Очень далеко-далеко, за пределами крайностей находится ровный и зеленый луг. Это - Луг-на-том-Берегу. То, что Луг существует, легко проверить, просто подумав о чем-нибудь существенном. И в самом деле - Луг населяют различные существа. В этом смысле, Луг - самое существенное существование в мире. Из самых наблюдаемых существенных объектов на Лугу соблюдаются два солнечника. Солнечник гигантский и солнечник обыкновенный. Они различаются качеством, по принципу "Мал золотник - да дорог".

     На Лугу никто никогда не рождается. Там только появляются, находясь, и находятся, появляясь. Первым на Лугу появился Коалу, которого нашел Михаил Юрьевич, которого нашел Поморник, которого нашел дедушка Ясиновский, которого и нашел Коалу. Все вышеперечисленные являются и появляются Бедфежонами. Также встречаются енотовидные собачки, полузай, зай, полукроли, кроли, лошадь Пржевальского Макар, крот Карлуччи, и многие другие существа - даже одна енотовидная свинка, Россопоренок, которая очень хочет быть бедфежоном.

     Как пить дать, на Лугу сплошь и рядом наблюдаются всевозможные воздушные вещи. Воздушные вещи все время находятся в движении: собака лает - ветер носит. Из растений наиболее распространяется сладкая груша Хек и еще Кое-что. Урожай Кое-чего собирают двенадцать раз в месяц.

     Один месяц на Лугу - это всего лишь без году неделя, но раз на раз не приходится. Осени практически не бывает, так что цыплят на Лугу - не перечесть. Да мало ли на Лугу существ! Кролик Пржевальский считал-считал, да в два счета сбился с пути истинного. Дедушка Ясиновский попытался вести "Луговую перепись населения" на листах сладкой груши Хек. С тех пор листья на деревьях не опадают. Их обрывает дедушка Ясиновский.

     Ни по дням, а по часам на Лугу пьют чай. Если чай не пьют, то его гоняют. За одного пьющего двух непьющих дают.

     Бедфежоны живут в усадьбе. Михаил Юрьевич - на отшибе в местечке Тарханы. Кролик Ивлин Во, например, живет ни далеко ни близко, а на Ближних Мельницах - ни жарко ни холодно. Дедушка Ясиновский живет в шалаше на берегу реки. Он даже спит с удочкой. С милой и в шалаше - рай.

     Таким образом, все, что происходит на Лугу - очень естественно, то есть, собственно, сверх очень естественно, а что столь сильно естественно, то настолько же не безобразно, или очень красиво, или даже просто прекрасно.

     

     Михаил Юрьевич часто любит говаривать о себе: "Рюриковичи мы", - а дедушка Ясиновский только прищуривается, как и следует настоящему дедушке. Что касается Россопоренка, то он далеко не поросенок, хоть и носит питтак. К тому же он и зимой и летом - одним цветом. Они с Поморником одним миром мазаны. Поморник - высокий и стройный бедфежон, самый высокий на Лугу, выше крыши. Он - единственный, у кого во всем огороде бузина, а в Киеве - дядька.

     В одна тысяча девятьсот на Лугу появился слон-чистотел по имени Белый Клюк. Он - единственный, кто не нашелся в яичнике, а приплыл на Луг в бочке вместе Багульником. Мизера - парами ходят. Также ходят парами Греко с Гюго, Барс с Бурундом и даже кролик Пржевальский со своей зеленоглазой лошадью Макаром. Ходят они туда, куда Макар телят пасти водил.

     

     Увидев Россопоренка, слон-чистотел сразу же запел:

     Вот идет Россопоренок,

     далеко не поросенок,

     в русской шапочке большой,

     и с индийскою душой!

     Россопоренка с тех пор все бедфежоны так и называют - Душечка, или же наш пострел - везде поспел.

     

     Если посмотреть на Луг сверху и немного сбоку, то видны леса, реки, и даже горы. В горах солнечно и снежно. Там находится туристическая база отдыха сараевских кролей, которой руководит кролик Эсйепэгэ. В горах много хлеба и зрелищю

     Чем дальше в лес, тем больше дров, которых достаточно наломал олень Игнат. Игнат прекрасно играет на фортепьяно, хотя однажды со сна бедфежон Коалу и наступил ему на ухо.

     Недалеко от местечка Тарханы находится обширный ботсад, в котором полузай Морковин культивирует кое-что.

     

     Каждую пятницу после дождичка в четверг все собираются на опушке у Михаила Юрьевича и тащат под корень правду-матку. Тащат-потащат - вытащить не могут. Правду-матку - урожденную истину - голыми руками не возьмешь, поэтому Михаил Юрьевич всегда держит ее за ботву в ежовых рукавицах. Поскольку любая работа - не волк, все время от времени пьют чай и собирают кое-что: это - что-то с чем-то! Над лесами и морями гордо реет сизокрылый Морнак. Не отстает от него и пушистый Барышник. Пушистость - это одно из основных качеств луговых существ.

     Голубой пушистостью

     Все вокруг окутано

     Солнечной росистостью

     Листья перепутаны

     На Луну под деревом

     В домике из сучьев

     Смело и уверенно

     Солнечник барсучит

     

     Рядом с усадьбой, где растет большое Дерево Хек с сучком и задоринкой, располагается беседка для чаепития. Стол в беседке всегда накрыт и ломится. Все собираются в беседке нежданно-негаданно, и занимаются краснобайством не покладая рук. Каждый день в беседке отмечают день рождения кого не попадя, а каждый вечер - вечер рождения - ни свет ни заря.

     Мало-помалу движется по Лугу черепашонок Агафон. Он всегда спешит на День Рождения и всегда приходит вовремя - что ни День, то праздник.

     Широко распространен на Лугу и скоростной понинг. Пони - тоже кони. В заповеднике у реки кучкуется слонемы. Они пьют водичку и внимательно следят за перемещениями Россопоренка. Душечка в синем бархатном костюме чаще всего ездит на самокате. Хорошая шапка красит смолоду - поэтому все носят по две-три шапки. По Сеньке и шапка.

     По воскресеньям с песнопениями и плясками все играют в хучбол. Поле для хучбола раскинулось широко рядом с морем. После игры угощаются мороженым с пироженым.

     Приятно также погожим солнечным днем устроить фейерверк. Синие, красные, оранжевые, зеленые, голубые, фиолетовые воздушные вещи летят по небу как фанера над Парижем.

     На Лугу всего существенного - видимо-невидимо. В этом отношении, самого Луга тоже видимо-невидимо. И конечно же, на такой обширной территории места хватит всем. Поэтому если думать о чем-то существенно, то рано или поздно окажешься на Лугу.

     Самые луговые истории объединяются в этой книге, которая так и называется - Существоведение.

     

     

     Однажды. Три друга. Отправились. Беками вперед. Шли они, шли, и вышли наперекосяк.

     - Смотрите! - Перекосяк, - сказал Михаил Юрьевич.

     - Где? - тут же с интересом спросил Коалу.

     - У тебя на бороде, - вежливо уточнил Поморник. И друзья пошли дальше.

     На берегу реки сидел дедушка Ясиноватый и, засучив рукава до пояса, ловил рыбку - большую и маленькую. Час от часу становилось нелегче, до тех пор, пока он не выловил Золотую рыбку.

     - Рыбак рыбака видит издалека, - сказал ей дедушка Ясиноватый.

     - Кто кого поймал? Говори свое самое заветное желание, - добродушно глядя рыбке в глаза продолжил он.

     - Хочу к маме! - сказала Золотая рыбка.

     - Наша родная мама - бедфежон Коалу, - уточнил дедушка. - Пойдешь к ней - костей не соберешь. Плыви-ка ты колбаской!

     Отпустил Ясиноватый рыбку обратно в реку и отправился в усадьбу пить чай. Все уже собрались и ждали только его одного.

     - Ну что?! Поймал? - спросили все.

     - Не пойман - не вор! - задумчиво ответил дедушка и прищурился.

     

     Однажды. Кроль Мелисса, одному Коалу известно как, встретила Россопоренка. Мелисса была одета в синий плащ со звездами, а Россопоренок был на самокаче в своем бархатном костюме.

     - Дай мне, пожалуйста, покататься, - сказала Мелисса. - Какой кроль не любит быстрой езды.

     - Садись, пожалуйста, на облучок, - посоветовал Россопоренок. - Тише едешь - дальше будешь!

     И Мелисса умчалась к побережью.

     

     Однажды. Три друга. Отправились. Беками вперед. Шли они шли, и вышли на берег реки. Посреди бурного потока виднелся остров Чу. На острове росли три дерева на плющихе.

     - Тополя! - авторитетно заметил Коалу.

     - Пальмы! - вежливо уточнил Поморник.

     - Яблони! - констатировал Михаил Юрьевич. - Яблоко от яблони недалеко падает. - И бедфежоны попадали со смеху.

     

     Однажды крот Карлуччи решил устроить выставку своих рисунков. Он был малость подслеповат, поэтому рисовал за него кроликПржевальский, а Карлуччи только подписывался: "К.К." Выставка открылась в ботсаду. Были все.

     - Красота - страшная сила, - сказал Коалу.

     - Большому кораблю - большое плавание, - заявил Поморник.

     - Дурак красному рад, - отметил Михаил Юрьевич. А дедушка Ясиноватый только смотрел на картины Карлуччи и прищуривался.

     

     Однажды Греко посмотрел на Гюго и засмеялся. Тут подоспел Россопоренок и сказал:

     - Смех без причины - признак дурачины! - и засмеялся громче всех. А дедушка Ясиноватый увидел их и прищурился.

     

     Однажды. Все отправились в тупроход. Шли они шли, и увидели, как на самом берегу из-за дерева выглянул впроголодь какой-то существ. Существ прошествовал от дерева к дереву и исчез. Вдруг из-за дерева выглянул еще один, который последовал за первым, а за ним - еще один. Все трое были в папахах нараспашку.

     - Смотрите! Трое в папахах! - воскликнул Коалу.

     - Это - тапиры. - сказал Россопоренок, - Необходимо кидать в них овощами. Все достали из клумаков свежие овощи и стали очень метко кидать в папахи. Одну папаху быстро сбили; тогда тот, который был в папахе, подбежал к Коалу и пристально помотрел ему в глаза исподлобья, носом к носу.

     - Это зачем так? - спросил существ, и тут же все догадались, что это был никто иной, как Михаил Юрьевич, который попросту медитировал, соображая на троих.

     - Михаил Юрьевич! Дорогуша! - закричали все и стали долго и истово целоваться.

     А дедушка Ясиноватый только смотрел на все это и сильно прищуривался.

     

     Однажды. Ни сном, ни духом Слон-чистотел, известный под именем Белый Клюк, отправился считать пачки от овсяного печенья. Ему вовсю помогал Багульник. Они вместе с Багульником насчитали одну тысячу и просчитались - пачек было раз-два и обчелся.

     - Как будем делить добро? - спросил Белый Клюк.

     - Давай все мне! От добра добра не ищут. - справедливо рассудил Багульник.

     - Все лучшее - детям! - согласился Белый Клюк и отдал пачки Багульнику. - Ты меня уважаешь? - спросил он у малыша.

     - Старикам везде у нас почет! - сказал Багульник и уступил ему свое место в беседке. Друзья стали пить чай и занюхивать пачками от овсяного печенья.

     

     Однажды. По утру. Ни свет ни заря один бедфежон переоделся в Кота и отправился на остров Чу. Целью его поездки было отведать масла из розовой Масляницы, которая находилась на острове с незапамятный времен. Бедфежон, переодетый в Кота, взял с собой большую булочку-батон и, как только присел под деревом, сразу же достал ее. Из-за кустов показались кроли и полузай.

     - Привет, пионеры! - громко и внятно сказал бедфежон, переодетый в Кота. - Нет ли у вас розовой Масленицы - кушать очень хочется!

     Кусты затрещали, и пионеры вкатили на поляну большую розовую Масленицу. Бедфежон намазал масло на булочку и стал есть, да так сытно, что за ушами у него затрещало, маска Кота сползла, и все увидели, что это никто иной, как Поморник; пионеры громко заголосили и засмеялись, а самый маленький кроль подбежал к Поморнику, и, не взирая на лица, закричал:

     - Не все коту - масленица!

     

     Однажды. Михаил Юрьевич вышел из дома чем ни попадя. И отправился куда глаза глядят. Посмотрел налево - пошел налево, посмотрел направо - пошел направо. Шел он, шел и приговаривал:

     - Медленный верблюд уходит дальше быстрой лошади.

     Как вдруг ему на глаза попалась лошадь Пржевальского.

     - Попался, который кусался! - констатировал Михаил Юрьевич и взгромоздился на лошадь.

     - Куда путь держим? - задумчиво спросил его зеленоглазый Макар.

     - Все дороги ведут в Рим. - В тон ему охотно продолжил неторопкий разговор Михаил Юрьевич.

     - Язык до Киева доведет, - подхватил Макар.

     - До ручки он доведет! - сразу же нашелся Михаил Юрьевич.

     - За ушко, да на солнышко! - согласился Макар.

     - За мной дело не станет. Сделал дело - гуляй смело! - ответствовал Михаил Юрьевич.

     - Не в свои сани не садись, - продолжил Макар.

     - Сам дурак! - решительно подвел итоги Михаил Юрьевич, и друзья сошлись характерами и долго смеялись.

     

     У Крота была собака, Крот ее любил. Крота звали Карлуччи, а собаку - енотовидная собачка Глеб-Батон. Была еще одна енотовидная собачка - Глеб-Бородинский. Они были похожи, как два сапога пара, поэтому их часто путали. Карлуччи тоже часто путал Батона с Бородинским. Бывало, выйдет на подворье, крикнет зычно: "Глеб! К ноге!" Бегут обе. Становятся. Батон по правую ногу, Бородинский - по левую. И так стоят часами, а Карлуччи все думает: "Какая же из них моя милая?"

     Однажды Батон не выдержал и выложил ему:

     - Индюк тоже думал, да в суп попал!

     Тогда крот Карлуччи стал только прищуриваться, как дедушка Ясиноватый и привечал обеих енотовидных собачек.

     

     Однажды. Коалу. Отправился. До ветру. Шел он шел, и присел. Ветер был сначала юго-западный, а потом сразу поменялся на северо-восточный, и бедфь стал вертеться на месте, как флюгер.

     - Однако! Ветреный я стал, совсем не усидишь, - подумал вслух Коалу. - При полном безветрии и до ветру не сходишь, как следует, - продолжал думать он, а потом взял, и пустил казачки. На этом его поход и окончился.

     

     Греко на день рождения подарили Барсучка и желтые ботинки. Не ботинки, а картинки. Барсучок тоже хорош, но больно пахуч. Греко сразу же одел ботинки и стал любить Барсучка. Он назвал его Крошка Енот. На следующий день, день рождения был у Гюго, и Греко с радостью подарил его своему побратиму.

     - Пусть дети пахнут в чужом огороде! - приветливо сказал он Гюго. Оба были очень довольны. К тому же, Гюго подарили еще и бюстик Чайковского. Дедушка Ясиноватый сам ваял его из Венеры Милосской, и бюстик получился отменный. Гюго поставил его рядом с Крошкой Енотом, и назвал бюстик Бабушка Мерин. потом пришел черепашонок Агафон, принес кое-что и все стали пить чай и балагурить о том, о сем.

     

     Однажды. Россопоренок катался на самокаче и наехал буром на оленя Игната.

     - Позови меня в даль светлую, - промолвил Игнат шепотом на ухо Россопоренку. Душечка был туговат как раз на это ухо, и поэтому никуда Игната не позвал, а наоборот - послал его куда подальше. На том друзья и разошлись, как в море корабли, и долго смеялись.

     

     Однажды все собрались в беседке и стали рассуждать у кого какая хамура.

     - У меня, например, питтак, - сказал Россопарь.

     - А у меня - сусала, - подхватил Гюго.

     - У меня - мыка, - уточнил Поморник.

     - У меня - рыльце, - сказал Карлуччи, - да и то в пушку!

     - У меня - харя, - строго заметил Коалу.

     - А у меня - хлебало, - гордо ответствовал Михаил Юрьевич.

     Также выяснилось, что у дедушки Ясиноватого - большое грызло, хоть он и прищуривался, а у кролика Пржевальского - ряха. Все были очень довольны собой и друг другом, и почти все время целовались - это даже мешало пить чай. Но чай - не сахар. На том и порешили.

     - Каждому - по хамуре! - подвел итоги дедушка Ясиноватый, и, как обычно, сильно прищурился.

     

     Однажды Ивлин Во написал стихи:

     Старушка купила себе раскладушку

     И долго смешила довольных внучат:

     Постель застелила, легла на подушку,

     Сложилась, как книжка, а ножки - торчат!

     

     Однажды Россопоренок назвался груздем и стал искать кузов, чтобы туда полезть. Но кузова нигде не было, хоть шаром покати. Тогда Россопоренок вышел из себя, а дедушка Ясиноватый на двое сказал: за себя и за того парня. Такой парень был Россопоренок - хоть куда! Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан, в общем, ни рыба, ни мясо, а енотовидная свинка.

     - В тихом омуте черти водятся, - однажды сказал Коалу.

     - Чем черт не шутит, - ответил Поморник.

     - Не так страшен черт, как его малюют, - добавил Россопоренок.

     - Допились чаю до чертиков, - объяснил дедушка Ясиноватый. - Ну вас к черту лысому! - И все сразу же стали целоваться, как черти полосатые.

     

     Однажды Барс посмотрел в оба на Бурунда. Тогда Бурунд вытаращился на Барса. Тогда Барс вылупил зенки. Обоих сильно подбешивало. Существа выкатили шары и принялись строить друг другу глазки.

     - Чтоб у вас повылазило, - сказал им Греко, и стали они пить чай весело.

     

     Россопоренок смолоду берег честь, и поэтому, зная, что встречают по одежке, ходил всегда в синем бархатном костюме. Его встречали как родного все, кроме Ясиноватого, который носился со своей удочкой, как с писаной торбой, и всегда провожал Россопоренка по уму.

     - Ума палата, - часто говорил ему дедушка и прищуривался.

     

     Однажды олень Игнат залез на дерево, чтобы оказаться на высоте, и смотрел на всех свысока.

     - Одень свитер, - сказал ему Михаил Юрьевич, - чем выше, тем холоднее.

     - Пар костей не ломит, - подумал Игнат и слез с дерева. И стал с Михаилом Юрьевичем пить чай запанибрата…