспектах проделанной работы не публиковались. Настоящая книга представляет собой вторую часть моего исследования, в ней описан конкретный опыт, приобретенный мною за время жизни бок о бок с коренным населением Америки. Вскоре я намерен опубликовать завершающую часть своей трилогии, в которой речь пойдет об истоках, характере и методах моей работы с группами духовного развития.
Итак, в этой книге речь пойдет о коренном населении Центральной Америки, об индейцах. Но не о таких, какими их привыкли описывать антропологи, низводя при этом до отсталой части человечества. И не о носителях фольклора, которые рано или поздно превращаются в музейные экспонаты или в курьезные персонажи этнографических или исторических монографий - "свидетельства" нашего культурного богатства или "великого исторического прошлого". Индейцы, о которых я говорю, - мои братья-горцы. Они имеют очень мало общего с тем, о чем рассказывают на курсах по шаманизму, и вовсе не стремятся видеть в нас неофитов. Эти индейцы обитают в своем собственном измерении, весьма далеком от нашего искусственного мира надуманных концепций и воображаемых реалий. Несмотря на автономность и удаленность их обособленной реальности, сегодня для всех нас жизненно необходимо постичь хотя бы немногое из того, в чем они достигли совершенства: пути, ведущие к встрече с Духом, способы установления тесной и гармоничной связи с Солнцем, Землей и Огнем.
Индейцы, о которых мне предстоит рассказать, сами говорят очень мало, а когда это случается, речь их оказывается вовсе не похожа на выступление университетского профессора или буддийского учителя. Они не умеют ходить по стенам или перелетать через ущелья по воздуху. Однако у них есть огромное преимущество перед индейскими мудрецами из фильмов и книг: они из плоти и крови, и всякий, кто всерьез захочет встретиться с ними, сможет добиться этого.
Эти индейские народы обладают своей собственной и очень эффективной традицией, которая зиждется не на совокупности верований или пустых религиозных обрядов, а на комплексе определенных упражнений, позволяющих человеку раздвинуть границы восприятия, - как вширь, так и вглубь, - далеко за пределы, достаточно жестко установленные культурой современного западного общества.
В этой книге я расскажу о том, как выжившие потомки древнего тольтекского сообщества ищут встречи с Духом, готовятся к ней и строят взаимоотношения с главными силами Природы. Расскажу о пути к знанию, на котором вы не встретите книг, идей, верований, объяснений, толкований и посредников. На этом пути человек остается один на один с тем, что находится "за пределами" реального. Здесь никто ничего не обещает и не стремится получить с другого деньги. Никто не говорит тебе, с чем тебе предстоит столкнуться. Я говорю о крутой дороге длиной в целую жизнь. Дорога эта трудна, но она реальна и осязаема. Это путь тольтеков. Идущему по этому пути не приходится изучать историю, он ничего не берет на веру. Все, что он делает и видит, он делает и видит сам. Без посредников.
Книга состоит из девяти глав и эпилога, они сгруппированы в три части. В первой части содержится очерк истории тольтеков; вторая описывает, как я впервые встретился с индейцами - потомками древних тольтеков, в ней нашли отражение и главные черты их духовной традиции; третья - и наиболее важная - часть этой книги является отчетом о моей жизни среди этих необычайных людей, от первого контакта и до момента полного врастания в реальность и образ жизни этих тольтеков нашего времени.
Необходимо пояснить, что "тольтеками" я называю тех индейцев, среди которых жил и у которых учился. Слово "тольтек" остается в обиходе у коренного населения Мексики начиная с шестнадцатого века. Тольтек означает человек знания, тот, кто в совершенстве овладел сложнейшими искусствами и навыками. Сами индейцы, однако, не называют себя тольтеками - они зовутся виррарика. Другая причина, по которой виррарика можно назвать "дожившими до наших дней тольтеками древности", - их связь с духовной традицией исторических тольтеков, ведущей начало от существовавшего некогда объединения тольтеков и виррарика, которое возник-то после гибели Тулы в регионе, известном как Ацтлан.
Тольтеки нового тысячелетия - это те коренные жители, обитатели гор, которые, вопреки всем сложным перипетиям истории, смогли противостоять жесточайшему давлению извне, в течение пяти веков ставившему под угрозу само их существование. Это те, кто в могучей силе своей Традиции смог найти достаточно Силы, чтобы обрести точку опоры и вступить в третье тысячелетие, не утратив собственные пути поиска знания и общения с энергией, поддерживающей вселенную.
Но тольтеки нового тысячелетия - это не просто зеленые побеги на древе былого тольтекского сообщества. Они могут указать нам неведомые современному обществу - с его суетностью и хаосом - пути для возврата утраченного нами магического наследия; пути, которые ведут нас к осознанию и возобновлению нашей тесной связи с Духом. Подобно нашим праотцам из Тулы, новые тольтеки ищут союза с Солнцем для изгнания тьмы и пролития света знания на тайны мироздания. Эти новые мужчины и женщины станут ядром нового сообщества тольтеков.
Даже в наши дни, когда знание тольтеков вызывает искренний интерес у жаждущих обрести отличное от обыденного мировоззрение, очень важно избежать вторжения духовных искателей (и не только их) на территорию проживания индейцев. Жизненно необходимо сохранить в неприкосновенности эти зоны безопасности, эти своеобразные заповедники, где потомки тольтеков смогли выжить благодаря географической изолированности, защитившей их от влияния белых и метисов, угрожавшего самому существованию их материальной и духовной культуры. Лишь по этой причине я изменил названия общин, с которыми мне довелось работать, и имена фигурирующих в повествовании людей. По правде сказать, я отнюдь не сторонник сокрытия истины или утаивания фактов. Однако в данном случае индейцы сами просили меня не разжигать излишнего любопытства, чреватого опасностью появления метисов или белых в районах, которые с таким трудом удается пока сохранять изолированными от влияния внешнего мира.
Хочу подчеркнуть, что индейские народы, о которых я говорю, вполне реальны и по сей день продолжают жить своей обычной жизнью. Я не придумываю факты и не приукрашиваю их, что не так уж редко имеет место в ничем не подтвержденных рассказах о "туземном знании" так как позиция подобных рассказчиков зачастую зиждется скорее на западных фантазиях об "индейском мудреце", нежели на реальных фактах.
Я предлагаю вам попытаться найти собственные пути для встречи с тольтеком, скрытом внутри каждого из нас и ждущим своего часа. Главные черты пути тольтека по которому можно следовать, не вторгаясь в туземные общины, описаны в моей книге "Искусство целенаправленного бытия", работа над которой близится к завершению. Там я подробно разъясняю методы и формы работы, разработанные во время курсов, семинаров и практических занятий на природе. Взятые в комплексе, эти методы и формы представляют собой наставление о путях развития личности, оно основано на знании индейцев и их нетрадиционных (для нас) способах общения с природой.
То, что я узнал, живя среди уцелевших тольтеков, есть лишь только малая часть их знания. Но обретенная мной возможность приобщиться к их повседневному ощущению единения с природой, принимать участие в их путешествиях, открывая в себе необычные способности восприятия, позволила мне усвоить фундаментальный урок, касающийся каждого из людей: мы - светящиеся существа. Невзирая на то, что внушает нам наше эго и каковы наши представления о себе, подлинная правда о нашей природе остается в согласии с тем, что наши праотцы выразили в древней Туле:
Мы дети Солнца, и призвание наше - сиять!
Виктор Санчес Балле де Анахуак, сентябрь 1995 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТОЛЬТЕКСКАЯ ТРАДИЦИЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТОЛЬТЕКИ Исторические сведения о тольтеках, - как и любые другие данные о нашем доиспанском прошлом, - весьма скудны и отрывочны. Причина заключается не только в недостатке письменных источников или малочисленности археологических находок; свою роль играют и трудности, возникающие при попытках понять свойственное иной цивилизации мировосприятие, в корне отличное от концептуальных эталонов современной мысли и космовидения. Как жили тольтеки? Что их интересовало? Как они воспринимали мир? Даже если бы нам посчастливилось увидеть древних тольтеков своими глазами, найти ответы на эти вопросы было бы все так же трудно. Аналогично, наблюдение за повседневным поведением представителей ныне живущих индейских народов не обязательно даст сколько-нибудь полные ответы на подобные вопросы. Несмотря на годы и годы полевых наблюдений и этнографических исследований, - начиная с отчетов Сахагуна и кончая современными работами в области антропологии, - индейский мир все так же упорно сопротивляется попыткам проникновения туда миссионеров и научных исследователей. Этому способствуют возникшие в рамках европейской культуры представления, которые в той или иной форме разделяет весь остальной мир: не существует вселенной и реальности помимо той, которую мы обычно воспринимаем. Поэтому индейский мир, как существовавший в прошлом, так и современный нам, всегда воспринимается по-разному в зависимости от того, смотрим ли мы на него глазами неиндейцев или же наблюдаем изнутри глазами тех, кто в этом мире обитает.
Полностью вписывающийся в учение дона Хуана тезис феноменализма гласит, что воспринимаемый нами мир есть лишь описание, которое мы получили в момент рождения и затем научились строить по мере включения себя в мир социальный. Если исходить из этого тезиса, то все исторические и этнографические исследования должны быть переписаны заново, а все достижения гуманитарных наук пересмотрены. Так, если мы поместим коренного мацатека и человека из города в одну и ту же комнату или в одно и то же место в горах, они окажутся в различных реальностях и увидят различные миры. В то время, как индеец увидит в статистической таблице на стене только бессмысленные линии, горожанин будет с тревогой смотреть на спад деловой активности. В лесах индеец слушает деревья и учится у них, а деловой человек увидит только сырье, которое можно использовать в коммерческих целях. Естественно, если бы туземец заговорил о тех уроках, которые он получил от своих братьев-деревьев или духов гор, горожанин подумал бы: "Ох, уж эти бедные суеверные индейцы!", не подозревая, что сам находится в плену единственно доступного ему видения мира. Только человек знания способен переместиться за Параллельные Лиции, отделяющие миры друг от друга, и обнаружить существование бесконечно большого количества миров, доступных для восприятия и исследования. Ниже я коснусь этой темы более подробно. Реалии мира индейцев трудноуловимы, особенно если речь идет о .реалиях прошлого. Сами ацтеки, о которых существует великое множество этнографических записей и документов времен испанского завоевания, служат источником споров и разногласий, причем в настоящее время существует много противоречивых точек зрения на их историю. Древние тольтеки, жившие гораздо раньше, являют собой великую тайну, о которой в наши дни ходят только всевозможные легенды - среди них рассказанные ацтеками, рассказанные этнографами и историками, поведанные сказителями во многих индейских общинах Мексики, пересказанные маракаме, а также ходящие среди тольтеков нашего времени.
С другой стороны, существует нечто более реальное, чем легенды и мифы, - это живые свидетели, тольтеки конца XX века, о которых и пойдет речь в этой книге.
Я отдаю себе отчет, что понять мир индейцев с позиций нашего современного мира почти невозможно - ввиду убогости доступной нам информации. Тем не менее, хочу обратить особое внимание на некоторые характеристики мира тольтеков, которые хорошо просматриваются как в легендах и преданиях индейцев, так и в академических исследованиях вопроса. Хотя официальная история утверждает, что тольтеки жили в период с девятого по двенадцатый век, истоки тольтекского сообщества теряются во мраке времен. Самые древние следы могут быть обнаружены во временном ряду ольмеки - жители Теотихуакана - тольтеки, а также позднее, после распада Тулы, когда тольтекское сообщество распалось на такие разные этнические образования, как виррарика, ацтеки и майя.
Кетцалькоатль
Наиболее заметный персонаж мира тольтеков - это без сомнения Кетцалькоатль, Пернатый Змей, также называемый Хуэмак. Его изображения на старинных рукописях и археологических находках позволяют предположить тольтекские корни культуры многих народов доколумбовой Америки. Его можно увидеть на пирамидах Тулы (Толлана), в Хидальго, где имеются изображения и так называемых "Атлантов". Мы находим его образ в Ксочикалько в штате Морелос, месте встречи мудрецов многих индейских племен (они приходили сюда специально, чтобы еще глубже приобщиться к знанию тольтеков, постичь их мудрость, особенно разнообразные аспекты взаимоотношений человека и вселенной). В Чичен-Ице, на Юкатане, положение тени, отбрасываемой каждый год 21-го марта находящимся на главной пирамиде изображением все того же Пернатого Змея, возвещает о начале весны, что дает возможность лишний раз убедиться в глубине и точности знаний майя-тольтеков о вселенной. Это же происходит и в Ксочикалько, где солнечный луч проникает через специальное отверстие в стене церемониального грота точно в день солнцестояния 21 июля, сигнализируя о начале лета. Сочетание признаков птицы и змеи мы находим в эмблеме Мешико Теночтитлан, которая украшает государственный флаг Мексики. Аналогичные примеры можно привести для большей части территории Мексики и остальных стран Центральной Америки.
Образ Кетцалькоатля многопланов, он связан как с историческими событиями, так и с символами философского или духовного характера. Кетцалькоатль известен как верховное божество, культурный герой, указавший тольтекам путь к вершинам технического и духовного развития. И хотя все указывает на существование некогда Кетцалькоатля-человека, правившего древней Тулой, позднейший символ Пернатого Змея выходит далеко за пределы этого исторического персонажа. Кетцалькоатль стал со временем олицетворять возвышение того, что было прежде низко. Его не зря назвали таким именем - оно заставляет вспомнить о покорении духовных высот. Не следует забывать, что в наиболее развитых доколумбовых культурах религия и наука не были разделены. Они составляли часть целостного знания, позволявшего человеку установить и поддерживать гармоничные взаимоотношения с внешним миром. И, следовательно, нет ничего странного в том, что знание Кетцалькоатля одинаково проявляется как в том, что связано с научно-техническим знанием, так и в том, что относится к развитию осознания и к духовной жизни.
Тольтеки рассредоточиваются
Загадочное отбытие или исчезновение Кетцалькоатля связано с закатом славы тольтеков. Это событие породило множество преданий и легенд, но как бы то ни было, к концу двенадцатого века Тула была заброшена и тольтеки оказались разобщены. Странствуя, они рассеялись по разным регионам Мезоамерики, которая лишь выиграла от появления тольтекских мудрецов. Так, приблизительно в это время, - в чем видится благотворное влияние тольтеков, - майя начали свой путь к невиданным ранее высотам цивилизации. Некоторые из общин, предки которых пришли из древней Тулы, осели вблизи Наярита и Синалоа за пять веков до того, как испанское вторжение вынудило их искать убежища в высоких горах, где они живут и поныне. Именно в этом регионе, преимущественно благодаря стараниям тольтеков, возник знаменитый Ацтлан. Отсюда произошли двенадцать племен, которые после двухвекового странствия, следуя посланию из страны снов, Основали Мешико Теночтитлан, давая начало народу мешика, также известному как ацтеки.
Тольтеки не были воинственным народом в классическом смысле слова - они не были предрасположены вести завоевательные войны или заниматься чем-то подобным. Тольтеки были людьми, высоко чтившими искусства и знание. Именно среди них достигла наивысшего развития культура "цветка и песни". Тольтеки были воинами духа. Сами мешика называли искусства и науки "тольтекайотль" (умения тольтеков), а человек знания был "тольтек", мудрец.
Поскольку тольтеков не интересовала военная деятельность, они сосредоточили свои интересы на Знании и Духе. В повседневной жизни как простых членов тольтекского сообщества, так и тех, кто был облечен властью, немалую роль играла религия, сохранившая свой первоначальный характер и оставшаяся Путем к Духу.
Следует отметить, что тольтеки, как древние, так и живущие в наши дни, относились и продолжают относиться к религии совсем не так, как принято в западной цивилизации. Для них религия никогда не была стандартом, предписывающим определенный образ действий, догмой или проекцией человеческого самомнения на духовные сферы, что нередко использовалось для манипуляции массами в интересах малочисленной верхушки. Скорее, это был набор способов и практик, служивших поддержанию контакта между людьми и Духом.
Опираясь на присущие людям Запада представления о религии и исходя из нашего современиого отношения к ней, мы пытаемся рассмотреть и понять незападную религию - и терпим поражение. Например, пытаясь интерпретировать доиспанские религии, мы впадаем в заблуждение, полагая, что наши концепции, имеющие отношение к религии, универсальны. Так, если мы наблюдаем, как уважительно виррарика говорят о Солнце или совершают связанные с энергией Земли ритуалы, мы привычно думаем, что виррарика считают Землю и Солнце своими богами. Столкнувшись с этими многочисленными символами и проявлениями абстрактного, мы обычно просто говорим, что они "верят во многих богов".
Большинство религий на протяжении своей истории делали описания Духа все более и более сложными, пока не начинали принимать их за действительность, за чем обычно следовало изобретение Бога. Эго и самомнение активно участвовали в этом процессе, и Бог бывал обычно сотворен по образу и подобию человеческого эго, со всеми его желаниями, гневом, потребностью в признании, похвале и т.д. Затем религия начала "верить" во все эти коллективно придуманные истории о "Боге" и требовать от своих приверженцев действий в соответствии с почерпнутыми из таких рассказов правилами, которые "случайно" оказывались идентичными частным интересам правящей группы.
Такого не случилось ни с древними тольтеками, ни с уцелевшими этническими группами их потомков, - тех, кто сохранил свою первоначальную религию почти нетронутой и в наше время продолжает двигаться по пути, ведущем к встрече с Духом.
Еще один аспект духовности тольтеков, нашедший выражение в их религии, - ее прагматизм. Свидетельством тому может служить короткий разговор с доном Педро де Харо, одним из наиболее влиятельных и уважаемых маракаме виррарика, имевший место во время моего пребывания в горах, в Сан Себастьяне.
- Так что же, сынок, вы там думаете, что мы, индейцы, все дураки, верно?
Дураки, потому что верим во многих богов и кто знает, во сколько еще других вещей. Только наша религия, в отличие от религии теварис (метисов или белых) основана не на вере, а скорее на видении. Послушай, я повторю тебе то, что я сказал одному гринго, - из тех, кто именуют себя пасторами и кто верит, что мы - его паства.
Он был очень настойчив, тот гринго, и постоянно упоминал то Христа, то Библию, а потом я сказал ему:
- Погодите, погодите, давайте-ка посмотрим. Откуда вы знаете, что именно Христос делал и чего не делал? А? Вы были знакомы?
- Нет, я не знал его лично.
- Вы знали кого-нибудь, кто был знаком с ним лично?
- Конечно же, нет, он ведь жил две тысячи лет назад.
- Две тысячи лет назад? Да вы наверное шутите! Откуда же вам знать, что он вообще существовал и что все это не сказки?
- У нас есть Его слово в Библии.
- О господи, тогда я погиб! Я ведь даже читать не умею! И после этого вы нам говорите, что индейцы глупые, лишь потому, что мы верим в Землю и Солнце!
Глупые, глупые! Да только никому не нужно рассказывать мне о Татей Урианака (Земле), я сам вижу ее каждый день! И каждый день я питаюсь ее плодами: кукурузой, водой и бобами. Я могу до нее дотронуться, я хожу по ней, живу на ней! И Тау (Солнце), - я ежедневно получаю его теплой его наерика. Мне ничего не нужно делать, только посмотреть наверх, и оно - там. И еще, что создал Христос? Насколько я знаю, он никогда ничего не создавал, в то время как Земля - только посмотрите на нее - она все время что-то производит! Она кормит нас, и поэтому мы живем. Верно? Так кто же дурак? Что же, со временем нам удаётесь избавиться от того пастора, и теперь ты понимаешь, почему никто из этого народца никогда не мог попасть сюда, - ни он, ни другие.
Людям присуще интуитивное ощущение Великого Духа. Чувство собственного несовершенства и одиночества сопровождало нас на протяжении всей нашей истории. И богов люди придумали не только из страха или от слабости. Они интуитивно понимали, что в основе всего сущего лежит первичная энергия, оживляющая и приводящая в движение все сущее. Древние китайцы называли ее Дао, современные физики- просто энергией, майя - Хунаб-ку, виррарика - Татевари или Иузи, древние тольтеки - Ометеотлем или Орлом. Воины нового тольтекского сообщества называют эту лежащую в основе всего сущего силу Тайной, Нагуалем, Целью или просто Духом. Названия не важны, по-настоящему важна лишь та связь, которую - совершая поступки - мы можем поддерживать с этой энергией.
Тольтеки считают, что стремящийся к знанию должен встретиться с Духом, воссоединиться с ним, стать проводником его энергии при совершении каждого своего поступка. Наши действия, если они проистекают из Духа и соответствуют его воле, не встречают непреодолимых препятствий; они эффективны, гармоничны и исполнены силы, они несут нам душевный покой и ощущение осмысленности бытия. Таким образом, все наши трудности возникают с того момента, когда отдельный человек или общество в целом теряет свою связь с Духом и начинает действовать в отрыве от естественного источника энергии.
Природа: доступное взгляду лицо Духа Любая доступная восприятию часть мира есть не что иное, как видимое лицо Духа. Ослепленные чувством собственной важности люди утратили ощущение своей связи с Духом, и потому не только чувствуют себя отделенными от всего сущего, но даже стремятся поставить себя надо всем. Природа же свободна от воздействия силы рассудка; как следствие, она может естественно воспринимать и воплощать поток энергии Духа. Стоит ли после этого удивляться, что у многих людей знания "учителями" были ущелье, гора или дерево, а иные становились учениками волка или оленя.
Тольтекское знание, не став в ходе развития набором лишенных связи с Духом религиозных обычаев, основано на наблюдениях за природой и за взаимоотношениями природы и человека. Такой подход не позволяет нам считать себя ни царями природы, ни высшим и наиболее развитым ее элементом, скорее наоборот, учитывая нашу опасную склонность становиться рабами собственных идей, такой подход подразумевает необходимость учиться у природы, чтобы заново соединиться с ней и занять по праву принадлежащее нам место в мироздании. Различие между нашей религиозной концепцией и мировоззрением тольтеков проявляется уже в том, что мы, люди западной культуры, представляем Бога в облике бородатого человека (естественно, ведь Он - мужчина), и считаем, что Он часто впадает в гнев, а виррарика представляют правящую миром энергию в облике благородного оленя.
Взгляды большинства современных людей ограничены навязанным нам антропоцентризмом. Такие люди видят в "культе природы" примитивную форму религии, предшествовавшую современной концепции, в рамках которой почитается один бог в облике человека. Такие взгляды - всего лишь еще одна форма проявления свойственного западной культуре высокомерия. Мы упорно помещаем себя в центр бытия, рассматривая природу в целом и каждый ее элемент в отдельности как средоточие ресурсов, существующих исключительно для удовлетворения наших потребностей и желаний. Подобная самоубийственная позиция ведет к непрекращающемуся нанесению ущерба окружающей среде для удовлетворения надуманных потребностей и для все большего наращивания капитала - одно из печальных последствий упомянутого высокомерия. Нам следует пересмотреть свои взгляды на "культ природы". Мы должны спросить себя - не будет ли более разумными даже необходимым научиться вновь уважать Землю, Солнце, горы, реки и животных, испытывать перед ними благоговение? Мы вредим природе, используем ее в своих целях и злоупотребляем ее терпением, ибо видим ее не изнутри, а извне. Мы не хотим признать, что сами являемся ее частью, что разрушая ее, мы тем самым разрушаем и самих себя. Духовные практики народов, тесно связанных с природой, неизменно - и сейчас, и в прошлом - отражают более разумное отношение к окружающей среде, позволяющее безопасно (а не самоубийственно, как принято у нас) использовать природные ресурсы.
Это особое чувство духовности определяло и пути их научно-технического прогресса, позволявшие крупным населенным центрам доиспанской Мексики расти и расширяться, не ухудшая состояние окружающей среды.
Исходя из сказанного выше, приобщение к тольтекскому знанию не связано только с учением у людей, и не подразумевает существования учителя и ученика в привычном нам смысле. Ученики учатся у природы, а в конечном итоге - у Духа. Колдуны, целители или маракаме присутствуют при этом не для того, чтобы передать ученикам свои знания, а, скорее, для побуждения желающих к установлению контакта с Духом, что и ведет к истинному знанию. Поэтому люди знания редко говорят; их метод обучения - помимо приведения примеров -- заключается в ознакомлении ученика с огромным разнообразием всевозможных практик и сложных процедур, отрабатывать которые ученик должен самостоятельно. Такие методы позволяют открыть дверь в безмолвное знание, помогающее реализовать скрытые внутри каждого человеческого существа возможности.
Суть первоначальных обрядов посвящения заключалась не в том, что ученика посвящал какой-нибудь взрослый или учитель; скорее, ученики сами посвящали себя природе. Чтобы стать воином, молодой человек должен отправиться в долгое путешествие через неизвестные горы и незнакомые земли. Цель такого путешествия - найти волшебного оленя, который научит, как жить. Ритуал, выполняемый непременно до восхода солнца; очистительный танец или ритуал, который должен быть осуществлен при приближении грозы; знание, обретенное во время трудного восхождения на священную гору - вот лишь немногие примеры обучения посредством общения с природой.
Я вспоминаю о своем разговоре с Агустином, молодым виррарика из Санта Марии:
- А ты, Агустин, ходил на Хумун Куллуаби?
- Нет еще, но может быть скоро пойду.
- А почему ты не ходил туда раньше?
- Ну, потому что я боюсь. Там действительно страшно! Никто не ходит туда ради удовольствия, только по обязанности.
- Почему ты так говоришь? И для чего тогда собираешься идти туда?
- Ну, чтобы видеть. Это то самое место, где Тамацин говорит, что тебе следует делать - посвятить себя земледелию, или целительству, или пению, или стать маракаме. Только чтобы узнать это, уж поверь мне, придется побороться, вот потому-то я и боюсь. Если ты не выполнишь все как следует, то увидишь что-нибудь ужасное, например, дьявола или что-то в этом роде.
- А если, к примеру, ты захочешь стать целителем, то кто будет учить тебя?
Какой-нибудь другой целитель?
- Нет, не все так просто. Сначала ты получишь там, на Хумун Куллуаби, знак.
Если олень обратится к тебе и скажет: "Послушай! Ты станешь целителем", тогда тебе придется стать целителем.
- А с чего ты начнешь? Кто будет учить тебя?
- Никто, каждый учится сам по себе.
- Но как? Если никто не будет учить тебя, то как же ты сможешь научиться лечить?
- Так же, как я уже рассказывал тебе. Послушай, если тот, кто получил знак, идет домой, но не начинает лечить, потому что ему не хватает уверенности, то он очень скоро лишается покоя. Он уже узнал о своём предназначении, но все еще боится начать -тогда олень появляется в его снах и говорит ему:
"Чего ты ждешь? Немедленно начинай лечить". И олень преследует его, мучая и надоедая, пока будущий целитель не начнет заниматься лечением. Если же целитель будет медлить, заболеет один из членов его семьи и тогда у него не останется выбора. Ему придется лечить своего родственника всеми доступными средствами - травами, пением псалмов, выводить болезнь любыми другими способами. Вот так он и начнет практику целителя. Когда заболеет еще один член семьи - ему опять придется лечить. И он сможет это сделать, потому что Тамацин дал ему именно этот Дар. Теперь он - целитель.
- А если он уже лечит членов своей семьи, то объявляет ли он остальным виррарика, что может лечить?
- Нет, он ничего никому не говорит, но соседи со временем узнают о его даре целителя, и когда кто-то заболевает, целителя находят и обращаются к нему за помощью. Так начинает расти его известность - тем быстрее, чем лучше он лечит.
Как можно понять, получаемое при обучении знание не является чисто человеческим знанием. Знание воинов-тольтеков не состояло и не состоит из слов, почерпнутых из книг или услышанных из уст учителя. Хотя слова неизбежно присутствуют между учеником и тем, кто подталкивает его к знанию, они играют второстепенную роль; обычно они полезны уже после того, как ученик лично приобщился к знанию.
Для приобщения к истинному знанию не требуется книг, учений, учителей или слов.
Единственный способ - жизнь, единственный учитель - Дух и его видимое лицо: природа.
В языке нахуатл не существует слова, передающего идею обучения в том виде, в каком она известна на Западе, - когда мы учимся у кого-то еще, у специального учителя. В этом языке слово, близкое по значению к русскому "обучать", будет нимомаштик, в дословном переводе это означает "обучать себя". Так и говорили мне мои первые "учителя" танцев виррарика - двое детей, которые подбадривали меня во время длительного ритуала криками: "учи себя, учи себя!"
Поэтому нам - тем, кто действительно готов принять на себя ответственность, без которой немыслимо продвижение по пути знания, - ясно, что учителя, книги или группы суть лишь помощники, способные в большей или меньшей степени помочь самообучению, в зависимости от обстоятельств. Они призваны направлять наши усилия на пути к знанию и Свободе, которых мы достигнем благодаря нашему собственному старанию и собственной воле, совершая свои собственные поступки и используя свою собственную энергию. Единственные "учителя" - всегда готовый помочь Дух и энергия, необходимая для начала движения по пути знания. Если все это имеется в наличии, то появится и помощь извне в той или иной форме. С другой стороны, если нам не хватает внутренней убежденности или необходимой энергии, то все великие учителя, все прочитанные книги, все пройденные курсы нам не помогут. Метод "учи себя", о котором знали наши предки, особенно оправдан в нашу эпоху. Время учителей прошло, и для каждого настало время осознать свою ответственность за все, что с ним происходит. Мудро ли будет отдать наше истинное наследие, которым мы располагаем - нашу единственную жизнь - в руки учителей, причем неважно - истинные они или нет? Если вспомнить, что мы можем общаться непосредственно с Духом, то зачем нам нужны посредники? Твое время пришло. Используй его! Действуй!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОНИ ВСЕ ЕЩЕ С НАМИ ГЛАВА ТРЕТЬЯ. В ПОИСКАХ ТОЛЬТЕКОВ Тольтеки среди индейцев Мексики Я употребляю слово "тольтек" в том значении, в каком оно употреблялось ацтеками во время прихода испанцев, что случилось гораздо позже исчезновения исторических тольтеков. Ацтеки называли так человека знания, и, судя по рассказам, легендам, этнографическим и археологическим свидетельствам, "образ жизни тольтека" подразумевал их стремление постичь все, что касается знания и путей, ведущих к Духу. Поэтому мы называем тольтеками те этнические группы, которые либо испытывают заметное влияние исторических тольтеков, либо разделяют их активный интерес к знанию и его специфическим формам, даже если эти группы нельзя строго идентифицировать с тольтеками, опираясь на методы этнографии и истории.
Образ жизни тольтеков был присущ многим индейским народам доколумбовой эры. Мы можем обнаружить влияние тольтеков почти на все народы Центральной и Южной Америки.
Хотя такие трагические события, как захват и последующая колонизация Америки, в буквальном смысле стёрли с лица Земли целые индейские народы, некоторые из них все-таки уцелели, а с ними выжило и мировоззрение тольтеков. К концу двадцатого века эти уцелевшие народы в разной степени смогли сохранить свою первоначальную этническую структуру. Это зависело от многих факторов, таких как географическое положение, плотность населения и внутренняя сплоченность.
Так, существуют этнические группы, оставшиеся относительно чистыми с расовой точки зрения, но утратившие свой язык и первоначальную культуру. С другой стороны, существуют и те, кто смог противостоять притеснению колонизаторов, сохранив при этом свою культуру, религию и образ жизни почти нетронутыми. Именно среди последних, следы тольтекского знания наиболее свежи и заметны.
Сохранить прежнее мировоззрение оказалось вовсе не просто. В течение пяти веков индейцы вынуждены были занимать самое низкое положение, они находились на самом дне мексиканского общества. Сначала их пытались поработить, - а непокорных истребить, - испанские солдаты с их огнестрельным оружием. На смену им пришла церковь и колониальная администрация. Потом появились национальные интеграционные проекты, в действительности направленные на разъединение индейских наций. Капиталисты, воротилы от политики и плантаторы отобрали их земли и превратили самих индейцев в наемных работников-пеонов - почти что в рабов, живущих на мизерное жалованье. В последнее время, опираясь на современные технологии и значительные экономические ресурсы, религиозные организации, - как национальные, так и интернациональные, - увидели в индейцах новый, весьма многочисленный контингент для обращения в свою веру. Доля индейского населения, остающегося верным традиционному укладу своей жизни, резко уменьшилась вследствие физического вымирания, в результате исчезновения их культуры или абсорбции в обществе метисов - в Мексике их называют "местизо".
Все эти прискорбные события - завоевание, занесенные из Европы болезни, насильственная евангелизация, колониальный период, капиталистическое развитие и индустриализация - в течение половины тысячелетия мало-помалу способствовали сокращению территорий исконного проживания индейцев, пока древние культуры "цветка и песни" почти полностью не исчезли. Каждая из участвовавших в этих событиях внешних сил всеми доступными средствами стремилась заставить индейские племена отказаться от их культуры, религии, образа жизни и сломать их национальную гордость. Вступившие на земли индейцев Мексики и двух Америк отнюдь не с добрыми намерениями, пришельцы попрежнему продолжают попирать законные права коренного населения, но индейские народы не сдались. Они выстояли, хотя для этого им пришлось покинуть свои родные земли на равнинах и искать убежища в самых недоступных горных районах.
Эти народы, встречая грудью натиск пришельцев, смогли отстоять свой образ жизни, хотя и немалой ценой. Благодаря им, сегодня, в начале нового тысячелетия, тольтекское сообщество, с его обычаями и ритуалами, продолжает существовать.
В настоящее время в Мексике существует пятьдесят семь этнических групп, не считая "местизо". Среди наиболее многочисленных можно назвать нахуа, мацатеков, виррарика, сапотеков, отомие, тотонака, якуи и тарахумара. Каждая из этих этнических групп по-своему боролась за сохранение своей самобытности.
Некоторые из групп были, по-видимому, "окультурены", ибо входящие в их состав индейцы стали одеваться как метисы и говорить по-испански. Однако, пристальное наблюдение часто выявляет наличие у них традиционного, естественного для данной этнической группы образа жизни.
Одним из наиболее прискорбных последствий процесса утраты этнической самобытности является так называемое "клеймо" индейца. Из-за унизительных условий, в которых приходится жить большинству местных народов, они стыдятся того, что они - индейцы. Воспринимая белого или метиса как человека, вероятно, имеющего деньги, здоровье и благосостояние, они пытаются "местизофицироваться", уподобиться метисам, отказываясь для этого от собственного языка, традиционной одежды и культуры. Во многих общинах часто можно услышать, что старшие жалуются на отсутствие у молодых интереса к обычаям предков. Однако следует воздержаться от поспешных выводов. Следует помнить, что индейцам приходится бороться за выживание в условиях чрезвычайной бедности и на грани голода. Их нельзя осуждать.
К счастью, не все индейские народы находятся в столь жалком положении. Существуют те, кто сохраняет в неприкосновенности свой язык, одежду, религию и обычаи. Они малочисленны, и контакт с ними затруднен, но их значение для нашей эпохи трудно переоценить, ибо они являются подлинными носителями священных традиций до-испаиской Мексики.
У меня была возможность путешествовать практически по всей Мексике, интересуясь, в основном, теми районами, где природа не испытала еще на себе губительного воздействия человека. Может показаться невероятным, но, к счастью, такие места все еще существуют в нашей стране. В своих поисках нетронутой природы я встретился с индейцами Мексики, всегда жившими с ней в гармонии. Я познакомился с различными этническими группами и индейскими общинами - нахуа, цоциле, целтале, мацатеков, виррарика, микстеков, сапотеков и тотонака, - и пожил среди них. Особый интерес для меня представляли нахуа и виррарика. Обе эти народности полнее всех прочих сохранили древнее тольтекское знание. Нахуа - прямые потомки населения Тулы, а виррарика ближе к тольтекам из Ацтлана. Но кроме географических, миграционных или генеалогических связей существует устойчивая духовная традиция, которая позволяет напрямую связать эти народности с тольтеками древности.
Я получил возможность приобщиться к духовным традициям, методам обретения знания и повышенного осознания, которые в разных формах сохранились среди индейских народов. Чтобы полнее представить себе структуру унаследованной ими от тольтеков духовной культуры, мы можем условно разделить ее элементы на три категории.
Первая и наиболее общая - это космовидение, восходящее к доиспанским временам, оно присуще практически всем членам индейской общины. В его состав входит осознание смерти, тесная связь с природой, понимание Земли как живого существа, осознание тела сновидения (у виррарика). Ко второй категории относятся знания, методы, обычаи и ритуалы, доступные лишь отдельным лицам или особым группам, входящим в общину. Например, среди виррарика любой маракаме или главный маракаме общины (он же возглавляет и группы хикарерос) признается всей общиной как лицо, ответственное за все, связанное с религиозной деятельностью общины. В то же время, существует целый ряд ритуалов, неизвестных тем, кто не является частью избранной группы посвященных.
В третью категорию попадают "магические цепочки"- небольшие группы людей, которые поколение за поколением устно передают особые обычаи, связанные с древним знанием. Доверенное им они хранят в полной тайне, и так, чтобы само существование этих магических цепочек оставалось незаметным даже для других членов их собственной общины. Входящие в состав таких групп предстают перед другими индейцами как крестьяне, торговцы, ремесленники, целители - по собственному усмотрению. Совсем недавно и весьма необычным способом эти магические цепочки начали включать в свои ритуалы и неиндейцев. Хотя у меня была возможность приобщиться ко всем трем упомянутыми категориями традиции, сейчас я могу рассказать публично только о первых двух, и лишь слегка коснуться третьей.
Народы нахуа и виррарика: уцелевшие потомки тольтеков Именно среди индейцев нахуа я пережил свое второе рождение, став воином-тольтеком. Это больше, чем просто членство или звание; это целое мировоззрение, особое отношение к жизни. Воин-тольтек борется за то, чтобы направлять каждое свое действие на решение комплекса сложных проблем, а каждый его поступок становился бы еще одним шагом на пути к Духу. Мое второе рождение произошло в общине Нахуатл, расположенной среди высоких гор Центральной Мексики. Эта община была особой, ее члены сохранили нетронутыми древние церемонии установления связи с осознанием Земли, пробуждающие в участниках очень специфическую форму восприятия, неизвестную большинству людей - это то, что Карлос Кастанеда называет вторым вниманием. И это несмотря на то, что в поселке стояла очень большая и старая церковь, построенная еще в шестнадцатом веке.
В течение нескольких веков присутствие католического священника было неотъемлемой частью жизни общины. И на протяжении этих столетий каждый священник, в свою очередь, боролся за искоренение того, что считал языческими и даже сатанинскими обрядами индейцев. Когда я впервые появился в этой общине, они - и новый священник, и индейцы, каждый по-своему - рассказали мне, что предыдущий священник покинул общину менее года назад. Он был очень старым и весьма раздражительным человеком, который в течение десяти лет всеми возможными средствами боролся за искоренение стойкого "идолопоклонства" в этих местах. Этот святой отец очень обижался, когда индейцы общины, весь год притворявшиеся "добрыми христианами", вдруг исчезали из своих домов и маленьких хижин, чтобы по три дня кряду принимать участие в связанных с культом Земли ритуалах, восходящих к доиспанским временам. К вящему гневу священника, ритуал этот проводился в тайных пещерах где-то неподалеку. Несмотря на все старания, обнаружить эти пещеры ему никак не удавалось. Так продолжалось год за годом, и поскольку дата зловредного события всегда изменялась, - привязанная скорее к открытию сельскохозяйственного цикла, нежели к календарю, - у священника не было никакой возможности узнать, когда же это случится. Он делал все, что мог, - даже устраивал крестные ходы с вынесением из храма статуи Христа, чтобы "изгнать злых духов" из окружающих гор. Все без толку. Эти маленькие заблудшие индейцы оказались исключительно хитры и упрямы. Во время воскресной мессы, - особенно после того, как возвращалась таинственно исчезавшая на три дня паства, - священник гневно распекал индейцев, причем делал это на языке нахуатл, которым овладел за эти годы в совершенстве. Ирония происходящего заключалась в том, что он устраивал индейцам разнос в церкви на их собственном языке, называя их при этом поклонниками дьявола. При этом он употреблял индейское слово, которое сами индейцы никогда не произносят, потому что среди них, как и среди других восходящих к тольтекам народов, это слово имеет магический смысл. Произнести его означает вызвать те силы, которые оно обозначает, привлечь их.
Таким образом, священник постоянно грозил им проклятием, вызывая при этом дьявола снова и снова. Местные жители (те немногие, которые посещали мессы) не знали где спрятаться, когда святой отец совершал великий грех "призывания дьявола в дом Бога"! Они приходили в сильное смущение и теряли всякое желание посещать церковные службы. В один прекрасный день произошло совершенно логичное при таких обстоятельствах событие. Это был обычный дождливый день в горах, когда дождь не просто льет, а прямо хлещет, и гроза непрестанно извергает громы и молнии. Внезапно молния ударила прямо в церковь, попав точно в алтарь и полностью опалив его. Священник был настолько испуган, что тут же сбежал. Для местного же населения происшедшее было совершенно естественно - всего лишь небольшая плата за тяжкий грех призывания дьявола в храм божий. Сам я никогда не встречал пресловутого священника, но мог видеть след удара молнии на сгоревшем алтаре. Во время моего последнего посещения этих мест посвященные Земле ритуалы были все еще живы, а местонахождение пещер оставалось по-прежнему окутано тайной. Здесь мне посчастливилось стать "приемным сыном". Эту честь мне оказал один из тех, кто отвечал за организацию и соблюдение тайны проведения ритуалов и охрану пещер, а также находящихся в них огромных каменных фигур, созданных еще в доколумбову эпоху. Насколько мне известно, я стал единственным человеком за пределами индейской общины, которому было позволено узнать местоположение пещер и характер проводимых там ритуалов. Конечно, я никогда не раскрою секрета их точного местоположения.
Если мое "рождение" в качестве воина-тольтека произошло среди нахуа, то "достижение совершеннолетия" пришлось на то время, когда я жил среди виррарика. Из всех индейцев, с которыми мне довелось познакомиться, именно они, - судя по природе их обычаев и ритуалов, а также повседневному образу жизни, - оказались наиболее ярко выраженными "тольтеками". Живя среди них, я по-настоящему занялся приобщением к тем сторонам реальности, с которыми сталкивался преимущественно во сне. Я изучал предметы, увлекавшие мой разум, но оставлявшими открытым вопрос - существует все это в действительности или нет? Ко времени моей первой встречи с виррарика, я уже прошел часть пути к знанию - этому способствовала и жизнь среди индейцев нахуа, и мои собственные поиски истинных путей развития, которые всегда начинаются со стремления усовершенствовать свой собственный внутренний мир. Одно из направленных на внутреннее совершенствование занятий состояло в чтении книг Карлоса Кастанеды. Содержащиеся в них сведения и крупицы знания оказались очень схожи с тем, что мне удалось обнаружить у живущих в горах индейцев. Благодаря этому чтению, я узнал о комплексе упражнений, знакомство с которым позволило мне воспринять духовный опыт индейцев виррарика и осмыслить полученный в ходе моей собственной жизни среди них опыт, и потому я считаю уместным сделать здесь краткое отступление. Упражнения, - такие, как наблюдение недеяния, передвижение в темноте с использованием телесного восприятия, походка силы, осознание смерти, второе внимание, упражнения на неординарные взаимоотношения с осознанием Земли, остановка внутреннего диалога, установление связи с осознанием деревьев, практическое использование снов и многие другие, - были отчасти знакомы мне благодаря моему опыту, приобретенному у нахуа. И все же, большая часть того, о чем писал Кастанеда, оставалась для меня только сказками о силе. Хотя его книги стали важной частью моей жизни, они не подвигли меня на поиски дона Хуана или самого Карлоса.
Практикуемые уцелевшими тольтеками безмолвное наблюдение за природой и бессловесное знание позволяли понять, что можно самостоятельно продвигаться по пути к свободе и знанию, а не путаться в фантазиях какого-нибудь учителя. Сам Кастанеда говорил об этом очень ясно. Вместо поиска нагуаля, я продолжал работать с собственной энергией, следуя наставлению дона Хуана Матуса: "Воин безупречен, если он верит в свою силу, независимо от того, мала ли она или велика". Я начал в одиночку заниматься необычайными практиками дона Хуана, прекрасно дополнявшими то, что мне уже было известно. Много раз я совершал длительные "прогулки внимания", закапывал себя в землю, проводил ночи подвешенным к дереву, занимался работой с инвентарными списками, работал с недеянием собственного "я", выяснял пути утечки энергии. Я искал способы стирания личной истории, до тех пор пока не обрел способность видеть. Я практиковал набор упражнений, названный мной "живым изучением работ Карлоса Кастанеды", долго и настойчиво. Результаты оказались потрясающими: практики сработали, они помогли выявить необычную форму осознания - осознания другого собственного "я", что открывало доступ к неисчислимым духовным возможностям, скрытым внутри каждого из нас. Использование практик позволило выявить новые для меня формы восприятия и использования своей энергии, совершенно не похожие на обычные. Кроме "редких феноменов", которые так часто захватывают внимание читателей (союзники, беседа с деревьями или с Землей, полеты, восприятие, свойственное другим биологическим видам (например, волкам), бег в темноте, осознание тела сновидения и многое другое), упражнения "по методике Кастанеды" дали мне что-то еще, что в конечном итоге оказалось гораздо более важным. Я обнаружил, что дон Хуан был прав: воспринимаемый нами мир, в том числе и наша собственная личность (точнее, наше собственное эго) - это всего лишь описание, фантазия, которая только кажется реальной благодаря нашему настойчивому желанию принимать ее за действительность. Остановка мира, остановка себя - это гораздо больше, чем необычайные визуальные эффекты. Это не более и не менее, чем обретение возможности восприятия иных миров и способов бытия. Обретение восприятия иного и гораздо лучшего. Если мы прекратим поддерживать в себе ежедневно обновляемое нами противоречивое описание мира, то увидим, что отказ от такого описания есть верный путь к свободе, к открытию для себя иных миров, в которых мы могли бы жить так же, как живем в своем обычном мире. Прекратив поддержку описания собственного "я", которая основана на самомнении, жалобах, разочарованиях и низости, мы получим взамен реальный путь к свободе выбора поведения в любых возможных ситуациях. При этом мы прекращаем быть рабами своих представлений о своем способе существования как об единственно возможном; сбрасываем с себя цепи своей личной истории; разбиваем узкие, искусственно созданные границы, определяющие наш имидж. Мы говорим "прощай" лишенному свободы выбора образу жизни. Использование методов Кастанеды позволило мне довольно быстро убедиться, что на самом деле мы свободны и можем выбрать - кем быть и как жить. Ко времени моей первой встречи с виррарика, я только начинал свои эксперименты с методами Кастанеды. Подобно большинству горожан, сначала я мог только наблюдать извне за тем, чем они занимались. Я не представлял, что кроме того, что видели мои глаза и понимал мой мозг, было и нечто иное - эти люди взаимодействовали в отдельной реальности, о существовании которой я тогда даже не подозревал. (В следующих главах я вернусь еще к тем временам.)
Прошло какое-то время, и мои образ жизни позволил мне накопить необходимое количество энергии, чтобы сделать решающий шаг и "совершить прыжок" в отдельную реальность. Пересечение параллельных линий окончательно открыло мне то, чего я одновременно боялся и желал - сказки о Силе можно превратить в реальность. Это вовсе не то же самое, что играть в интеллектуальные игры с концепцией "необычной реальности" (которую я был готов воспринимать очень серьезно, так как ее существование получило физическое подтверждение, и ее восприятие можно было делить с другими людьми на протяжении нескольких дней и даже целых недель). Рассуждать об этом легко, но требуются большие усилия и твердая целеустремленность, чтобы заставить нас действовать, невзирая на страх или печаль - наших вечных спутников во время путешествий в иные миры и реальности, к пребыванию в которых мы не подготовлены. Настоящая трудность проникновения в параллельный мир состоит в том, что мы не можем внутренне принять его. Как мы можем принять иные миры, если безопасность нашего эго покоится полностью на непрерывности восприятия, которое в свою очередь, всецело связано с нашим повседневным миром - сколь бы абсурдным и эфемерным он ни был? Как мы можем принять неведомое, когда всю жизнь учились бояться и отвергать все неизвестное?
Отрицание неизвестного - это черта, присущая господствующей на большей части планеты западной культуре. Но господствует она отнюдь не везде. Например, среди индейских народов существование многочисленных необъяснимых феноменов считается нормальным явлением повседневной жизни. Они привыкли жить бок о бок с загадочным. Они без труда принимают существование вещей, которые могут или не могут быть объяснены; неизвестное не задевает их, поскольку самомнение не занимает центрального места в их культуре. Это позволяет им воспринимать как объяснимую реальность (тональ), так и необъясняемую (нагуаль).
Все не так у современных людей. Наше ощущение безопасности и чувство собственной важности основаны на уверенности в том, что мы все знаем и все можем объяснить. Как следствие, мы начинаем считать известным все то новое, что появляется в поле нашего зрения; мы прибегаем ко всем мыслимым видам ассоциаций, лишь бы трансформировать неизвестное в известное и иметь возможность сказать: "Ага, это я уже знаю! Это похоже на то и на это, на то, что я уже изучил, знал или видел тогда-то и тогда-то". В исключительных случаях, когда то, что появляется перед нами, никак не вмещается в узкие рамки нашего опыта, мы этого просто невидим, даже если оно находится у нас под носом. Мы даже не осознаем, что с нами происходит!
Цена, которую мы платим за чувство собственной важности, очень высока -в течение всей нашей жизни мы остаемся заключенными в пределах единственного, причем достаточно ограниченного мира, в то время как мы могли бы посетить так много различных и гораздо более необычайных миров! Возможность посещения таких миров полностью зависит от наличия у нас дополнительного количества энергии, что становится возможным, если нам удается преодолеть чувство собственной важности и допустить мистическое в свою жизнь. В конечном итоге, все упирается только в количество имеющейся в нашем распоряжении личной силы.
Возвращаясь к виррарика, мы можем сказать, что они оттают в реальности, отделенной от той, которая известна нам. Большинство из них находится в том месте, которое мы можем назвать "периферия отдельной реальности". Другие же, более приобщенные к Духу, и имеющие больше личной энергии, населяют более глубинные зоны этого мира. Жизнь среди них породила во мне "влечение" к их отдельной реальности, дала возможность увидеть и почувствовать вещи гораздо более необычайные, чем самые фантастические иллюзии.
Мои друзья виррарика - это в основном люди, занятые своими собственными делами. Я "просочился" в мир виррарика благодаря их великодушию и собственной настойчивости. Они не нуждались во мне и, вероятно, я даже немного побеспокоил их. Знание, к которому они приобщены, абсолютно бессловесно; оно основано на упражнениях и конкретном опыте. Здесь не существует ни объяснений, ни указаний. Виррарика учатся, совершая поступки, а не размышляя о них. Для сохранения этого знания не требуется ни священных книг, ни священников, ни церковной иерархии. Главная его часть сохраняется посредством набора упражнений, передающихся из поколения в поколение. Индейские народы, о которых идет речь в этой книге, не разделяют шкалу ценностей, принятую в современном обществе. Они живут в другом мире, о котором нельзя получить представление, не обретя собственного опыта. То, что делает их такими особенными - это не чудеса с отменой физических законов (о которых мы сами знаем так мало), не паранормальные способности и не власть над сверхъестественными силами. Они замечательны тем, что любят и уважают мир природы, а не так ценимое нами чувство собственной важности или его проявления. Они знают и практически используют присущие нагуалю аспекты человеческого осознания и устанавливают связь с нагуалем мироздания, нам же об этом почти ничего не известно. Они замечательны, потому что они другие. Это свойство делает их в наших глазах учителями, способными помочь в обретении магического знания, невзирая на то, что у них нет ни малейшего стремления обучать нас чему-либо, так как они слишком заняты углублением своих собственных знаний. Их отличие от нас позволяет им воспринимать недоступные для обычных людей грани реальности, а их восприятие очень трудно понять тому, кто не жил с ними рядом. Речь идет не о поиске необычного ради самого поиска; скорее, это поиск результатов, ведущих к полнокровной и сбалансированной, насыщенной событиями жизни. Жизнь становится богаче, если вмещает в себя неизвестную сторону реальности внешнего мира, и неизвестную сторону нас самих. Об этом моим друзьям-индейцам, хранителям уцелевших с древних времен знаний, известно очень многое. Они замечательны не только этим, но и тем, что они смогли выжить. Они сосуществуют с нами в этом мире. Но чтобы сохраниться, им пришлось выстоять в пятисотлетней непрерывной борьбе против западного общества, одержимого навязчивой идеей уничтожить все, что отличается от его собственной нормы.
Одна из привлекательных черт традиции тольтеков, - то, что в их духовных упражнениях и образе жизни нет ничего напоказ. Они действительно живут. Когда они исповедуются, то это делается не "как если бы" они исповедовались; они действительно исповедуются. Когда они находятся перед лицом Дедушки Огня, они не делают это "как если бы" они общались с ним; они полностью открывают свои сердца, они слушают его и говорят с ним. Мы имели возможность убедиться в этом однажды ночью, во время "оленей охоты" после паломничества к святым местам. Мой друг Маноло вспоминает: "Эта ночь вовсе не казалась необычной. Какое-то время они танцевали, но скоро все улеглись спать. Я ощутил укол ностальгии при мысли о городе, но в целом, под воздействием магии, к которой нам было позволено отчасти приобщиться, город уже не казался мне таким привлекательным. Я не мог уснуть и начал записывать слова песни при свете огня. Позднее, когда казалось, что уже вряд ли случится что-то новое, я получил последний, самый большой за это путешествие подарок. Я писал уже какое-то время, когда ощущение движения поблизости заставило меня оторваться от записей. Все спали. Антонио (великий маракаме) медленно поднялся, приблизился к огню и начал говорить с ним, в речи его звучало чувство... огромное, всепоглощающее. Я не существовал для этого человека, но его чувства насыщали меня. Выглядело это так, как если бы он говорил с кем-то очень близким; он сделал паузу, и огонь ответил ему. Я не знаю, как это случилось, но огонь ответил ему. Не могло быть никакой ошибки. Маракаме Антонио заплакал, и тут же, внезапно, так же как и началось, все закончилось. Он повернулся и пошел спать. Где побывал этот человек? Какие миры он воспринимал в тот момент? Я прекрасно ощущал, что оказался причастен к замечательному событию. Присущее этим людям видение мира основано на восприятии тех живых существ, которые постоянно сопровождают их: Дедушка Огонь, Брат Олень, Отец Солнце, Мать Земля. Здесь нет места вымыслу, толкованиям, жалобам или суждениям. Все их поступки отмечены печатью безупречности. Я был переполнен эмоциями и мне не оставалось ничего другого, как заплакать".
Они не притворяются, что "охотятся на оленя" на Хумун Куллуаби. Они вкладывают все свое существо, без остатка, стремясь встретиться со своим оленем - видением, который учит их "правильному образу жизни". В сравнении с ними. мы, люди современного общества, выглядим никчемными существами, которые всегда лгут, совершают бессмысленные поступки так, как если бы эти поступки были очень важны; как если бы мы действительно любили; как если бы мы были очень важны; как если бы мы любили свою работу; как если бы мы любили своих заместителей; как если бы наша борьба была действительно наша - всегда "как если бы". Вот поэтому я обычно говорю, что люблю этих людей так сильно за то, что они вкладывают себя в каждое свое действие. Нам это также отчасти свойственно. Если бы мы смогли понемногу научиться жить как они, это стало бы огромным завоеванием.
Я тоже ходил на Хумун Куллуаби в поисках своего оленя. И нашел его. Эта встреча дала мне нечто гораздо большее, чем просто красивые воспоминания. На мои плечи легло обязательство взять на себя ответственность за выполнение того, что сказал мне олень. У моего оленя два рога: один из них относится к моей борьбе за то, чтобы стать настоящим человеком и жить настоящей жизнью, он связан с моим личным миром и присутствует во всем, что я делаю; другой имеет отношение к миру, в котором я живу, со временем и пространством, которое я делю с другими людьми моего поколения и эпохи. Последний вопрос прояснился для меня в конце моего пребывания на Хумун Куллуаби, во время спуска со Священной Горы Ла Унарре, известной также как "Дворец Правителя" (Солнца) или просто "Дворец". Следуя бегом за маракаме пурукуакаме, я получил наставления о том, что должен описать в этой книге. Сам я не могу объяснить, откуда получил эти указания, но мне было совершенно ясно, что это была команда, которую я не могу не выполнить. И вот я выполняю ее.
Сам голос продиктовал мне и заглавие этой книги "Тольтеки нового тысячелетия". Заглавие говорит о том что в этот самый момент, на заре нового тысячелетия на протяжении короткого отрезка времени в мире происходит сближение двух типов тольтеков: выживших хранителей древнего знания, потомков исторических тольтеков (виррарика и другие индейские общины) и нового поколения тольтеков, которое примет из рук индейских народов и понесет дальше "Чашу Знания", но не путем основания школ или церквей, а принятием образа жизни, позволяющего соотносить себя с Духом. В наши дни эта новая, зарождающаяся тольтекская общность имеет реальную возможность, - которая, однако, влечет за собой и ответственность, - использовать существование уцелевших тольтеков древности, причем не столько путем непосредственного контакта с ними (что случается очень редко, если вообще случается), сколько выполнением определенных действий, позволяющих установить гармоничные отношения с Духом, движущим поступками тольтеков. Эти действия начинаются с того, что каждый из нас принимает решение быть в ответе за свое собственное духовное развитие и стремиться к встрече с Духом. Приняв такое решение, мы станем братьями и сестрами живущих в горах индейцев, тех, кто полностью погружен в решение этой задачи. Наше время особенное по трем причинам:
Сейчас лишь от нас зависит, сможем ли мы научиться поддерживать эти каналы открытыми, сможем ли использовать пути возвращения к Духу --пока они еще существуют, и пока мы не остались одни.
Уцелевшие вопреки историческим событиям индейцы - прямые наследники проложенных древними тольтеками путей к Духу,-а также заинтересованные и целеустремленные исследователи, поодиночке или группами ведущие сражение за понимание пути возвращения, составляют особое сообщество. Им дарована особая привилегия - быть духовно разбуженными и тем самым отягощенными ответственностью хранить знание. Этих людей я и называю "тольтеками нового тысячелетия".
Чтобы оказаться достойным стоящей передо мной задачи, я должен быть в состоянии вынести и совершить гораздо больше, чем я вынес и совершил к настоящему моменту. Один из примеров - написание книг. На самом деле я не писатель, хотя какое-то время вел себя так, как если бы был им. Я пишу, когда нет иного выхода. Сопряженное с писательством затворничество весьма далеко от того, что для меня естественно - быть в гуще событий, ведущих к открытиям, часто случающимся одновременно на внешнем и внутреннем уровне, где-то в отдаленных и недоступных уголках природы или реальности.
Я отдаю себе отчет в том, что подходить к изучению реальности индейцев можно с разных сторон, в том числе и с точки зрения антропологии. Однако мои исследования, помимо всего прочего, имели отношение к тем областям, в которые доступ академическим ученым закрыт из-за их принадлежности к академическим структурам и их статуса "цивилизованных" мужчин или женщин. Изучение этих неожиданных граней осознания и восприятия, опыт взаимодействия с неизвестными аспектами реальности. Все это имело для нас огромное значение и оказало огромное влияние на наш повседневный образ жизни. Этот опыт открывает перед нами дверь к восстановлению равновесия. Мы утратили его много лет назад как отдельные личности и много столетий или тысячелетий назад как человечество в целом. Поэтому сфера моей деятельности охватывает не только мир индейцев, в нее входит и то, что я делаю среди неиндейцев, жителей городов, вовлеченных в круговорот проблем современной жизни.
Социальная или этнографическая антропология должна быть каналом для ознакомления с неизвестными "другими" (например, индейцами). По крайней мере, так должно быть. В действительности же, это лишь небольшая замкнутая на себя вселенная, ни в коем случае не выходящая за пределы академических границ. Действительность "других" рассматривается очень поверхностно, если вообще рассматривается. Обычный человек едва ли получит от деятельности антропологов какую-либо пользу, прибыль или ощутит само присутствие где-то поблизости этой антропологической вселенной. В большинстве своем обычные люди даже не знают, чем занимаются антропологи. Плодами работы антропологов пользуются не индейские народы и не люди из общества и даже не они сами, как индивидуумы. Их работа предназначена для их собственных "заказчиков" - руководства, правительственных кругов и других антропологов - единственных ценителей работы своих коллег.
Я стремился работать именно в тех областях, о существовании которых академические исследователи не хотели или не могли знать, или же подозревали об их существовании, но не могли или не собирались исследовать. Если бы они искали и находили, то не осмелились бы заявить о своих находках публично из-за страха быть обвиненными в утрате "научной объективности" и стремления сохранить уважение своих коллег в академических кругах. Будучи антиантропологом, я лишен этого страха, и поэтому располагаю гораздо большей свободой действий. Я могу позволить себе опыт встречи с неизвестным, ощутить на себе его влияние, я готов преобразиться в процессе этих встреч. Для меня не важно соответствовать формальным требованиям "научной объективности". Я стремлюсь представить свидетельства иного рода, рассказать о том, что происходит, когда мы осмеливаемся совершить этот "смертельный прыжок в сторону от рассудка", преодолев самих себя, покончив со своей личной историей и самомнением.
С одной стороны, моя работа отвечает всем требованиям, предъявляемым к "научному исследованию". Это, - не исключаю, - может со временем убедить других "социологов": в работе нет ничего, что может вызвать недоверие или быть сочтено цирковым фокусом - то есть, с их точки зрения, здесь все в полном порядке и под контролем. Мы, ученые, понимаем почти все, а чего не понимаем, то поймем позднее, это всего лишь вопрос времени.
С другой стороны, наличествует и то, что можно опробовать, и что не укладывается в тональ причинноследственных связей. Я считаю важным и тот факт, что мы осмеливаемся исследовать явления, не укладывающиеся в привычные рамки познания, и то, что мы можем и хотим говорить об этом.
В широком спектре тех, кто обладает "знанием об индейцах", доминирующее положение долгое время занимали две явно противостоявших друг другу группы, имевших по существу много общего. К одной из них относились социологи, одержимые поиском таких доказательств, которые могли бы подтвердить существование Единственной Реальности (всегда соответствующей их идеологии или предпочитаемой ими "теоретической схеме"). Вторая группа объединяет многочисленных писателей, публикующих свои рассказы об "индейском знании". В большинстве случаев эти авторы полностью игнорируют саму возможность предоставления читателю шанса проверить истинность их историй, поэтому мы никогда не можем с уверенностью сказать, достоверны приведенные в них сведения или нет. Книги, авторы которых принадлежат к первой группе, предназначены для академической среды и практически неизвестны широким кругам читателей. Книги авторов второй группы предназначены для менее требовательной публики, интересующейся духовными аспектами излагаемых историй и легко верящей в достоверность описанных событий; эти книги, напротив, вполне доступны обычному читателю и служат благодатным источником ошибочных мнений и сведений. Таким образом, возникает весьма затруднительная ситуация: большинству антропологов не удается найти более гуманный и объективный подход к индейским народам, а те писатели, которых я назову эзотериками, зачастую не имеют контакта с реальными индейскими общинами.
Итак, можно сказать, что ученые связаны чрезмерно жесткими требованиями к "научной достоверности данных", а эзотерики позволяют себе слишком вольное обращение с имеющейся в их распоряжении информацией. Совершенно очевидно, что ценность книги определяется ее содержанием и не зависит от того, является ли она литературной выдумкой или отчетом, достоверно описывающим реально происходившие события. Ценность книги определяется лишь качеством, формой и смыслом содержащегося в книге послания к читателю. Однако тот факт, что обе категории книг имеют особую, присущую лишь им ценность, не должен позволять авторам смешивать один тип литературной работы с другим, в особенности не предупредив об этом читателя.
С моей точки зрения, роман или отчет, превращенный в роман - по любой теме, включая темы индейцев, - может быть весьма ценным, если он имеет "реальную основу". Содержание романа с реальной основой может обогатить нас, оно может даже подвигнуть нас на изменение или коренное улучшение нашего образа жизни. Откуда же тогда страх перед таинством написания литературного произведения таким, как оно есть? Почему надо держать в секрете личный опыт автора литературного произведения, как если бы он сам был нежелательным персонажем в своей же собственной работе?
Есть мнение, отнюдь не бесспорное, что сохранение в тайне источника сведений, которыми авторы пользовались при написании своих книг, придает большую силу воздействия, и достоверность содержанию их работ. Однако здесь мы подходим к проблеме, значимость которой со временем становится все более и более серьезной: отчуждению между индейскими и неиндейски |