На начало 1999 года в России официально зарегистрировано 160 тысяч больных наркоманией и 93 тысячи злоупотребляющих наркотиками. Из них около 7 и около 17 тысяч соответственно - подростки. Эксперты полагают, что если данные о числе больных достаточно достоверны, то реальное количество злоупотребляющих наркотиками на самом деле в 3-4 раза больше.

     За последние 10 лет распространение и употребление наркотиков в стране возросло в 10 раз.

     Средний возраст больного наркоманией - 25-30 лет, средняя продолжительность их жизни - 30-35 лет. - Гена, посчитай до 10! - Один, два, три, четыре...

     23-летний Геннадий лежит на операционном столе в клинике Института мозга человека РАН. На обритой голове, расчерченной йодными квадратами, закреплено устройство под названием "корона". Это несущая часть аппарата для нейрохирургических вмешательств. С его помощью заведующий нейрохирургическим отделением института профессор Станислав Можаев и врач Владислав Очкаляс проведут операцию, которая избавит Геннадия от патологической тяги к наркотикам.

     Первое сообщение об этой операции пришло из Санкт-Петербурга в декабре прошлого года. Хотелось немедленно рассказать читателям о невероятном прорыве в лечении болезни, которая идет по России, как лесной пожар. Но без информации об отдаленных - хотя бы на полгода - результатах обнадеживать отчаявшихся было бы нечестно. Да и в стане профессионалов реакция была неоднозначной.

     - Какая еще психохирургия! - возмутился один из известных ученых, ведущий российский нарколог. - Вы еще лоботомию возродите, это же средневековье какое-то!

     Лоботомия - печально известная операция по рассечению мозга двумя введенными через височные кости спицами - применялась в 30-е годы при лечении тяжелых психических расстройств, так называемого "буйного помешательства". Как вызывающая много побочных эффектов, подвергалась резкой критике, а в ряде стран, в том числе и в СССР, была запрещена.

     - Во-первых, наша операция не имеет ничего общего с лоботомией. Во-вторых, многие не знают, что за ту операцию великий португальский нейрохирург Мониш был удостоен Нобелевской премии, что тогда не существовало эффективных лекарств и только такая операция была для кого-то последним шансом вернуться к нормальной жизни, - сердится Андрей Аничков, заведующий лабораторией стереотаксических методов, заместитель директора Института мозга. - Нет ничего хуже, чем политические спекуляции на науке.

     Аничков посвятил более 30 лет созданию уникальных аппаратов, которые делают вмешательство в мозг человека предельно точным. На этом пути было все: запреты, непонимание коллег, собственные сомнения... Возможно, поэтому он педантичен и не слишком рад вниманию прессы. Но в операционной, где все создано его руками и стараниями его учеников и сотрудников, Андрей Дмитриевич преображается, увлекается происходящим, с удовольствием комментирует происходящее, с любовью перебирает свои железочки.

     - Сегодня у нас 34-я операция, пациент непростой. Потребуется подвергнуть криодеструкции четыре участка мозга, - рассказывает Аничков. - Объем и степень воздействия сугубо индивидуальны, каждая операция требует тщательного обследования и подготовки подробного плана. Геннадию, худому, высокому парню, 23 года. Женат, есть четырехлетний сын. Учился в геологоразведочном, но, конечно, бросил. На героине уже четыре года, хотя после упорных стараний родных и всех доступных видов лечения были и светлые периоды - на несколько месяцев, на полгода. Последний срыв был самым тяжелым, за три месяца он потерял 8 килограммов. Мать буквально умолила сына решиться на операцию.

     Вмешательства в человеческий мозг всегда были спорной областью медицины. Кто-то видит в этом посягательство на самые тайные тайны природы. Кто-то отводит им сомнительную роль эксперимента над человеком. Но врачи-то имеют дело с живыми и страдающими людьми. Для многих подобное вмешательство остается единственным шансом на спасение.

     Современная точная нейрохирургия стала возможной благодаря двум обстоятельствам. Первое - полное и детальное изучение самого мозга, в частности работы выдающегося российского нейрофизиолога Натальи Бехтеревой и ее учеников. Второе - развитие новой медицинской техники. Магнитно-резонансный томограф, к примеру, позволяет получить подробнейшее изображение мозга конкретного больного. Компьютер помогает выполнить сложнейшие расчеты по определению точек воздействия. А аппараты Аничкова и его коллег вооружают нейрохирургов способом достичь этих точек. Из-под медицинского коловорота сыплется белая костная стружка - в черепе Геннадия сверлятся два отверстия диаметром 6 миллиметров. Врачи введут криозонд на глубину 40 миллиметров и заморозят участки мозга, отвечающие за патологическое влечение к наркотикам.

     - Гена, пошевели пальцами ног, - склоняется над пациентом врач-анестезиолог. Геннадий послушно выполняет команду.

     - Сегодня у нас хороший мальчик, спокойный, - тихонько радуется Галина Васильевна. - Бывают такие тяжелые, шумят.

     Операция выполняется под местной анестезией, вмешательства в сам мозг пациент не ощущает. А постоянный контроль необходим, чтобы вовремя предупредить "неврологические выпадения", как хирурги называют возможные побочные эффекты. При том что человеческий мозг изучен до последней извилины, его строение все же сугубо индивидуально. Каждое неверное движение может дорого обойтись пациенту, вызвать двигательные нарушения, дефекты речи, зрения и т.п. Видимо, именно по этой причине подобные операции не выполняются в других странах, хотя попытки предпринимались во многих. Созданные за рубежом стереотаксические аппараты не обладают возможностью такого точного воздействия, как наши. В России ни в одной из 34 операций подобных осложнений не было. Один из пациентов погиб по другой причине - осложнение было вызвано скрытой инфекцией, которых у наркоманов множество. Эффект излечения от психологической тяги к наркотикам был замечен специалистами института почти случайно. Но, как известно, счастливый случай приходит к избранным. Здесь более 30 лет применяются технологии стереотаксиса (математически выверенного вмешательства в мозг) для лечения многих тяжелых заболеваний.

     - У людей, потерявших после травмы или операции конечности, возникает тяжелая патология - фантомные боли, - рассказывает директор института член-корреспондент РАН Святослав Медведев. - Руки или ноги давно нет, а страшные боли остаются. Блокирование тех путей, по которым в мозгу идут патологические импульсы, вызывающие боль, мгновенно освобождает от нее. Но эти больные получают в течение многих лет сильные препараты и, как правило, становятся зависимыми от них. Поэтому мы и заметили, что после операции у них исчезают не только боли, но и пристрастие к наркотическим веществам. Стало ясно, что и наркоманию можно попробовать лечить хирургическим способом.

     Пока нейрохирурги готовят операционное поле, сотрудники лаборатории стереотаксических методов на соседнем столе налаживают рабочую часть аппарата. Для этого надо учесть не только систему анатомических координат, но и огромное количество данных, отражающих индивидуальное строение мозга Геннадия. Наконец все направляющие для криозонда зафиксированы в правильном положении. Теперь сложное устройство, своими дугами и тонкими креплениями напоминающее диковинный скафандр, крепится к "короне". Нейрохирурги вводят криозонд в мозг. Подключают к нему криохирургический прибор - тоже изобретение петербуржцев.

     В лаборатории Аничкова совместно с сотрудниками ГНЦ "Электроприбор" создано более двух десятков аппаратов для вмешательств на головном мозге. Получено девять отечественных патентов и два зарубежных. По отзывам экспертов, в этой области российские ученые значительно опередили конкурентов. Особенностью аппаратов является высокая точность и простота конструкции, доступность несложному контролю, удобство для хирурга. Они в 10 раз дешевле зарубежных аналогов, освоить их способен любой нейрохирург. Региональные клиники охотно приобретают аппараты, и есть надежда, что метод хирургического лечения наркомании может стать доступным достаточно широко.

     - Главную проблему сейчас составляет отбор и подготовка пациентов, - считает лечащий врач Геннадия Юрий Поляков. - Во-первых, наркоман должен сам прийти к решению об операции. Во-вторых, по существующему порядку хирургическое лечение психиатрической патологии (а наркомания относится к ней) допускается только тогда, когда испробованы все другие методы. В-третьих, подготовка занимает около месяца - детоксикация, лечение сопутствующих болезней. За это время пациенты успевают много раз поменять решение, некоторые просто убегают из клиники. Но мы никого не держим и откровенно рассказываем и о сложности самой операции, и о возможных негативных последствиях.

     - Гена, открой глаза, посмотри влево. Теперь вправо.

     По криозонду диаметром 2,6 миллиметра начинает циркулировать охлаждаемый сухим льдом ацетон. По всей длине криозонд защищен вакуумированным кольцевым корпусом. Минусовая температура только на его кончике, где вмонтирован также тестер для контроля. Уже через десять секунд зонд замораживает участок в так называемой поясничной извилине. Это одна из самых древних структур человеческого мозга, доставшаяся нам в наследство от пращуров-рептилий. Здесь, в белом веществе, формируется патологический центр влечения к наркотикам. Кристаллы льда разрывают клетки, прерывая связь между ними. Отныне пагубная зависимость от очередной дозы над психикой Геннадия не властна.

     - Что это булькает? - тихо спрашивает Геннадий.

     - В приборе заканчивается цикл перетекания ацетона из одной емкости в другую, - вполголоса комментирует Аничков.

     "Наркомания - проблема социально-психологическая", - в один голос твердят специалисты. И все сходятся в одном: наркомания - болезнь смертельная. Если человек не остановился вовремя, перешел на "тяжелые наркотики", ему остается жить не более 4-5 лет.

     - Мы не пытаемся изменить личность, "усовершенствовать" наркомана, - утверждает Святослав Медведев. - Мы спасаем этих молодых людей от смерти, даем им шанс. Но дальше многое зависит от них самих, от родных. Требуются большие усилия, чтобы не вернуться в старую компанию, чтобы найти себя в новой, трезвой жизни.

     Результаты пока таковы: из каждых 10 прооперированных двое все-таки возвращаются к наркотикам. Но 8 - нет! Похожие результаты и у профессора Анатолия Луцика, выполняющего подобные операции в Новокузнецке. Для сравнения: ни одна из существующих терапевтических и социальных методик реабилитации наркоманов не дает более 10% эффективности. Операция заканчивается. На голову пациента накладывают аккуратную шапочку из бинтов. По таким шапочкам в отделении можно определить тех, кто перенес операцию. По солдатскому "ежику" - отличить недавних пациентов, пришедших к лечащему врачу.

     - Гена, как самочувствие? - Андрей Дмитриевич Аничков подходит к каталке.

     - Ничего, - разлепляет губы Геннадий, пытается улыбнуться.

     - Улыбка - это первое, что появилось у сына после операции, - вспоминает мама 20-летнего Вадима, перенесшего операцию в мае. - И другой взгляд. Раньше он как бы в себя смотрел, а теперь глаза живые, на девочек стал внимание обращать.

     Вадим и его друзья по несчастью (или счастью?) 23-летний Максим и 19-летний Сергей сидят рядом. По загорелым, веселым лицам, по разговору и взаимным подначкам невозможно догадаться, что эти парни по 2-3 года "сидели" на героине, что прошли все мыслимые способы лечения, ломки, были страшны в агрессии. Тень пережитого можно заметить только на лицах сидящих рядом матерей.

     - Что изменилось в вашей жизни? - спрашиваю их.

     - Все! - выпаливает Вадим. - Внутри такая свобода, и появилась она почти сразу после операции. Это кайф!

     - Счастья больше стало, - улыбается Максим, - даже больше, чем раньше было, до наркотиков.

     Улыбка не сходит с лица и 25-летней Наташи, прооперированной в числе первых. Сразу же после выписки из клиники она сдала 11 "хвостов" в брошенном было университете, к ней вернулся муж.

     - Не дай бог пережить еще раз то, что мы победили, - осеняет себя крестом ее мама Татьяна Романовна. - Полтора года на героине, страшная депрессия, мы ее запирали дома, она убегала, кричала, что не хочет жить... Непросто было и после операции. Приятели из наркотусовки, поставщики осаждали телефон, подкарауливали у дома. Пришлось нанять "бандюков", не скрывает мать. Она еще не освободилась от страха, от воспоминаний, от опасений за будущее дочери.

     - Я знаю, что некоторые и после операции возвращаются, - говорит Наташа. - Но сама чувствую, что все прошлое ушло. Хочу иметь ребенка, хорошую семью.

     - Единственное изменение, которое мы фиксируем после операции в психике пациентов, - это увеличение выраженности эмоций. - Так назвал это ощущение радостной приподнятости Святослав Медведев.

     Возможно, они просто "догоняют" ту радость, которую потеряли за годы болезни. Окончательно ли побеждена болезнь Наташи, Вадима, Сергея, Максима и тех других, кто теперь считает себя полностью здоровым? Ответа пока не знает никто.

     - Говорить о результатах рано, - считают скептики, которых гораздо больше, чем сторонников психохирургии. - Возможно, операция разрушит важные структуры мозга, изменит личность так, что отдаленные ее последствия будут еще более трагичными, чем сама наркомания.

     - Даже если бы мою дочь вернули мне недвижимым инвалидом, но без той страшной пустоты в глазах, куда не докричаться, не доплакаться, я и то им в ножки бы поклонилась, - сказала Татьяна Романовна напоследок. - Так и напишите.

     "Известия" обязательно вернутся к теме, чтобы рассказать читателям, как сложится жизнь прооперированных наркоманов, какими будут медицинские результаты лечения.