(данная книга является продолжением и неотъемлемой частью книги "Психопроза")

     

      Великий эксперимент.

     

      Жил был на свете Владимир Иванович Даль. И был он хотя и турок, но здешний.

      И ещё, был он хотя и офицер, а людей любил.

      Больше же всего Владимир Иванович любил даже не людей, а то, что они скажут. Имел для этого специальную книжечку.

      Бывало, поймает где мужика (ему ещё непременно, чтобы мужицкого сословия - никакого другого не брал) и не отпускает, пока всего не выжмет:

      - Здорово. Да как тебя зовут?

      - Прохором.

      "Прохором" - пишет.

      - Ну что, Прохором, милейший, знаешь какие редкие слова?

      - Не извольте беспокоиться, Ваше Благородие. Мы таких редких слов не употребляем. Разве что, сильно надрамши.

      "Надрамши" - записывает.

      - Ну, так это поправимо, - улыбается Владимир Иванович - вот тебе стопка, - и поит мужика.

      Мужик, знамо дело, выпив, выругивается пару раз по матушке, Владимир Иванович терпеливо записывает.

      - Ну а присловьице какое знаешь?

      Мужик, естественно, от рюмки окосев, посылает их благородие любимым своим присловьицем на три буквы. Но тот, демон, не дремлет и тут как тут со второй стопкой. Ну и себя не обижает.

      - Ну а, Прохором?

      - Прохор я.

      - Уф! Корошо, Прохор. Да, есть. Фот што, Прохор, - у Владимира Ивановича в похмелье турецкий акцент просыпался, - теперь расскажи мне про домофой, леший, дорогой, и ешчо скаску (сказки он по просьбе Афанасьева спрашивал)...

      Так что редко какой мужик выбирался от Владимира Ивановича хотя бы наполовину трезвый.

      И вот однажды сей ретивый собиратель народной правды повстречал и Чарма Чардамовича Хармса. Чарм Чардамович в это время как раз проводил свои опыты по предсказыванию настоящего, поэтому был под сильным действием одной из своих настоек. Х... (так мы для простоты зовём Чарма Чардамовича) плохо держался на ногах, был бородат и бос и всё время пытался что-то спеть.

      "Настоящий му-жи-чка, - подумал Владимир Иванович Даль, - нет, настоящий му-жич-ка, - подумал он снова, - нет, нет, я фспоминайт, - настоящий му-жи-чон-ка! Фот! Ха-ха!" И с этими весёлыми мыслями проглотил пару стопочек - чтобы хоть как-то понимать валяющегося рядом Чарма Чардамовича, да и, предвидя, что на мужичонке он сэкономит.

      - Эй ти, фонючка! Знаешь какой-нибуть слофа?

      - У меня нет слов, - уронил голову Чарм Чардамович.

      - А знаешь какой-нибутть прислофие? - не унимался Даль.

      - Ежели нет слов, на хуй мне эти присловия? Куда я их прислою? - с трудом орудуя двумя губами и языком, смастерил таки Х... своим речевым аппаратом.

      - О, ля-ля! Я есть понимайт! Короший русский шутка, - засмеялся Владимир Иванович и записал.

      - Ну ладно, погремышка, нет, нет, погорешка, нет, - Даль порылся в книжечке, - о, фот, яволь! Ну ладно, горемыка, какой-нибутть историй про шертей, диаболофф или какой-нибутть просто детский скаска знаешь? Расскши.

      Говорил это Владимир Иванович для проформы, догадываясь почти наверняка, что из эдакого вялого информатора навряд ли что ценное выжмешь.

      Однако Х..., гордо приподняв голову над ставшей ему временным прибежищем канавой, голосом полным мужественной решимости и настоящей, подлинно народной красоты изрёк торжественно:

      Ну ладно, заманал ты меня, турок. Расскажу тебе сказку.

      Владимир Иванович сначала ужасно испугался: "Откудофа он снает, што я есть турка?" Но потом несказанно обрадовался, - "Скаска!!!"

      Дело в том, что никогда ещё Владимиру Ивановичу не удавалось выполнить просьбу своего начальника Афанасьева и найти и записать ему сказку - пара историй про нечистую силу, придуманных им собственноручно - не в счёт. И тут вдруг такая удача, да ещё от почти безнадёжного объекта.

      Чарму Чардамовичу же сказку придумать было нетрудно, лишь бы чудаковатый турок отстал и не мешал предсказывать настоящее.

      - Однажды, - начал Х... ...

      - Как, как? А расфе "жили-были" не будет? - удивился Даль.

      - Слушай, или ты идёшь в жопу, - объяснил Х..., - или я рассказываю.

      - Ладно, ладно, я слушайт, - извинился Владимир Иванович, записывая: "идёшь в жопу".

      - Ну, так вот. Однажды Шура и Паша решили пойти в лес.

      - Шура есть девочк, а Паша - есть мальчик? - поинтересовался Даль.

      - Нет, козёл. Паша - это Параша - Параскева по-вашему - она девочк, а Шура - это Александр - он есть мальчик, - объяснил Х... и начал сначала.

     

      Сказка Чарма Чардамовича.

      Однажды Саша и Паша решили пойти в лес. Вышли из дома, а на месте леса уже дачи построили.

      Так Саша и Паша не попали в лес.

      Однако они попали в дачный посёлок и заблудились. 7 Дней искали их родители и милиция и, наконец, нашли у делянки № 894, 635 линии, северо-западного участка 118-го дачного кооператива. Да и нашли-то случайно.

      Совершенно измучившись и отчаявшись найти выход на белый свет, решили дети удавиться на дереве - да не смогли. Все деревья были молодые, низкие и тонкие. Удалось им лишь сломать пару маленьких веточек. Из-за этих-то веточек и включил обрадованный хозяин участка свою сирену экстренного оповещения, украденную из штаба ГО и служащую для отпугивания воров.

      На этот звук сбежались люди и нашли детей.

      Больше Саша и Паша в лес не ходят - дач боятся.

     

      Что было после сказки, Чарм Чардамович помнит смутно, однако, когда огляделся как следует и в чувствах, Владимира Ивановича уже не было.

      "Эх! Такого секретаря упустил, - в сердцах подумал Чарм Чардамович, - я б ему плёл, а он бы записывал - ему ж, при-тур-ку, всё равно - лишь бы строчить".

     

      Вот так закончился великий эксперимент. Вот так подтвердил он ещё раз неожиданно, что все мы вышли из народа или, по крайней мере, туда вошли - пусть и не надолго.

      Что до Чарма Чардамовича с Владимиром Ивановичем, то они, может быть, ещё встретятся.

     

     

     

     

      1001 ночь-2.

     

      - Жил-был на свете...

      - Нет, нет, нет! Подожди.

      - Нет, жил-был на свете.

      - Нет стой, стой, не надо.

      - А я говорю, жил был...

      - Нет. Не слушайте его. Он не в себе.

      - Сам ты не в себе. Жил-был.

      - Ну, если уж на то пошло, то оба мы...

      - Ладно, не мешай. Жил-был на свете...

      - А я говорю, не слушаете его, уважаемые.

      - Уймёшься ты, наконец, или мне...

      - Послушай меня. Подожди.

      - Не буду я никого ждать. Всё начинается как обычно.

      - Блин! Прекрати.

      - У-у-у! Как ты меня утомил. Жил...

      Не обращайте внимания, дорогие читатели. Вы, может быть, не знали, но всегда, при составлении текстов о Чарме Чардамовиче Хармсе, который для простоты зовётся просто Х... у составителя возникали некоторые внутренние противоречия насчёт того, как вести повествования. И теперь этот конфликт немного выплеснулся наружу. Не секрет, что автор, точнее его психика отягощен (отягощена) многими не свойственными нормальным людям (психикам) проявлениями, среди коих, для полного, так сказать, букета наличествует и лёгкое раздвоение личности, которое наиболее проявляется в моменты творческой работы.

      В моменты эти особенно горячо начинают спорить автор №1 - традиционалист с автором №2 - экспериментатором.

      Сама идея повествовать о Чарме Чардамовиче Хармсе принадлежала, конечно, автору №2. Автор №1 долго не соглашался с ним, кричал, что так нельзя, что надо следовать каким-то существующим нормам писания, но автор №2 возражал, что как раз нормы-то и надо нарушить, чтобы высвободить мысль для ничем не сдерживаемого творческого полёта, и делал по-своему.

      Ничего такого, конечно, он толком нарушить не сумел, так каша одна получилась, но автор №1 из этой каши извлёк-таки какие никакие константы и уже во время продолжения рассказов о Х... ни в какую не хотел от них отступать. Автор же №2 по-прежнему стремился всё нарушить. Так, в поисках компромисса, иногда доходивших до драки и синяков, рождались тексты, один из которых и пытаются сейчас начать авторы №1 и №2.

      И это нормально. Вся человеческая история, в том числе и литературная по сути своей борьба между традицией и поиском, между силами, которые в данном случае представляют два Я уважаемого (некоторыми) составителя текстов о Чарме Чардамовиче Хармсе.

      Пусть они, однако, поспорят. Не будем им мешать.

      А сами начнём потихоньку.

      Вы, наверное, заметили, дорогие читатели, что рассказы о Чарме Чардамовиче Хармсе отличаются некоторой сумбурностью, изрезанностью сюжетной линии, если вообще здесь уместно говорить о линейности и о сюжете. Было даже прямо признано в одном из текстов, что работа ведётся без планов, как бог на душу положит - экспромтом этаким, что, усугублённое рассеянностью, удивительной, практически младенческой, рассеянностью внимания пишущего, и приводит к тому к чему приводит.

      На этот раз всё будет по-другому. Твёрдо решено в начале повествования изложить намеченную фабулу и изложив с железной решимостью ей следовать, получив, таким образом, не что придется, а что задумано.

      Итак, в данном рассказе Чарм Чардамович Хармс встретится со Смрахом Чивомадрачем Мрачем, точнее, само пространство столкнёт два этих одиозных персонажа. Одного из них - Чарма Чардамовича странствия и превращения приведут во дворец Коллапса, где он простимулировав, как водится, свой организм лошадиными дозами всевозможных средств окажется в комнате абсолютно белого зеркала.

      Другой - Смрах Чивомадрач Мрач - домосед, праведник, прекрасный семьянин, не пьющий, не курящий, не говоря уже о более порочных веществах, не употребляющий кофеина и занимающийся спортом академик, профессор, филолог классической школы и автор самых обстоятельных исследований и монографий по линейной лингвистике - никуда, естественно, не будет путешествовать, а просто разберёт в старинном шкафу книги. Разобрав же, обнаружит, что вместо задней стенки в его шкафу имеется абсолютно чёрное зеркало - объект, в существование которого он, естественно, не верил, но о котором уже долго кричали наиболее авантюрно настроенные младоэйнштейнианцы. Так долго и громко, что возможность существования границы миров стали просчитывать даже физики менее радикальных направлений.

      Как уже, наверное, догадались искушённые дорогие читатели, наши герои: Чарм Чардамович Хармс и Смрах Чивомадрач Мрач - жили в двух противоположных мирах, и судьба приведёт их обоих (а по одиночке они никак не могли там оказаться) к границе между этими мирами - некоему абсолютному зеркалу, которое одному покажется чёрным, другому белым.

      Теории же физиков гласили, что, в случае обнаружения пресловутого абсолютного зеркала, возможен контакт между мирами и, более того, существует реальная возможность при контакте представителей миров весь негатив мира, из которого граница видится абсолютно чёрной, перенести в мир, из которого граница кажется абсолютно белой, и наоборот.

      И тогда абсолютно негативный мир аннигилируется, уничтожит сам себя изнутри, а в абсолютно позитивном мире наступит практически рай. Граница же исчезнет вместе с исчезновением необходимости что-либо разграничивать.

      Участниками вот такой судьбоносной встречи станут Чарм Чардамович и Смрах Чивомадрач. Один из них примет другого за ангела, другой же своего иномирного двойника за дьявола.

      И откроется граница, и встретятся они и вступят в контакт. И контакт этот будет наполнен удивительными событиями и словами. Подробности о которых раскроются, разумеется, в самом нижеследующем рассказе.

      Одно лишь надо сказать сразу, чтоб не пугать впечатлительных дорогих читателей, что вселенской катастрофы, апокалипсиса и золотого века ни для одного, ни для другого мира не наступит. Не наступит потому, что, в отличие от остальных насельников своих миров, сочетающих в себе как хорошее, так и плохое, два наших контактёра будут настолько идеальными в смысле порока и добродетели (соответственно) личностями, настолько упорны будут они, один в грехе, другой в праведности, что ожидаемой младоэйнштейнианцами конвекции зла и добра не произойдёт, представители миров расстанутся страшно напуганными друг другом, один прикроет свой ужас благочестивым негодованием, а другой бесовской злобой и жутким сквернословием. Граница будет тщательно скрыта, и жизнь потечёт преспокойно дальше.

      Вот такие события планируется развернуть в создающемся рассказе.

      Вернёмся, однако, к авторам №1 и №2. Хватит им спорить. Пора браться за дело (надо будет, кстати, разобраться, кто трепался с вами, дорогие читатели, всё это время, если оба авторских Я были заняты творческой дискуссией). Итак, на этот раз в полемике верх возьмёт, по всему видно, автор №2, и, раз уж решено вести дела по-новому, с планом (с сюжетным, а не с тем, о котором вы подумали), то и начало будет нетрадиционным....

     

      Банщик был очень толстым и очень хитрым. На вид. Его услужливость наталкивала на мысли о корысти.

      "Что-то украл. Явно что-то украл или хочет украсть у меня", - думал Али Вали даль Сальвари, - только что? Я же голый.

      Банщик же, чрезвычайно старательно обработав скребком всё тело Али Вали, принялся за бритьё. Побрил быстро и ловко.

      Потом зачем-то снова взял скребок и принялся скрести кожу на голове. Али Вали хотел, было, пнуть банщика, но тот как-то невероятно опередил и вскочил на плечи, зажав бритую голову Сальвари меж колен.

      Медный скребок содрал кожу, стесал кости черепа и добрался до мозга.

      Банщик расплылся в мясистой улыбке и залез волосатыми лапами прямо туда - в сердцевину мысли несчастного Али Вали. Страшная боль ударила в виски. Банщик рылся в мозгу своими короткими сосисками, боль вылетала изо рта беззвучным воплем, но не кончалась.

      "Жутко холодно в этой парной, - почему-то подумал Сальвари, - неправильный банщик, плохая баня, собачий холод, собачья баня, банщик пёс". Банщик же рычал, сидя на плечах и всё крепче сжимая коленями голову своего клиента: "Дай слово, шакал, дай. Где спрятал? Дай мне слово. Я хочу это слово!"

      Сальвари хотел, было возразить Фирдоуси - он вспомнил, что именно таким - жирным и с мясистой улыбкой стал при дворе Фирдоуси, что все слова общие, и он не может один обладать словом, что это грех перед Всевышним, но тот уже выхватил искомое из развороченных мозгов. Слово беззащитно как медуза на берегу трепетало и колыхалось. Из-за этого нельзя было его разобрать. Но вот дрожь унялась и Сальвари, и банщик увидели, что буквы его не арабские и не латинские, а какие-то другие. Банщик испугался и свалился с плечей Сальвари, отпущенное слово взволновано заметалось по замкнутому пространству, Сальвари, освободившись, вскочил.

      Ожесточённо он тёр глаза и виски. Боль не проходила, но к глазам вернулась чёткость. Слово успокоилось, и он, наконец, прочёл (не слово даже, а несколько): "Закрывайте, пожалуйста, Д!"

      Владимир Иванович Даль - урождённый Али Вали даль Сальвари - выросший в Голландии турок и русский офицер лежал, вернее, уже сидел на голом холодном полу в полутёмной конуре с решётчатой дверью. У двери была табличка: "Закрывайте, пожалуйста, Д!"

      Первое, что подумал, вернувшись из бреда Владимир Иванович, было, что с другой стороны, наверное, есть табличка "Посторонним В" (а чтобы не лукавить перед проницательным дорогим читателем, скажем, что так оно и было, ведь дело происходило на территории ТТЦ (телевизионного технического центра) "Останкино" в районе съёмок программы "Спокойной ночи малыши", где, как известно фишку держит Хрюша, которому эту табличку ("Посторонним В") за пятак и притаранил его родственник).

      Второе, что подумал Владимир Иванович, было: "У Понтия Пилата болела голова, но некоторые, впрочем, утверждали, что у него болело полголовы", - и что вряд ли ему - Владимиру Ивановичу - в таких условиях приведут какого-нибудь самозванного иудейского царя, чтобы голова прошла.

      Третье, что подумал Владимир Иванович, было: "Свят, свят, свят. Не богохульствуй. Зря, что ли ты мучительно занимался наращиванием по американской методе отрезанной ещё в Турции крайней плоти перед переходом из католичества в православие. Не богохульствуй".

      Ничего четвёртого Владимир Иванович подумать не успел, потому что тяжёлая металлическая решётчатая дверь безо всякого лязга и грохота, так как смазана была свиным салом (богатому и раздобревшему на телебизнесе Хрюше периодически хирургическим путём удаляли жировые складки - не выбрасывать же добро), так вот, дверь отворилась плавно и бесшумно.

      В карцер вошёл... Вот кто бы вы думали вошёл в карцер? Ни за что не догадаетесь!

      В карцер вошёл Мигель де Сервантес Сааведра в сопровождении двух сотрудников ОГПУ: длинного и худого с бородкой и в бронежилете и низкого и толстого в мятой шляпе с широкими полями. По коридору процокали копытами лошадь и осёл.

      - Задержанный Даль В.И. Встать! Смирно! Лицом к стене, ноги расставить руки за спину, - скомандовал длинный. Толстый проворно обыскал Владимира Ивановича. Его короткие шустрые пальцы сильно смахивали на пальцы Фирдоуси.

      - Обнаружены какие-то бумажки с изображёнными на них графическими символами. Мгновенной дешифровке не поддаются, товарищ старший прапорщик, - отчеканил толстый.

      - Ладно, Саня, давай его наверх, на предварительное дознание.

      - Я буду жаловаться, - робко предположил Владимир Иванович, - я русский...

      - Пожалуешься, - обдал его перегаром с чесноком старший прапорщик и больно стукнул по почкам, - все вы сначала русскими зовётесь, а после допроса превращаетесь в турецких шпионов волшебно, - и ещё раз стукнул по почкам.

      - Я имел в виду - офицер. Спасибо, - заметил Владимир Иванович, пока Саня поднимал его с пола.

      - Я те щас дам "спасибо" - кровью харкать будешь, - обиделся Саня.

      - А я, Саня, не Вам, я товарищу старшему прапорщику. Дело в том, что ему удалось раздробить мучивший меня более полугода почечный камень и теперь есть вероятность, что он, вернее его части, выйдут естественным путём самопроизвольно, и я избавлюсь от этой немочи.

      - Ишь, заливает - точно шпион, пробормотал старший прапорщик и двинул Владимиру Ивановичу коленом поддых, чтобы напарник не донёс на него как на пособника иностранной разведки.

      От неожиданности Владимир Иванович описался, и три кусочка почечного камня со стуком упали на пол.

      - У, гнида, - процедил сквозь зубы старший прапорщик, а Санины свиные глазки при этом быстро и весело забегали, - ну ничего, я тебя попозже обработаю. У тебя не только камни, у тебя позвоночник в трусы вывалится.

      - И мозги через уши полезут, - почему-то добавил мечтательно Саня.

      И они пошли на предварительное дознание.

     

      На какой этаж плавно вознёс его и его конвоиров блестящий финский лифт Владимир Иванович (стоял лицом к стенке) не понял, но в приёмной, где закончился их путь, ему понравилось. Там был евроремонт, а Владимир Иванович, как и все турки, имел неизживную тягу ко всему европейскому в частности и к Европе вообще.

      Молоденький поручик с усиками сидел, уткнувшись в ноутбук, и напевал песню белорусского ансамбля "Верасы" - "Белеет парус одинокий".

      - Господин поручик, - быстро сориентировался длинный конвоир, - задержанный из испанского карцера, по вашему приказанию доставлен. При нём обнаружены секретные шифры.

      - Дай-ка их сюда, Геркулес из гербария, - съязвил молоденький поручик.

      Пошарил глазами по документам и записям, изъятым у Владимира Ивановича.

      - Так. Аусвайс. Написано: Сальвадор Дали, - неправильно прочёл он турецкое имя Владимира Ивановича из голландского паспорта, - был женат на иностранке? - крикнул грозно, вскакивая и роняя кресло на колёсиках, - пропагандировал ядерную угрозу?

      - Простите, - осведомился Владимир Иванович, - ваша фамилия не Голицын?

      - Нет, а что?

      - Просто, я так понял, что вы поручик - значит Голицын, - наивно признался Владимир Иванович, - и ордена вон надели.

      - Это сувениры с рекламной выставки. Отвечайте, Дали, почему отказались вступить в компартию, как товарищ Пикассо? Почему не запечатлели на своих полотнах бессмертные образы Маркса Энгельса, Ленина Сталина и Клары Цеткин?

      - Что, простите, украли? - у Владимира Ивановича продолжала очень сильно болеть голова.

      - Михаил Юрьевич, - вмешался конвойный Саня, - Вы не так прочли. Это турецкий шпион Али Вали даль Сальвари. А художника того мы ищем. Просто камеры переполнены, и мы его к Сааведре пока в испанский карцер поместили.

      - Ясно, - рявкнул поручик.

      - Я всё объясню. Дело в том, что у меня действительно в голландском паспорте записано моё турецкое имя, но я не шпион, я русский офицер. И я буду жаловаться своему начальнику Афанасьеву.

      - Афанасьев твой с тобой через стенку на 15 суток задержан, за чтение сказок в общественном месте, - заорал Михаил Юрьевич.

      - Но это же произвол. За какие такие сказки задержан?

      - За заветные, за заветные. Собрались люди, думая, что это что-то вроде заветов Ильича. А там, сам понимаешь. Пахнет не 15-ю сутками, а 15-ю годами каторги.

      - Чушь. Заветы Ильича - это железнодорожная платформа, как могли перепутать. У вас, кстати, господин поручик, ус отклеился.

      - А? Спасибо, - пробормотал поручик, поплевал на ус и отпустил конвойных.

      Едва дверь захлопнулась, он заорал:

      - И так, ты признал, иуда, что ты турецкий шпион. Да?

      - Никак нет, ваше благородие. Я же обещал всё объяснить.

      - А что тут объяснять, - засмеялся мнимый поручик, снимая мундир, отрывая усики с бачками и стаскивая сапоги.

      Под мундиром оказалась холщовая рубаха.

      Чарм Чардамович, а это был он, ловко приклеил всклокоченную мужицкую бороду, достал из сейфа четверть самогона и бросился обниматься к Далю.

      - Ну, что не узнаёшь, Владимир Иванович? Ну, признал?

      - Мушичонка. Офигительный скаска рассказайт, - воскликнул Владимир Иванович (от волнения проснулся акцент), - ничефо не понимайт.

      - Щас всё поймешь. Щас мы тебя поправим. Башка, небось, трещит с похмелюги.

     

      ***

      "Долго мы тебя, дурака, искали. И куда ты только полез пьяный. Зачем было эту Му-Му спасать. Её давно пираньи обглодали. А тебя, когда ты из Москвы-реки вынырнул, перекосило, пожелтевшего, как лётчика-испытателя Кокинаки во время перегрузок. Тебя китайцы за своего приняли и в общаге спрятали. Еле мы тебя отыскали и отбили с трудом. Спецназ вызывали. Эти китайцы все обкуренные. Дрались как викинги. Мы б и щас, небось, ещё бились, если б не догадались крикнуть им, чтоб они тебя чистой водой умыли. Судорога прошла, и они тебя нам с третьего этажа прямо скинули. А так мы только половину первого заняли, а дальше - никак. Сам понимаешь, Китайцы все челноки, все с товаром - баррикады. И много их очень. А в скученных условиях у них явное преимущество - привыкли на рынках. Ну да ладно. Всё в прошлом", - так, примерно, рассказывал Чарм Чардамович Владимиру Ивановичу, пока тот икал и кашлял после стопки выпитой самогонки.

      - Ну теперь, - вытаскивая за грудки несчастного из-под стола, - теперь всё будет прекрасно, брат, - продолжил Х..., - послушай, что я придумал. Полный ажур. Волки целы, овцы сыты.

      Конечно же, ты слышал про "Тысячу и одну ночь". Конечно, как мнимый офицер, должен был изучать в своей разведшколе и планку прицеливания и затворную раму. А отсюда уж недалеко до рамочной композиции.

      Улавливаешь, что к чему?

      - Хватит из меня Дантеса делать, Александр Сергеевич, - взмолился Владимир Иванович, - никакой я не шпион.

      - Подожди, подожди. Ты дослушай, а потом уж мы решим, шпион ты или нет.

      Так вот, как я уже сказал, Шахерезада, взятая султаном в жёны, должна была, спасая свою жизнь, каждую ночь рассказывать любимому сказки. Это рамки, внутри которых в произвольном порядке расположены не связанные друг с другом и со связующим сюжетом истории. Это рамочная композиция.

      Я усовершенствовал её!

      Я, великий маг и волшебник, предсказатель будущего и настоящего, раздвинул рамки рамочной композиции и вывернул их наизнанку!

      Почему ты не хлопаешь от радости? - спросил Х... у Владимира Ивановича, стуча закашлявшегося после второй стопки Даля по спине ладошкой, - смотри, какие радужные перспективы перед нами открываются.

      Я усовершенствовал рамочную композицию, и она стала клеточной.

      За основу взята "1000 и одна ночь", но всё наоборот.

      Ты подневолен, словно Шахерезада - сидишь за своей железной клеткой (поэтому и композиция, кстати, клеточная - остроумно, правда?), а я всем распоряжаюсь, как Шахрияр. Разница лишь одна, но очень существенная. Там невольная девушка рассказывала истории повелителю, а у нас наоборот. Ты - невольник - будешь слушать и записывать, а я - распорядитель - рассказывать. Оба мы достигнем, таким образом, желаемого и будем сыты и целы.

      К тому же ты бывший мусульманин и турок, что добавит нам сходства с прототипом. Представляешь заголовки в газетах: "Вышла "Тысяча и одна ночь - 2" под редакцией несравненного старшего оперуполномоченного (или оберуполномоченного) и так далее, и так далее... и при участии бывшего турецкоподданного и голландскоподданного Али Вали даль Сальвари"? Начальника твоего Афанасьева к тому времени выпустят, быть может, так и он будет доволен.

      Прикидываешь?

     

      Владимир Иванович поначалу несказанно обрадовался. Сбывалась практически, мечта всех его дней. Он находил информатора, от которого записывал сказки и слова (уверен был, что и слова непременно найдутся). Но сбывалась-то, вдруг осознал Владимир Иванович, его мечта как-то не по-турецки, и не по-немецки (ну, или, там, голландски) даже, а сбывалась она по-русски. То есть, через знакомую уже Владимиру Ивановичу ненормативную идиому. Даже перспектива издания на халяву предполагаемого труда не утешала Владимира Ивановича. Не радовался Владимир Иванович, а горевал. И невесёлый вопрос слетел с пересохших и трясущихся губ горемычного фолклёриста:

      - А если нет?

      - Что нет? - не понял Х... .

      - Если я не соглашутся сотрудничать с Фаш похабный предложений?

      - А-а! Если в этом смысле нет! Я-то подумал, что ты спрашиваешь, если сказок вдруг нет, - протянул Чарм Чардамович, отклеивая бороду, прилепляя усики и натягивая мундир. Ну, если нет, гражданин турецкий шпион Али Вали даль Сальвари, придется Вам разделить судьбу испанского франко-монархиста и массоно-террориста гражданина Михаила Сааведра по кличке Сервант, и Вы познакомитесь вплотную с его большими друзьями Александром Панчиным и Ксенохонтом Ламанчиным.

      - Ви чём Ви мине обивиняитии? А, - неожиданно для Владимира Ивановича турецкий акцент сменился каким-то лотарингским, - ия ичист, пинимаешь ли, перид новий Родина! Да? Отечиство мой лючший друг, пинимаишь!

      - Как же, как же, гражданин Сальвари. Вы, являясь представителем лексически инородной нам среды, занимались подпольным сбором вербальной стратегической информации!

      Вы хотели украсть наш словарный запас!

      Х... яростно затряс изъятыми у Владимира Ивановича бумажками, на которых тот арабскими буквами записывал найденные им русские слова.

      Неопровержимо уже доказано, что, используя коварные уловки и широкую сеть добровольных агентов и информаторов, Вы развернули активную подрывную деятельность как минимум в трёх направлениях:

      - сбор слов;

      - сбор выражений;

      и сбор суеверий.

      Ваших пособников, кстати, уже ищут. А сколько бы продолжалась Ваша деятельность и какой урон нанесла бы народному хозяйству, если бы не похвальная бдительность нашего внедрённого в массы сотрудника в штатском, одному Аллаху известно.

      - Ох, Аллах акбар, - вырвалось у Владимира Ивановича.

      - Вот, вот, гражданин Сальвари. Составление Вами списка всех слов и выражений нашего народа, конспиративно названного Вами и вашими нанимателями "толковым" - чудовищное преступление против действительности.

      Вы хотели лишить нас всех сакральных возможностей, сорвав покров интимности и выставив на публичное обозрение слова, которые мы все впитали с молоком матери и использовали в минуты сильных душевных и алкогольных потрясений и любовно называли их матерными.

      Чем бы после этого, я вас спрашиваю, мы заполняли свои душевные потрясения, которыми так изобилует каждый день нашей жизни?

      Тут Чарм Чардамович выматерился 28-этажно. Вызванные по этому поводу представители "Книги рекордов Гиннеса" зафиксировали новый мировой рекорд по произнесению самого длинного ругательства и вновь, после трёхмесячного лидерства одного мексиканского чернорабочего, было восстановлено наше первенство в этой области.

      Вытерев пот Х... продолжил:

      - А теперь, гражданин хитрец, скажите-ка мне вслух слово "пенициллин".

      - ПЭНЭЦЫЛЫН - испуганно пролепетал Владимир Иванович, перейдя теперь уже на совсем какой-то фламандский акцент.

      Вот! Вот! вот!!! Что и требовалось доказать. Вы не только представитель чуждой лексической среды. Вы ещё занимаетесь фонетическим терроризмом! Ну кто ж так говорит "пенициллин". Это ж просто края, парниша. Лучше бы уж ты сказал просто "лэкарство" или даже "таблэтка", но это, это, понимаешь, крематорием попахивает для всех твоих писюлек.

      - У мэня адын, - испуганно зажал руками Владимир Иванович свою промежность, - паслэдний! - и заплакал.

     

      - Адын - адын, паслэдний, - передразнил Х..., - и, прямо не снимая усиков, нацепил обратно клочковатую бороду, расстегнул мундир и высморкался в холщовую рубаху. - Соглашайся, брат, не выпендривайся.

      - Ой! Не-фы-пен-ди-ры-фай-са, потянулся, было записать незнакомое слово Владимир Иванович, но осёкся.

      - Да пиши, пиши, - устало махнул рукой Чарм Чардамович. Припугнул тебя маленько, но вижу - сработаемся, и сунул в трясущиеся руки Даля "Паркер" с золотым пером и блокнот "Herlitz".

     

      Вот так осуществил Чарм Чардамович Хармс свою заветную мечту и заполучил в личные секретари Владимира Ивановича Даля.

     

      Сказка Чарма Чардамовича №2.

     

      Шапка-невидимка.

     

      Однажды, в одном городе рос мальчик по имени Коша. Не Кеша, а Коша. Это даже было не имя у него, а такая кличка дворовая. Имя его мы открывать не станем, потому что он, может быть, до сих пор не совсем вырос.

      Коша был худенький, стригся коротко и часто болел. Часто болел он потому, что родители, думая, что он часто болеет от холода, всё время надевали ему на голову шапку. А мальчишки на улице как увидят Кошу в шапке, сразу подбегали, шапку отнимали и прятали. От этого коротко стриженный Коша простужался и часто болел. А мальчишки дразнили его: "Коша, одень шапочку, а то лысинку простудишь". А один остряк даже так дразнил: "Коша, одень лысинку, а то шапочку простудишь". Продолжалось это много лет. Потом Коше надоело и он всё рассказал своему папе, почему он часто болеет.

      А папа у Коши, хоть был очень строгий и Кошу всё время ругал, за то, что он дурак и никак не может научиться не болеть, однако был ещё и физик-ядерщик и подпольный миллионер, потому что дома сам гнал уран обогащённый и толкал его ливанским международным террористам.

      Папа пожалел Кошу и сделал ему шапку-невидимку. Не дурацкую, как в книжках, а красивую, модную, шерстяную. Кошина шапка-невидимка отличалась от обычных только маленьким тумблерочком внутри. Нажимаешь тумблерочек, и вся шапка становится невидимой, и можно спокойно гулять, как будто без шапки, даже когда холодно и ветер.

      Мальчишки перестали дразнить Кошу, и он сделался неформальным лидером. Он изучил компьютер и с помощью своих знаний взламывал электронные коды в банках и грабил их.

      Кошей и его бандой очень заинтересовались органы безопасности, а ведь было ему совсем мало лет.

      Несмотря на это, за ним стали охотиться и хотели поймать и посадить на много лет в тюрьму. Был разработан хитрый план, в результате которого Кошу удалось заманить в ловушку и окружить.

      А надо сказать, что хотя Коша и сделался главарём банды, здоровье у него от этого крепче не стало, и он продолжал всегда носить папину шапку-невидимку.

      И вот, когда кольцо кошиних преследователей плотно сжалось вокруг него, он сорвал с головы шапку и переключил тумблер. Сразу его сообщники увидели, что Коша, оказывается, всё это время был в шапке, и снова стали дразнить его и бросили его одного, а сами стали помогать кошиным врагам.

      Но Коша ожидал этого. Сообщники были ему больше не нужны. А он, как учил его папа, когда давал шапку, взял и переключил тумблер в другую сторону.

      Папа говорил: "Коша! Вот тебе шапка с тумблерочком. Когда будешь гулять, поворачивай его в сторону зелёной точки и шапка будет невидимой, и ребята не будут дразнить тебя из-за неё, и станешь неформальным лидером.

      Но быть лидером трудно. И когда твоя жизнь сложиться так, что в ней наступит критическая минута, поверни тумблерочек в сторону красной точки и одень шапку".

      Поскольку Коша понял, что у него в жизни критическая минута, он выполнил папин наказ, поставив тумблер в сторону красной точки, и одел шапку.

      После этого Коша исчез. Как ни старались кошины враги, как ни обыскивали оцепленное место, Кошу найти им не удалось. Не объявился он и позже. Поэтому мы не знаем, вырос он уже или нет. Ведь неизвестно, как давно происходила данная история.

      А шапка оказалась невидимкой в двух смыслах.

     

      - О, короший скаска, - причмокивал Владимир Иванович, потягивая самогон, который уже не вызывал у него ни икоты, ни кашля, - дафай есчё, мужичонка!

      - Ну ты шустрый какой, - возразил Чарм Чардамович, - хорошенького помаленьку. Сейчас оправляйся к себе в камеру, проспись, а то, не дай бог, запой начнётся. Там теперь тихо. Сервантеса мы на Сикейроса поменяли. Будешь один, как заправский мыслитель. А сейчас у меня дела.

     

      Владимира Ивановича увели, и Чарм Чардамович вышел в Останкинскую усадьбу, нашёл подходящую канаву и уснул. Была тёмная ночь. Он устал. Три его друга спешно приводили в порядок кабинет продюсера телекомпании "Класс", где он так ловко охмурял бестолкового турка. В подсобку программы "Спокойной ночи малыши" никто не заглянет, и за Даля можно было не опасаться. Законная супруга - Агриппина Нахрапова - давала бал до утра. В отель итти в посконной рубахе не хотелось. Вот и заночевал в канаве.

     

      Пока он спал, ему приснился вещий сон, как он, закинувшись как следует "экстези", пришёл на рейв-вечеринку "Коллапс", где Моцарт и Сальери разыгрывали техноперформанс - каверверсию композиции К. Никольского "Зеркало мира". Вместе с академиком Иваном Андреевичем Крыловым сыграл он в каверверсии роль. Вот только замутилось, кто был ангелом, а кто был демоном. Должно быть, демоном Крылов - он такой пузатый.

     

      ***

      - Ну, что я говорил?

      - Что ты говорил?

      - Я говорил, что ни фига у тебя не выйдет по плану.

      - А что у меня не вышло по плану?

      - Да ничего! Было же решено, что вначале план излагается, а потом неукоснительно преследуется.

      - Ну, а что не так? Всё почти по плану.

      - Конечно, всё по плану. Ты план-то хоть помнишь?

      - Помню. Коллапс, зеркало, ангел-демон. Всё присутствует.

      - Где?

      - Ну, где надо, там и присутствует.

      - Точно?

      - А что?

      - Это же был план для дорогих читателей (извините, дорогие читатели, этого дурака, он не в себе), а у тебя персонаж твой план в конце повествования во сне видит!

      - Да ну?

      - Вот тебе и ну да.

      - Так что, мы всё перепутали?

      - Мы, говоришь, перепутали? Давно ты себя на "мы"?

      - Ну а что, ты хочешь сказать, что я перепутал?

      - Нет, я.

      - Я и говорю: мы.

      - Нет. Я с тобой больше не могу. Всё оч-чень запущено.

      - Да сам ты козёл!

     

      - Эй, блин, вы, козлы и дураки! Шли бы вы подальше. Спать не даёте. Я, блин, по вашей милости как белка весь день в колесе - совсем с ног сбился этого грёбанного Даля уламывать, - промычал из своей канавы пьяный в стельку Х... раскричавшимся авторам №1 и №2. На что получил следующий ответ:

      - Заткнись, говнюк. Он нас учить будет! Срань пьяная. Прикинься ветошью и не отсвечивай, алкоголик. Сам ты козёл и дурак. Пшёл вон отсюда, персонаж несчастный, а то убьём насмерть, и хана тебе настанет, падла.

      Но Х... было уже всё равно. Он кидался тортом в Ивана Андреича Крылова, одновременно пытаясь смахнуть с кудрей повисших на них щуку и рака.

     

      - Ну так вот, я тебе что предлагаю? Раз уж ты обделался со следованием сюжету - ничего, кстати, не скажешь - суперновый приём....

      - Для нас - да.

      - Так, раз уж обделался, тогда давай сделаем как положено и вставим стих.

      - Какой ещё стих?

      - Да любой. В каждом тексте должен быть стих.

      - Да ты с ума српыгнул, что ли? Это же другой текстовой массив. То было про Чарма Чардамовича, а это "1000 и одна ночь - 2"

      - Прекрасно. В "1000 и одной ночи - просто" много стихов вставлено в массив текста. Давай вставим стих.

      - А почему я должен повторять какую-то там "1000 и одну ночь"?

      - Да ты хоть приблизься, засранец. Повторять.

      - Время рассудит.

      - Слушай, ну вставь стих. Что тебе, западло?

      - Мне не западло. Но почему мы всё время должны тебе уступать?

      - Почему мне? Давай тебе уступать. Ты же придумал в текст стихи вставлять.

      - Это я один раз придумал. Я каждый раз по-другому придумываю. А ты после этого всё время нудишь: "давай вставим стих, давай вставим стих..."

      - Конечно. Должны же быть какие-то границы, рамки.

      - Проснулся. У нас уже клетки....

     

      ***

      Спор этот длился, признаюсь, дорогой читатель, довольно долго. Думаю незачем приводить его полностью. Достаточно и этого отрывка, чтобы дать понять, что авторская мысль бурлит, не успокаиваясь, лихорадочно анализирует и придумывает, что застоя нет, и процесс идёт со всеми необходимыми сюрпризами и издержками.

      Чтобы хоть как-то закончить, сообщу лишь, что по вопросу помещения в текст стихотворного отрывка авторы №1 и№2 достигли разумного, по мнению автора №1 и кабального, по мнению автора №2 компромисса и решили расположить в тексте кусок верлибра.

      Вот этот кусок.

     

      зазвенела струна

      и звук улетел в зазеркалье

      что с той стороны

      чуда-стекла

      в жёлтом небе чернеет

      показав затылок луна

      и слова читают от конца к началу

      зеркало есть в каждом из нас

      и сквозь него

      иногда летит антизвук

      и мы его антислышим

      вызывает он антидрожь

      антирук

      или боль

      или любовь

      или

     

      что наши миры друг к другу движет

      почему проросли сквозь друг друга

      проще отдельно добро отдельно зло

      просто не повезло

      анти-хаос это порядок

      антибред это явь

      оставь

      это не так

      и каждый знает что это не так

      кто может сказать что такое антизрение

      слепота

      новое видение

      или замещение объекта пустотой

      а пустоты объектом

      или настройка глаза на антилучи антимира

      шапка-антивидка не так уж проста

      шапка невидимка переносит вас

      за черту понимания ваших сомирников

      время поворачивается вспять

      вы начинаете молодеть

      кто-то скачет туда и обратно

      по измерениям временам континниумам философским системам

      а ведь мы в рассуждения ещё не включили возможность Бога

      который над всем

      и включает всё

      Бог это слово

      Бог это свет

      Бог это власть

      Бог это смех

      Бог не может быть ни добрым ни злым

      хотелось бы чтобы Он был весёлым

      веселье это отсутствие смысла

      промысел божий непонятен нам

      промысел наш Богу

      надобно веселится думая друг о друге

      умышленная бессмысленность текста не всегда вызывает смех

      глупость это ум но другой

      и не тот настоящий мудрец

      кто сумел понять нечто мудрое

      а тот кто сумел и глупость понять

      ленивец видит в отсутствии смысла

      лишь отсутствие смысла

      мудрец новый путь

     

      Полностью "поэма кольца" - так называется произведение, где все нечётные строки принадлежат автору № 2, а все четные - совместный труд авторов №1 и №2, - отрывок из которой здесь представлен, так вот, полностью "поэма кольца" воспроизводиться нигде не будет.

      А посему, спокойной ночи, дорогие дяденьки и тётеньки. Оставайтесь с нами. В следующий раз мы уж точно постараемся всё сделать по плану, без всяких там верлибров и других выкрутас

     

     

      ДВМ.

     

     ... Достоевский Фёдор Михайлович раз решил по-пырому срубить денег и написал роман. Он был писателем и больше ничего делать не умел. Достоевский Фёдор Михайлович очень любил играть в карты и однажды сильно продулся в ПЬЯНИЦУ. Ему пришлось занять деньги. Он надеялся вернуть долги с помощью своего искусства. Больше всего денег давали за детективы. Вот Достоевский Фёдор Михайлович и решил написать детектив. Свой детектив он назвал ИДИОТ.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ.

      Сюжет в книге был простой. Один человек изобрёл приспособление для компьютера. Человека звали Мышкин. Своё изобретение он назвал КОМПЬЮТЕРНАЯ МЫШЬ. Мышкин стал показывать его в разных компьютерных корпорациях. Изобретение всех заинтересовало. У Мышкина хотели купить патент и заплатить ему деньги. Мышкину деньги были очень нужны. Он играл в карты и оказался должен крупную сумму. У изобретателя Мышкина был конкурент. Этот конкурент по фамилии Крестов также изобрёл приспособление для компьютера и назвал его КОМПЬЮТЕРНЫЙ КРЕСТ. Оба изобретения были очень важны для людей. С их помощью можно было двигать курсор на мониторе. Особенно нуждались в изобретении писатели. Им было необходимо устройство для удобного перемещения курсора. Оно сэкономило бы много писательского времени. Изобретение Мышкина было гораздо прогрессивнее и удобнее изобретения Крестова. Крестов был злой и много хитрее доверчивого Мышкина. С помощью интриг ему удалось убедить компьютерные корпорации в выгодности своего изобретения. Корпорации расторгли контракт с Мышкиным. Средства массовой информации широко освещали борьбу изобретений. У Крестова были связи. Он уговорил многих издателей написать плохо о Мышкине и его приспособлении. Изобретатель Мышкин не вынес развязанной против него компании. У него случился нервный срыв. Повлияло на это и прекращение контракта. У Мышкина была любимая женщина. Для неё он пошёл играть в карты. Она не хотела жениться на бедном изобретателе. С помощью карт Мышкин надеялся разбогатеть. Крестов воспользовался нервным срывом Мышкина и объявил его сумасшедшим. С помощью связей ему удалось упрятать талантливого изобретателя в больницу для душевнобольных. Любимая женщина Мышкина тоже досталась Крестову. Он дал взятку её опекуну. Опекун согласился на брак. Женщину звали Варвара. Она не хотела выходить за подлого Крестова. Варвара в глубине души любила Мышкина. Она требовала от него денег только для устройства будущего семейного гнезда. Жадность была чуждым для Варвары чувством.

     Несчастный изобретатель Мышкин сидел в сумасшедшем доме. Сначала ему там жилось очень плохо. Потом он поближе познакомился с обитателями и подружился с человеком по имени Борхес. Полностью человека звали Хорхе-Борхе. За это он попал в сумасшедший дом. Борхес было уменьшительным прозвищем. У любого обычного человека всегда есть имя и фамилия. У Хорхе-Борхе каждое из двух слов его полного имени было одновременно именем и фамилией. Его именами были слова Хорхе и Борхе. Его фамилиями были те же самые слова. Этого не могли понять окружающие. Таким образом Борхес оказался в психушке. Хорхе-Борхе рассказал Мышкину много интересных идей. Идеи понравились последнему. Он был автором оригинальной космогонии. В этой космогонии человечество являлось компьютером Бога. Люди нужны Творцу для решения монотонных и трудоёмких задач и для своеобразной обработки большого количества информации. При организации своего гигантского компьютера Создателю удалось обойтись без проводов или других средств коммутации. Эту роль выполнял язык. Архитектура блоков божественного компьютера соответствовала устройству человеческих обществ. Бог специально создал самоорганизующуюся и саморазвивающуюся систему. Это снижало до минимума необходимость вмешательства. Большое количество людей рождало большое количество вариантов их взаимоотношений. Система работала с постоянным повышением эффективности. Конечным продуктом деятельности системы являлись эмоции и их производные. Для Бога человеческие эмоции служили своеобразным источником энергии. Люди своими волнениями и радостями кормили Бога. Единицей информацией в системе была человеческая душа. Человеческое тело служило долговременным носителем. Ни одна душа не была жестко закреплена за конкретным телом. Ни одно тело не было закреплено за конкретной душой. Многие верят в переселение душ после смерти тел в новые тела. По новой теории любая душа могла оказаться в любом теле в любой момент времени. В одном теле могли одновременно находиться несколько разных душ или их частей. Души достаточно свободно перемещались из тела в тело. Космогония объясняла многие загадочные и непонятные вещи. Механизмы воздействия творчества стало возможным понимать буквально. Авторы дарили слушателям и зрителям частицы своих душ. Можно было по-новому взглянуть на проблемы душевных болезней. Все душевные болезни сводились теперь к болезням телесным. Души являются единицами информации. Информация неисправной быть не может. Неисправности возможны только в носителях и при обмене и записи. Шизофрения и идиотия не являются болезнями. При шизофрении в одном теле находятся две и более душ. Идиотия характеризуется отсутствием души в теле.

     Своими прогрессивными идеями обитатель сумасшедшего дома поделился с администрацией. Здесь он тоже не встретил понимания. За ним усилили контроль и увеличили количество вводимых подкожно препаратов. Каждый укол сульфазина или магнезии он превращал в настоящую акцию протеста. Он кусал добровольных санитаров из числа больных и громогласно объявлял себя супердиссидентом. Это слово очень подходило к нему. Ведь его не понимали даже в сумасшедшем доме. Самому ему больше нравилось называться ересиархом. Он отказывался от этого именования по тактическим соображениям. Мало кто среди его окружения понял бы значение слова.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ИГР.

     Борхе показал Мышкину рукопись своего романа. Роман был начат и почти доведён до финала ещё в мире условно нормальных людей. В сумасшедшем доме проходили окончательная отделка и создание впечатляющего финала.

     До начала слежки за ним Хорхе рассчитывал издать роман и получить много денег. У него была любимая девушка. Деньги были нужны для свадьбы. Судьба распорядилась иначе. Борхе задержали за карточные долги. Теперь главной его заботой было сохранение романа. В романе было много очень полезной для человечества информации. Задача сохранения была возложена им на Мышкина. Он надеялся организовать его побег. Книга носила название ИГРОК и содержала автобиографические элементы. В книге действовал очень азартный молодой человек. Целые дни проводил он у игровых автоматов и проиграл крупную сумму в ДЖЕК ПОТ. Деньги нужны были молодому человеку для похищения девушки. Он любил одну красавицу. Она любила его. Её родители не хотели их счастья... Молодого человека звали Марио. Он занимался исследованиями в области комбинаторики. В старинной книге он прочёл об игре в ВИСТ. ВИСТ очень походил на ДЖЕК ПОТ. Книга рассказывала о некоей всегда выигрышной комбинации из трех карт. Он решил найти комбинацию. Любовь и научный азарт привели Марио к игровым автоматам. Он занял крупную сумму денег и начал эксперимент. Родители девушки узнали о планах Марио и испортили игровые автоматы. Марио проиграл все деньги и попал в долговую тюрьму.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ИГР./ГЕРМ.

      В тюрьме ему встретилась ещё одна старинная книга. В ней говорилось о молодом человеке по имени Герман. У Германа тоже была страсть. Он любил играть в карты. Герман узнал о существовании выигрышной комбинации и решил проникнуть в тайну. Для этой цели он использовал любовь одной девушки. Девушка хотела выйти за Германа замуж и для этого выдала ему тайну. Подлый Герман бросил девушку и пошёл играть в карты. Прямо за карточным столом он сошёл с ума и оказался в доме для умалишённых.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ИГР.

     Марио был потрясён содержанием книги. Её сюжет перекликался с его судьбой. Надо было только поменять знаки. В подлом Германе благородный Марио увидел своего двойника. Раздумья привели Марио к мысли о необходимости переноса опасных и рискованных человеческих действий из реального мира в какой-нибудь ещё. Тогда любая оплошность не приведёт к плачевным результатам. Отпадёт необходимость в тюрьмах и сумасшедших домах. В тюрьме Марио много времени уделял изучению компьютера. Именно в компьютере Марио решил поместить свой новый нереальный мир. Первым его изобретением стало совмещение компьютера с игровым автоматом. Марио изобрел компьютерную игру. В игре маленький нарисованный человечек подвергался всевозможным опасностям и часто погибал. Простым нажатием кнопок можно было вновь вызвать человечка к жизни. Играющий отождествлял себя с героем игры. Своего воскрешаемого компьютерного двойника Марио назвал Супермарио. По имени главного героя игра получила название СУПЕРМАРИО.

     Постепенно Марио стал помещать в компьютер всё более сложные объекты. На смену примитивному и плоскому Супермарио пришли объёмные города и континенты. Марио справился с поставленной задачей. Он создал новую компьютерную реальность. С её помощью можно было моделировать любые процессы и действия. Модели были максимально приближены к первой реальности. Компьютерный мир почти не уступал материальному. Лагерь Марио охраняли с вышек вооружённые солдаты. Солдат называли вертухаями. Из-за этого Марио назвал свою компьютерную реальность ВЕРТУХАЛЬНОЙ. Марио много путешествовал по вертухальной реальности и в тюрьме стал свободнее многих людей на воле. Он пропагандировал свои идеи среди заключённых. Руководство лагеря заметило это и перевело Марио в психушку при спецорганах.

     Невеста Марио узнала о его открытиях и его злоключениях. С помощью компьютера ей удалось связаться со своим женихом и получить его разработки. Была организована фирма по производству компьютерных игр на основе новой реальности. При перекачке информации из психушки произошёл маленький сбой. В результате сбоя из названия изобретения Марио исчезли буквы Х и Е и появилась буква И. Новую реальность на воле стали называть ВИРТУАЛЬНОЙ.

     Продукция фирмы невесты Марио приобрела неслыханную популярность. Под давлением общественности Марио был освобождён. Он женился на своей невесте и возглавил компьютерную фирму. В память о старинной карточной игре фирма получила название ВИСТ.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ.

     Роман ИГРОК заставил Мышкина о многом задуматься. Изобретатель в полной мере осознал своё одиночество в сумасшедшем доме. Не существовало никакого Хорхе-Борхе. Пресловутым Борхесом являлся сам Мышкин. Это он понял со всей ясностью. Хорхе-Борхе оказался его простым виртуальным воплощением. Надо было как-то справляться со сложившейся ситуацией. Для начала Мышкин решил перевести роман ИГРОК из виртуального состояния в действительность. До сих пор считался возможным лишь противоположный процесс. Много всего было из мира реального перемещено в мир виртуальный. Обратных перемещений никто пока на деле не осуществлял.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ПРЕСТ-НАК.

     Мышкину удалось выполнить задуманное. При переносе возникли неизбежные изменения. Стало другим название романа. Произведение теперь называлось ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ. В нём рассказывалось о молодом человеке по прозвищу Раскольников. В начале романа Раскольников представал перед читателем бедным студентом. Его охватила сильная страсть к девушке лёгкого поведения по имени Соня. Раскольников хотел вырвать себя и возлюбленную из тяжёлых объятий нищеты и бесправия. Для этого он испробовал несколько способов. Карточная игра не дала желаемого результата. За долги студента выгнали из университета. Он осознал невозможность в этом мире разбогатеть честным путём. Тогда Раскольников бросил вызов нечистоплотному и холодному миру и вступил в общество хакеров. Очень быстро бывший студент научился хорошо взламывать самые сложные компьютерные коды. Он раскалывал их как орешки. За это умение другие хакеры и прозвали его Раскольниковым. Раскольников осуществил несколько дерзких ограблений самых крупных и надёжных банков. Карательные органы долгое время не могли выйти на след хитрого взломщика. Погубило Раскольникова его благородство. Раскольников был компьютерным террористом по необходимости. В глубине души он и его возлюбленная оставались честными и порядочными людьми. Ещё во время учёбы в университете Раскольников дружил с молодым человеком из богатой семьи. Молодой аристократ был не похож на своих родителей. В его сердце жили доброта и высокие порывы. Он же являлся постоянным клиентом возлюбленной Раскольникова. Какое-то время два молодых человека шли разными дорогами. Раскольников стал хакером. Молодой дворянин примкнул к кружку террористов-революционеров и грабил банки при помощи налётов. Власти схватили народовольца и собирались его казнить. Подлые родители молодого человека помешали этому. Они употребили всё своё влияние и смогли унизить непокорного сына. Специальной комиссией он был признан хроническим клептоманом и посажен в психушку при спецорганах. Соня случайно посетила эту психушку. Она навещала свою бывшую напарницу. Несчастная томилась в больнице за нимфоманию. Соня узнала молодого дворянина. Благородные чувства заставили её попытаться вызволить друга возлюбленного из неволи. Вместе с Раскольниковым они разработали план освобождения. Раскольников по сети зашёл на сайт1 психиатрической лечебницы и заблокировал электронные замки камер. Обитатели разбежались. Вместе со всеми ушли друг Раскольникова и бывшая напарница Сони. Они полюбили друг друга ещё в дурдоме. В тайном убежище Раскольникова и Сони была устроена свадьба. На крики и пение собрались многие бывшие клиенты двух подруг. Один из них оказался тайным агентом спецорганов. Он-то и схватил Раскольникова.

     В тюрьме Раскольников по-иному посмотрел на окружавший его мир. Он стал читать книги. Книги присылали ему из спецлечебницы его приятель и две подруги. В них излагались благородные доктрины переустройства действительности насильственным путём. Раскольников стал заядлым книгочеем и постепенно сам пришёл к писательству. Он задумал и создал прогрессивный роман о животрепещущих проблемах современного общества. Бывший хакер назвал своё творение БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ПРЕСТНАК./КАРАМ.

     В романе рассказывалось о двух молодых людях. Фамилия одного была Кара. Он был кыргызом очень маленького роста. Другой молодой человек происходил из семьи обрусевших немцев. Его немецкая фамилия была Мазофф. В России её переделали на Мазов. Мазов был огромный белокурый верзила с косой саженью в плечах. Кара и Мазов состояли членами в организованной преступной группировке. Все члены банды называли друг друга братками. Кара и Мазов тоже называли друг друга братьями. Раньше эти честные молодые люди учились в университете. Оба влюбились в свою очень красивую однокурсницу. Между ними разгорелось настоящее соперничество. Девушка оказалась нерешительная и никак не могла выбрать между Иваном и Алёшей. Оба студента хотели удивить предмет своей страсти. Они дарили ей дорогие подарки и водили в шикарные рестораны. Студенческая стипендия не была рассчитана на такие расходы. Карамазовы решили раздобыть деньги при помощи игры в карты. Они взяли в долг у главаря преступной группировки. И пошли в казино. Во время игры в ПОКЕР их разделали под липку. Карамазовы были доверчивыми молодыми людьми. Они стали жертвой интриги. Казино принадлежало той же самой преступной группировке. С ними за карточным столом оказался шулер из числа преступников. Под страхом смерти Ивану и Алексею пришлось записаться в бесчестную бригаду и отрабатывать свои долги. Карамазовы занимались спортом и носили звания мастеров спорта международного класса по спортивной акробатике. Преступная группировка давно хотела заполучить их в свои члены. Специально для этой цели главарь преступной группировки за взятки устроил свою красавицу дочь в университет. Его расчёт оказался точным. Карамазовы сразу влюбились в девушку. Её отец не рассказывал ей о своей преступной жизни. Она считала его порядочным нефтяным магнатом и была честной девушкой. Акробатические способности братьев нужны были банде для занятия квартирными кражами. Метод действий был прост. Огромный немец Мазов подсаживал маленького кыргыза Кара к себе на плечи. Последний ловко забирался в форточку и открывал квартиру изнутри. Высоко расположенные квартиры грабились по-иному. Силач Мазов отгибал угол бронированной двери. Юркий Кара проскальзывал в узкую щель и открывал квартиру изнутри. Остальное было несложно. Большой Мазов забирал всё самое ценное и уходил. Маленький Кара прятался в укромном месте с диктофоном и ждал появления хозяев. Несчастные хозяева приходили домой и обнаруживали своё гнездо разорённым. Во время обсуждения происшествия все хозяева говорили массу критических слов в адрес органов поддержания правопорядка и их плохой работы. Нехорошие и нецензурные слова о работниках органов внутренних дел Кара тщательно записывал на диктофон. После первого шока хозяева бросались к телефону и вызывали милицию. Вместо милиции в ограбленной квартире появлялся переодетый сотрудником в штатском Мазов. Он представлялся работником экспертно-социологической службы МВД и начинал шантажировать хозяев. Юридически безграмотные хозяева верили в наглую ложь о контрольно-ревизионном ограблении с целью проверки лояльности жильцов к деятельности госструктур. Мазов бесчестно обвинял ограбленных в оскорблении чести милицейского мундира нецензурной бранью. Испуганные жертвы начинали всё отрицать. В это время из своего укрытия появлялся Кара и прокручивал магнитофонную запись. Припертым к стенке хозяевам грозили выселением из честно нажитой недвижимости и предлагали сделку. Те соглашались и подписывали кабальные долговые обязательства. Квартира менялась на меньшую. Разница доставалась бандитом. Такой способ разбоя назывался у них УКРАСТЬ КВАРТИРУ.

     Братья Карамазовы в глубине души были честными и порядочными людьми. Они очень тяготились своей преступной жизнью и надеялись когда-нибудь с ней порвать. Для этого им нужны были деньги. В банде Карамазовы пристрастились к наркотикам и роскошным публичным домам. На это тоже были нужны деньги. Бандитской зарплаты на всё не хватало. Главарь преступной группировки был скупым человеком. Братья долго думали о различных способах обогащения и решили заняться дополнительными ограблениями квартир в тайне от своего шефа. Карамазовы совершили несколько дерзких ограблений квартир. Братья выносили и продавали всё подчистую. Они не брезговали даже старым бельём и грязными носовыми платками. Действовать столь нагло и цинично их заставляло отчаянное положение и неугасающая страсть к дочке шефа. Однажды вечером братья нанюхались кокаина в роскошном борделе и пошли обрабатывать очередную квартиру. Им приглянулось одно хорошо обставленное жилище с погашенными окнами. Они пробрались в него и стали грабить. Хозяйка квартиры была дома и спала. На шум ограбления она проснулась и вышла к братьям. Под кокаином братья не узнали свою возлюбленную и в ответ на её укоры стали обзывать её нехорошими словами. Девушка тоже не узнала братьев. Работа в преступном бизнесе сильно их изменила. На шум скандала пришла знаменитая кыргызская писательница. Она была соседкой дочери главаря преступной шайки. Кыргыз Кара сразу влюбился в писательницу с первого взгляда. Мазов пришёл в себя и узнал свою возлюбленную. Молодые люди выяснили отношения и решили помириться. Они устроили небольшую вечеринку и стали танцевать. На грохот музыки появился главарь преступной группировки. Он давно был влюблён в кыргызскую писательницу. Писательница сочиняла роман о наркомафии и не отвергала наотрез ухаживаний бандита. Он был нужен ей для сбора информации. В этот вечер она завершила книгу и собиралась порвать с ухажёром. Главарь банды не знал об этом. Не знал он и о любви между Кара и кыргызской писательницей. В прошлом он был заведующим кафедрой математики физико-математического факультета университета и обладал прекрасными аналитическими способностями. Он увидел веселящуюся молодёжь и сразу догадался о несостоявшемся ограблении. Карамазовы не знали о родстве своего шефа со своей возлюбленной. Они сразу догадались о догадках шефа и приготовились умирать. Дочь последнего не знала о преступной деятельности своего отца и его связях с её воздыхателями. Она догадалась о страсти отца к своей соседке и весело рассмеялась. Кыргызская писательница знала всё.

     Она объяснила присутствующим реальное положение вещей. Всем стало очень стыдно. Только главарь преступной группировки был вне себя от ярости и двойного предательства. Законченный негодяй решил расправиться с братьями Карамазовыми. Братья решили спасти свои жизни и захватили в заложницы старушку консьержку. Старушка оказалась переодетым сотрудником Интерпола. Он следил за главарём преступной группировки во время посещений дочери и любовницы. Международный полицейский арестовал Ивана и Алёшу и передал их в руки правосудия. Главарь преступной группировки скрылся. Ему удалось переодеться в женское платье сотрудника Интерпола и пройти незамеченным через тройной кордон подоспевших к месту происшествия сотрудников ОМОНа и ФСБ. В последствии он перебрался в Соединенные Штаты Америки и занялся там преступлениями в области авторских прав.

     Братьев Карамазовых судили и приговорили к различным срокам лишения свободы. Все меньшие сроки поглотились большими. Братьям достались одинаковые наказания. В тюрьме Карамазовы увлеклись чтением и составлением компьютерных программ. Книги им присылали кыргызская писательница и дочь преступного авторитета. Братья целыми днями занимались интеллектуальной деятельностью и полностью отказались от обязательных тюремных работ. Сокамерники очень уважали их за это. Наконец медицинская комиссия признала их невменяемыми и отправила досиживать в спецпсихушку. Там братья написали очень интересное литературное произведение и разработали оригинальную компьютерную среду. При разработке компьютерной среды они использовали свой криминальный опыт. По их замыслу интерфейсы различных программ открывались на мониторе в виде маленьких форточек. Программу из-за этого назвали ФОРТОЧКИ. Их бывшему главарю удалось украсть этот программный продукт с помощью продажных санитаров. Он нанял подставного студента наркомана по имени Билл Гейтс. Из-за отсутствия каких бы то ни было моральных принципов и подлости Гейтс носил кличку МАЛЕНЬКИЙ МЯГКИЙ. Украденную операционную среду переименовали из ФОРТОЧЕК в ОКНА2 и выкинули на рынок. Выпуском ОКОН занялась компания под названием МАЛЕНЬКАЯ МЯГКАЯ3. Названием компании стала кличка её подставного владельца. Дочь преступного дельца узнала о его сверхприбылях от продажи WINDOWS. Она унизилась и взяла у отца немного денег для освобождения своих друзей. Нанятые на эти деньги адвокаты настояли на пересмотре дела Карамазовых. Во время пересмотра братья были освобождены прямо в зале суда.

     П./Х./ЧЧХ./РОМ.

     Их литературное произведение называлось РОМАН. В нём братья проливали неожиданный свет на происхождение видного деятеля отечественной словесности по имени Хармс Чарм Чардамович. РОМАН получил очень высокую оценку в определённых писательских кругах и в Кыргыстане.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ПРЕСТНАК./КАРАМ.

     После освобождения Карамазовы женились на своих возлюбленных и уехали в Европу. Сейчас все четверо преподают этику и право в Стамбульском университете. В свободное время они играют в компьютерные игры по сети.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ./ПРЕСТНАК.

     Свой роман Раскольников переправил друзьям. Они и все остальные обитатели сумасшедшего дома очень высоко оценили литературное дарование талантливого взломщика компьютерных кодов. Родители молодого друга Раскольникова воспользовались продажностью санитаров и напечатали роман для ознакомления с ним широкой публики. БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ стали бестселлером. Подлые родители молодого аристократа выплатили Раскольникову щедрое авторское вознаграждение и огромную неустойку за публикацию без согласия автора. С помощью полученных денег Раскольников нанял хороших адвокатов и подкупил членов медкомиссии при спецпсихушке. Адвокаты настояли на пересмотре дела Раскольникова. Во время пересмотра он был освобождён прямо в зале суда. Медкомиссия при спецпсихушке признала молодого друга Раскольникова и двух подружек полностью вменяемыми. Низкие и бесчеловечные родители молодого аристократа с помощью интриг добились от парламента отмены запрета на многопартийность и амнистии для всех политзаключённых. Четвёрка молодых людей вместе с бандой своих попавших под амнистию друзей-революционеров переехала жить в Европу. Амнистированные революционеры сразу же занялись пиратством в Босфорском проливе. Две молодые пары стали преподавать этику и право в Стамбульском университете. В свободное время они играли в компьютерные игры по сети.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ./ИДИОТ.

     Вторая часть плана талантливого изобретателя была ещё более дерзкой. Она тоже блестяще удалась Мышкину. Во время традиционного еженедельного обхода он сильно покусал главврача клиники и нанёс ему тем самым тяжёлые увечья. За совершённое деяние Мышкина предали суду. Знакомство с виртуальной реальностью сделало Мышкина более мудрым и ловким. Он сделал точный расчёт. Вырваться из тюрьмы всегда было легче. Из психушки вырваться сложнее. Девушка Варвара не забыла своего возлюбленного. Формальное бракосочетание с Крестовым никак не изменило её положения. Изобретателю удалось тайно передать Варваре рукопись романа. Варвара издала ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ. Книга стала бестселлером. На вырученные деньги Мышкин и Варвара наняли хороших адвокатов. Адвокаты добились оправдательного приговора для Мышкина. В психиатрическую лечебницу последнего обратно принять отказались. На оставшиеся деньги влюблённые через подставных лиц тайно купили права на патент Крестова. Одновременно была организована мощная кампания в прессе. В результате этой кампании понятие КОМПЬЮТЕРНЫЙ КРЕСТ было полностью дискредитировано. Большинство пользователей стали называть данное приспособление просто стрелочками. Корпорации повторно заключили с Мышкиным контракты на производство КОМПЬЮТЕРНОЙ МЫШИ. Умелыми действиями Мышкин полностью разорил и уничтожил своего конкурента Крестова. Крестов развёлся с Варварой и сошёл с ума. В сумасшедшем доме он изобрёл новую разновидность отвёртки. Во всех действиях Мышкину сильно помогал его компьютерный двойник Хорхе-Борхе по прозвищу Хорхес. Этот человек прочёл практически всю сокровищницу мировой литературы. Его познания были огромны. В целях конспирации Мышкин называл его Супермарио. Супермарио посоветовал Мышкину жениться на Варваре и прекратить изобретательскую деятельность в области компьютеров. Мышкин внял советам друга. Чрезмерная компьютеризация человечества настораживала Борхе. Он опасался нового вавилонского столпотворения. В этом Мышкин не верил Хорхесу. Речь шла о совершенно разных уровнях творения. Любая самоорганизующаяся система рано или поздно создаёт подобную себе систему низшего уровня. Возможность создания компьютерных сетей и виртуального пространства были заложены в саморазвивающуюся систему ЧЕЛОВЕЧЕСТВО изначально. То же самое было верно по отношению к жизненному пространству Борхеса. Самоорганизация в виртуальном мире была на самом зачаточном уровне. Никакой бунт создавшим её людям не угрожал. Не могло быть и каких-либо карательных ответных мер. Хорхе не мог этого не понимать. Истинная причина пессимизма Борхе была в другом. Мышкин знал это наверное. Причиной была обманутая страсть. Бывшая возлюбленная предпочла этому великолепному интеллектуалу жалкого и безмозглого монстра с одной из самых допотопных версий КВЭЙКА4. Это вызывало у Борхеса мысли о самоубийстве и ликвидации виртуального мира.

     Многочисленные волнения немного подорвали здоровье Мышкина. Борхе также нуждался в новых впечатлениях. Ему необходимо было развеяться. Варвара давно хотела переехать в более тёплые края. Для поправления здоровья и по другим причинам чета Мышкиных перебралась в Европу. Там оба они преподают в Стамбульском университете этику и право. В свободное от работы время молодые профессора играют по сети в компьютерную игру СУПЕРМАРИО. Мышкин сам заказал новую версию. В ней у бравого героя игры появляется очаровательная подружка.

     П./Х./ЧЧХ./1001Н-2./ДВМ.

     Написанный детектив Достоевский Фёдор Михайлович отнёс в издательство. Издателю роман очень понравился. По его совету Достоевский Фёдор Михайлович разделил свой роман на несколько частей и немного отредактировал. После этого романы Достоевского Фёдора Михайловича приняли привычный для читателей вид и стали бестселлерами. Из всех правил написания детективного текста в первой редакции романов Достоевский Фёдор Михайлович выдержал только одно. В окончательной редакции и этого не было. Никто из многочисленных читателей не догадался о детективном замысле Достоевского Фёдора Михайловича. Но романы расходились изумительно. Предложенная редактором правка очень сильно замедлила развитие компьютерной техники во всём мире и ускорила развитие революционного движения. Из вырученных денег Достоевский Фёдор Михайлович отдал все долги. С помощью подкупа ему удалось покинуть психическую палату. Нанятые адвокаты сняли с него все юридические обвинения. Оставшуюся сумму Достоевский Фёдор Михайлович употребил на развод с некрасивой богатой женой и поездку в Европу с женой своего издателя. Там он сейчас и преподаёт этику и право студентам Стамбульского университета. В свободное время он ходит в казино и играет в карты".

     

      ***

     П./Х./ЧЧХ/1001Н-2.

      - Немного длинноват получился рассказ? - произнёс Владимир Иванович, закрывая очередное окно.

      - Сам ты, Владимир Иванович, рассказ, - обиделся Чарм Чардамович. Ты что, совсем рёхнулся? Где ты тут рассказ увидел?

      - То, что мы печатали, расфе не расскаска? - Владимир Иванович начал волноваться и акцент сразу его выдал.

      - Ты что, дурак, не видишь, что это стихи? - начал наглеть Хармс.

      - Ну уж, козните меня, я не понимайт за што это стихи!!! - воскликнул расстроенный Владимир Иванович, - это есть обыкнофенная детектифа.

      - Ну ты даешь, брат турок, какая же это детекти-фа, - передразнил Чарм Чардамович, - за такие слова можно и без компьютера остаться.

      (Чарму Чардамовичу надо было, во что бы то ни стало придраться к Далю и забрать принесённый вчера компьютер. Хрюша, из кабинета которого компьютер был позаимствован, неожиданно возвращался из творческой командировки в Монте-Карло. Родная Тётя продюсера где-то подхватила свинку и слегла в больницу.)

      - Што же есть это, - не понимал сложного положения Чарма Чардамовича наивный голландскоподданый, - што же это, неушели фи утферждайтэ, што это есть стих.

      - Ну хорошо. Давай аргументивно. Ты меня убедишь - оставлю компьютер. Я тебя - заберу.

      - Фас переубедишь, однако, - печально вырвалось у Даля.

      - Молчать, сука, думай, - прикрикнул Х... и топнул сапогом.

      Владимир Иванович успокоился и произнёс без акцента:

      - У этого текста есть некоторые формальные признаки детектива. Например, в нём почти все фразы очень просты, словарь беден и, если я не ошибаюсь, нет запятых.

      - Не ошибаешься, не ошибаешься, дурачок, - обрадовался Чарм Чардамович, - нет запятых - ни одной! Теперь подумай. Ты правильно рассудил, что ни криминальный сюжет, ни убийство, ни динамичное повествование нельзя считать признаками детектива. Ты ж не Достоевский Фёдор Михайлович. Всё это в равной мере может быть присуще любому современному литературному жанру. Истинными особенностями детектива, как коммерческого чтения является простота и бедность языка, клишированность сюжетных линий (в данном тексте ты тоже мог заметить сходство сюжетов, начал и концовок во всех, практически, частях, но пока не заметил - и это хорошо - тебе же легче), упрощённые схемы организации текста. Опять же, как ты, верно, заметил, некоторые фор-маль-ны-е признаки детектива есть у напечатанного тобой текста. Но формальные признаки ни о чём ещё не говорят и значить могут что угодно.

      Если же мы посмотрим с другой стороны и начнём разбирать, какие признаки стихотворения есть у данного текста, то увидим много интересного. Во-первых, на лицо ритмическая организованность и ярко выраженная, я бы даже сказал, выпуклая структура. Это видно невооруженным глазом и это прослеживается на разных структурных уровнях. А, как известно ритмическая организованность - один из важнейших и далеко не формальный признак стихотворного текста. Во-вторых, ясно различим специфический язык. Не вдаваясь сейчас в конкретику, скажу лишь, что текст написан достаточно оригинальным, и обращающим на себя внимание языком, который нельзя назвать ни разговорным, ни общелитературным, ни специальным. Рассматривая текст с точки зрения функциональной стилистики, увидим, что по некоторым чертам его язык близок к языку репортажа, изложения, синопсиса. Однако при внимательном анализе становится ясно, что это не прямое следование одному из функциональных подстилей, а стилизация, являющаяся частью фонетико-лексических поэтических выразительных средств, умышленно используемых в данном тексте. Кроме этого, специфический язык текста вместе с пунктуационными его особенностями служит ещё одним доказательством того, что перед нами стихи. Ритм, рифма, строфика, размер - всё это являются ни чем иным как ограничениями, призванными за счёт создания трудностей в свободном текстуальном выражении высвободить скрытые возможности языка. Только большое количество ограничений, которые накладываются на стихотворный текст, позволяет авторам достигать подлинных высот гармонии и совершенства. В этом тексте также имеются стилистические и пунктуационные ограничения - в нём нет запятых - это влечёт за собой возникновение стилистических особенностей и так далее и так далее. Здесь определяющим моментом является то, что первично и что вторично. Если первичным было ограничение на запятые, а возникновение своеобразного стиля вторично - значит, перед нами, вне всякого сомнения, стихи. Если же отсутствие запятых всего лишь следствие стремления упростить изложение информации и синтаксический строй текста, то тогда, так уж и быть - детектив.

      И вот тут я тебе, брат Владимир Иваныч должен честно признаться. Первичным было отсутствие запятых. Это говорю тебе наверное.

      - Откудофа исвестно, што глафный ф народный скаска? - пробурчал Даль (он уже понял, что останется без компьютера)?

     

      Как глупому турку было узнать, что именно сейчас говорил ему Чарм Чардамович расчистейшую правду и что он точно знал про запятые, поскольку являлся автором только что напечатанного текста. Признать это перед Далем значило навсегда лишиться секретаря. Ведь Даль считал, что записывает фольклор. Чтобы с честью выйти из ситуации Х... решился пойти на новую хитрость, благо помогло несовершенное знание русского его секретарём.

      Заметив ошибку несчастного Даля, Х... быстро произнёс:

      - Ну, всё ясно. Тебе просто нечего возразить. Компьютер я забираю, - и тут же притворно сильно удивился, - что-о это у тебя такое, паршивец?

      Што? - не понял Даль.

      - А вот. Как у тебя текст называется?

      - Ошень просто. Сокрашений от Достоевский Фёдор Михайлофич - первая букфы.

      - Ну, ты меня достал, достоевский, - притворно возмутился Х.... Читай, что получилось?

      - ДэФэЭМ - прочел турок.

      -Да-да-да. Ещё раз читай. Только перестань волноваться и без акцента.

      - Ай, ай, што я наделай! Как ше бытть? - Владимир Иванович только сейчас заметил, что по всегдашней рассеянности своей перепутал звучание и написание русских букв. Поскольку он часто букву В произносил так, как надо произносить букву Ф, то привык там, где он говорил "Ф" писать соответственно В. Однако в слове Фёдор и произносилась и писалась одна и та же буква. Даль же написал другую, и вместо ДФМ получилось ДВМ. Да ещё в названии текста и файла. Владимир Иванович хотел, было исправить, но поздно. Х... уже утащил компьютер и закрыл камеру.

      Сам же Чарм Чардамович в это время шёл длинным останкинским коридором обливаясь потом, надрываясь и переламываясь под тяжестью 20-ти дюймового монитора и немаленького системного блока с лазерным принтером в придачу. Тем не менее, он радовался, что всё так хорошо закончилось(.

     

     

     Короткая.

     

     - Слушай! Надоела мне вся эта тягомотина, - простонал автор №1.

     - И мне, - кивнул автор №2.

     - Тогда, может быть, разгребём всё это по быстрому?

     - Давай!

     - Договорились?

     - Да.

     

      ***

     - Уфф! - вздохнул автор этих строк, - некогда, некогда, некогда.

      Эй, персонаж! Х...! Слышишь?! Мне некогда. Мы можем обойтись без пререканий и выкрутас? Я буду сдерживаться. А ты? Обещаешь быть умницей?

      - Если хочешь знать, - ответил Чарм Чардамович с кроткой улыбкой, - всем надоела эта чехарда. И если ты решил сделать всё быстро и просто, я только "за".

      С этими словами Чарм Чардамович налил две стопки. Одну протянул Владимиру Ивановичу, другую хлопнул сам.

      - Садись, пиши. Как говорят на Сахалине, даже у талантов бывают сёстры.

      - Што, так быстро, сразу писайти скаска? - от неожиданности у Даля появился турецкий акцент.

      - А что цацкаться? Давай пиши.

      - Даваю, закивал Владимир Иванович, бросился к бумаге и, первым делом, вывел, проговаривая по складам:

      "Цац- ка-ца"

      - Не отвлекайся, поехали.

      Сказка Чарма Чардамовича с положенным ей порядковым номером "Мальчик и девочка".

      Однажды мальчик сказал девочке:

      - Давай возьмёмся за руки и будем бегать через дорогу!

      - Давай, - ответила девочка.

      И они взялись за руки и принялись бегать через дорогу перед бешено мчащимися автомобилями. И всё у них было хорошо. И были они счастливы. И умерли в один день.

     

      Точка.

      - И это фсё?

      - Всё.

      - Так быстро?

      - Быстро, быстро. А теперь пошли в кабак.

      - Поминка?

      -Да нет, дурилка, гулянка. Отпускают нас на этот раз!

     

      ***

      Автор этих строк поставил восклицательный знак и с облегчением развалился на диване.

      В голове его медленно проплыла тяжёлая ленивая мысль: "Хо - ро - шо" Он закрыл глаза и задремал, потому что на самом деле ...

     

      ... Авторы №1 и №2 били друг друга в ладоши, толкались попами, делали "бушки-бушки", показывали друг другу языки и кричали: "Ай да я, ай да я! Вот так, так его! Тяп-ляп и готово! Ай да мы, ну и сучьи дети!"...

     

     

      Счастливое число.

     

      И наступил седьмой день полнолуния.

      В семь часов седьмого дня седьмой недели седьмого месяца семь тысяч семьсот семьдесят седьмого года ВЛАСТИТЕЛЬ поднялся по семи лестницам и семи ступеням седьмого дворца и воссел на больший из семи тронов большего из семи залов. На семи столах было семь яств и семь вин было в семи чашах.

      Провозгласил СЕДЬМОЙ ВЛАСТИТЕЛЬ СЕМИРЕЧЬЯ СЕДЬМОЙ СЫН СЕДМИЦЫ И СЕМИ ВЕТРОВ, ПОВЕЛИТЕЛЬ СЕМИ ГОР, СЕМИ МОРЕЙ, СЕМИ ДЕРЖАВ И СЕМИ НЕБЕС:

      Введите раба!

      И семижды пронеслись по дворцам его слова, и был введён низший из низших, гонимый из гонимых, и предстал пред ликом великим и светлым, и распростался, и лобызал пыль от ног его.

      И было позволено жалчайшему из жалких и тщедушнейшему из тщедушных отведать семь яств с семи столов и испить семь вин из семи чаш. И воскурили семь благовоний.

      И возвысил ВЛАСТИТЕЛЬ голос и полетел он на все семь сторон света, и так сказал:

      - Знаешь ли ты, ничтожный раб, семижды попираемый семижды недостойными, что значит мое имя?

      Моё имя значит: ВЛАСТИТЕЛЬ СЕМИРЕЧЬЯ. СЫН СЕДМИЦЫ И СЕМИ ВЕТРОВ!

      Знаешь ли ты, ничтожный из ничтожных, семижды попираемый семижды недостойными, какой сегодня день?

      Сегодня седьмой день полнолуния и седьмой день седьмой недели седьмого месяца семь тысяч семьсот семьдесят седьмого года - Священный день моего Рождения!

      А знаешь ли ты, раб, что случается в этот день?

      Послушай древнюю притчу, которая, поможет прояснить твой скудный ум.

     

      Семижды семь веков назад в священной земле Семиречья между семи холмов и семи морей росло Великое Дерево. И было оно высотой с семь гор, и доставало ветвями до облаков. А крона его покрывала семь полей, семь пастбищ и семь селений.

      В кроне той, семижды прекрасной, был город птиц. И вили в ней гнёзда по семижды семь сотен птах семижды семи пород и пели свои вольные песни. По семи сторонам света на семь дней пути разносился птичий щебет.

      Почитали народы Семиречья священным то Дерево, и Совет Семи Мудрейших обратился к СЕДЬМОМУ ВЛАСТИТЕЛЮ СЕМИРЕЧЬЯ И СЕДЬМОМУ СЫНУ СЕДМИЦЫ И СЕМИ ВЕТРОВ:

      "О, Великий СЕДЬМОЙ СЫН СЕДМИЦЫ И СЕМИ ВЕТРОВ, ПОВЕЛИТЕЛЬ СЕМИ ГОР, СЕМИ МОРЕЙ, СЕМИ ДЕРЖАВ И СЕМИ НЕБЕС!!!

      Известно тебе о священном Дереве, что произросло в пределах твоего царства.

      Прекрасно то Дерево и велико, но Совет Семи Мудрейших днесь озабочен.

      Бывают грозы пагубные во вверенных тебе небесах, о Семижды Несравненный, на всё воля Твоя. Если ударит огонь с небес в Дерево и пожжёт его, как бы не было беды и разрушения, и мора для всей державы.

      Посему мы, ничтожные, много поразмыслив, осмелились прийти к Тебе, о Сосуд Семи Премудростей, с советом.

      Не возвести ли нам стены и крышу над Великим Деревом, дабы оберечь его и себя от напастей?"

      Понравились ВЛАСТИТЕЛЮ СЕМИРЕЧЬЯ слова семи мудрецов, и повелел он исполнить совет.

     

      И стало великое строительство, и семижды семь тысяч строителей месили глину и клали камни, и семь лет было на работы.

      Прекрасный дом возвёл ВЛАСТИТЕЛЬ СЕМИРЕЧЬЯ Великому Дереву, и был он краше семи царских дворцов, и лучшие художники со всех семи сторон света украшали его. И когда был готов, не нашлось слов у семижды семи певцов воспеть его. Жалки были все слова.

      А на утро вошёл ВЛАСТИТЕЛЬ в дом сей к Великому Дереву и увидел голую землю. Не было и следа ни Дерева, ни птах бесчисленных.

     

      Так свершилось Великое Чудо.

     

      Повелел тогда сравнять с землёй и залить нечистотами прекрасный дворец и казнил семерых мудрецов лютой казнью. Ибо ничего не придумал рабский ум их, кроме тюрьмы, а даже недвижное Дерево выбрало волю.

     

      С тех пор каждый год в Священный день своего рождения, на седьмой день полнолуния, в память о Великом Дереве, каждый СЕДЬМОЙ ВЛАСТИТЕЛЬ СЕМИРЕЧЬЯ, СЫН СЕДМИЦЫ И СЕМИ ВЕТРОВ отпускает на волю низшего из низших раба своего.

     

      Иди. Отныне ты свободен. Но, прежде удели время беседе и скажи мне слово своё. Хочешь, останься со мной и будь мне другом. Хочешь, отправляйся на все семь сторон с миром.

      Говори же.

     

      - Ну што мне сказать, Чарм Чардамович? Фы опять феликолепен, когда рассказыфай скаска. Я фсё записайт. Если шестно, можно было и обойтится бес этот клетка. Я итак дафно фсё понялт. Фесь этот консерт с Серфантес и "Закрыфайте Де". Фы сря волнофайся. Я бы доброфольно остаться секретарь записфай фаш сочинений. Но я не ф обиде. Я считайт это как приклюшений.

      Можно я есчё не будет курить этот опий, а только фодочка? Я фам фот што долошу: наплефайте, што скаска не народный. Фсё рафно мне нрафитса! Дафай, дорогой сделать брудершафт и перейти на "ты". Корошо?

     

      Владимир Иванович налил стопки, вынул кальян из расплывшихся в блаженной улыбке уст своего бывшего пленителя и сплёл свою и его руки.

      Они выпили и поцеловались.

     1 Сайт (site) - участок, место. "Страничка" в компьютерной сети.

     2 WINDOWS "уиндоуз"- окна.

     3 MICROSOFT "майкрософт" - маленькое мягкое.

     4 QAKE - компьютерная игра - бродилка-стрелялка

     

     ( Данный текст составлен при помощи компьютерного устройства "Toshiba Satellite(tm) T1960CT" заводской № 10435933 и текстового редактора Microsoft Word 7.0 для Windows 95

     

     24