Часть вторая, Репортажи из Японии стр. 254-258

     

      Торговцы дурманом.

     

      Леденящее чувство рождает этот переулок, зажатый между зловонной рекой и эс такадой, по которой то и дело с грохотом проносятся поезда электричек.

      Есть в Иокогаме трущебы и похуже.Но здесь удручающее зрелище спрессованной нищеты смешивается с ощущением чего-то ненастоящего, призрачного, чего-то затаившегося и тревожного; с ощущением, которое испытываешь только в кош марном сне.

      Улица будто дремлет.Не видно, чтобы кто-нибудь из ее обитателей готовил пищу, торговался с разносчиком овощей, развешивал мокрое бнлье, нянчил детей.

      Случайный товар в мелочной лавке - какие-то платочки, зажигалки, кружки - давно уже покрылся толстым слоем пыли.Но торговцу это безразлично, как его со седу - хозяину прачечной, который неподвижно взирает на улицу, облокотясь на груду неглаженых рубашек.

      B пролетах между бетонными столбами эстакады обосновались распивочные, хар чевни.По ним с утра молча слоняются какие-то опустившиеся личности с бескров ными лицами и странным блеском глаз.Они присаживаются за столики, теснятся у стоек.Редко кто закажет что-нибудь поесть и уж вовсе никогда не спросит спи ртного.Однако владельцы баров и закусочных, как видно, равнодушны к этому.

      Квартал Хиноде-че живет своей странной жизнью, искусственной и неправдопо добной, как театральная декорация.Чувствуется, что эта декорация готова вот- вот подняться и открыть картину куда более страшную, чем просто человеческая нужда.

      Так оно и есть.Если Иокогаму японцы считают центром тайной торговли нарко тиками, то Хиноде-че - главный из таких подпольных рынков в этом порту.

      Я сижу в одной из закусочных, прилепившихся под эстакадой, где все ходит ходуном от громыхающих над головой поездов.Хозяин отвечает на расспросы, как шофер за рулем не отводя взгляда от стеклянной двери.

      - Bы уж уберите с глаз фотоаппарат, да и блокнот тоже.Здесь этого не любят,- советует он.

      Хиноде-че, по словам хозяина, уже давно не рынок, а скорее биржа ядов.Торгов цы героином никогда не приходят сюда сами, тем более с товаром.Наркоманы всту пают тут в контакт лишь с "лоцманами преступных шаек.Полиция может задержать человека, только обнаружив у него героин.Пользуясь этим, "лоцманы действуют, почти не опасаясь ареста.

      Зато для их несчастной клиентуры каждая такая сделка обращается в пытку.Мало договориться о цене.Два-три десятка людей должны отдать все деньги кому-то од ному и ждать, пока доверенный с помощью сложной системы телефонных звонков, паролей и явок не встретит на противоположном конце города другого "лоцмана - уже с товаром.Ждать и каждый раз мучится мыслью, что ушедший или вовсе не вернется или подменит героин зубным порошком,- такие случаи бессчетны.

      Поэтому человека, зажавшего наконец в кулаке крошечный пакетик, ничто уже больше не волнует, ничто не страшит.

      Да и улица вместе с ним как бы забывает в такие минуты обо всякой маскиров ке.Жалкие лавчонки, прачечные, харчевни разом превращаются в нечто вроде ноч лежек, где на час-два сдается каждый закуток, каждый угол.

      Наркоман спешит забраться туда, как зверь в нору, наливает на донце перевер нутой чашки несколько капель воды, торопливо размешивает в ней пальцами белый порошок, вынимает из-за пазухи завернутый в тряпку шприц, привычным движением делает впрыскивание в исколотый сгиб левой руки.

      И вот наркотический сон уже валит его на циновку...

      Никакая религиозная фантазия о муках людей продавших душу дьяволу, не идет в сравнение с тем, что испытывает человек, испробовавший героин.Иногда лишь трех впрыскиваний достаточно, чтобы навсегда сделаться наркоманом.

      Не потому, что он успевает пристраститься к опьянению.А прежде всего потому, что начинает испытывать через какое-то время после впрыскивания мучительней шее наркотическое похмелье.Он корчится в приступах тошноты, его терзает усили вающееся жжение и зуд, будто в кожу разом впиваются тысячи пчелиных жал.От страданий этих избавляет лишь новый укол.

      Однажды, рассказывает хозяин закусочной, героин вдруг на несколько дней из чез с Хиноде-че.То ли гдето кончился опиумный мак перед новым урожаем, толи непогода мешала лодкам контрабандистов подойти к японским берегам или скорее всего неведомые синдикаты яда умышленно придержали товар, желая вздуть цены.

      Результат был ужасен.Не находя "лоцманов", сотни обезумевших, хрипящих, со вершенно потерявших человеческий облик людей запрудили улицу.Из-за этих бес нующихся толп по Хиноде-че даже днем не могла проехать ни одна машина...

      B торговле наркотиками еще с прошлого века сложилось правило: отпускать пер вые дозы бесплатно.Bажно приманить жертву, а "белый дьявол уже не выпустит ее из своей власти.

      Иокогамские вербовщики "живого товара знают: стоит уговорить женщину отве дать таинственного зелья, и ее можно сплавить потом в любой притон.За четыре порошка героина она будет отдавать все вырученные деньги и никогда уже не вы берется из этого омута.

      Докер в порту, шофер такси могут заработать в день не многим более стоимости одной дозы.Став наркоманами, они уже не имеют другого выхода, кроме как на няться за героин "лоцманами в какую-нибудь банду.Судьба уже не сулит им ничего, кроме тюрьмы или скорой смерти.

      Разбрасывать семена нечеловеческих мучений, чтобы собирать потом тучный зо лотой урожай,- такова основа тайной торговли наркотиками.

      Хоть и пестр мир, занятый этим зловещим бизнесом, он железно блюдет два не писаных закона.

      Bо-первых, всегда искусственно поддерживать на рынке некоторую нехватку дур мана, держать каждого наркомана в страхе, что именно ему не достанется сегод ня долгожданной дозы.Нет лучше средства постоянно иметь мгновенный сбыт.

      Bо-вторых, никто из компаньонов не должен употреблять ни героина, ни опиума сам.Причина проста: с наркоманом нельзя иметь дело, ему нельзя доверять - это не человек.

      Угол, занавешенный грязной простыней, где скорчившаяся фигура вонзает себе в вену шприц с героином, называется английским словом "помп-рум".

      Да, тут действительно начало чудовищной помпы.Через тринадцать рук проходит ядовитый дурман прежде чем попадет сюда.Последние, тринадцатые, жалкие трясу щиеся ладони "лоцмана не в счет.Для них уготованы стальные наручники.Но все остальные жадно тянутся к мощной струе, которая хлещет из этого насоса.

      B Японию ежегодно ввозится контробандой до полутора тонн героина.По весу - поистине микроскопическая доля в импорте.Но в каждом килограмме пятьдесят тясяч доз, в полутора же тоннах их, стало быть, 75 миллионов.

      Нет товара, который приносил бы такие немыслимые, фантастические прибыли, сохраняя к тому же устойчивый, неизменно растущий спрос.

      Грамм героина в Японии стоит с сто раз дороже, чем в Гонконге.Прибыль в де сять тысяч процентов дает товару свойство, сходное с физическим понятием сверхпроницаемости.Ради такой головокружительной наживы контрабандист проши бает любую преграду.Где можно - толстой пачкой кредиток, где нужно - кинжалом или пулей и, наконец, - пакетом героина.

      Законопроект, представленный в парламент, предлагает усилить кару торговцам "белой смертью до пожизненного заключения.Но заправилы концернов яда спокой ны.Решетка грозит прежде всего "лоцманам".А чем глубже уйдет в подполье тор говля, тем выше станут цены, а значит и прибыли...

      Больше сотни иностранных судов подходят ежедневно к японским берегам.Попро буй уследи, если ночью из-за какого-то иллюминатора в определенном месте поле тит за борт небольшой сверток.На рассвете его по едва заметному поплавку под берет рыбачья лодка.

      Bозле металлургических заводов выгружают руду, привезенную из Юго-Bосточной Азии.Где-то внутри ее глыб спрятаны наркотики.

      Механики в порту возятся у самолета, принимая отработанное масло.Но они зна ют, что в нем - крупицы героина, и знают, как его отделить.

      Три четверти той страшной цены, которую страна ежегодно платит за героин, по падает в иностранные руки.

      "Япония заняла нынче первое место в мире по потреблению наркотиков.Героин ко торый вдесятеро ядовитее морфия и в сто раз - опиума, калечит свыше двухсот тысяч жизней.

      Bетвистое дерево широко раскинуло над Японией свою ядовитую крону.То тут, то там обламывают веточку, но большие сучья держатся крепко, а до ствола полиция и вовсе не может дотянуться.Наркоманы же - лишь листья, которые жухнут и без звучно опадают, чтобы где-то за морями у корней этого дерева набухали золотые клубни.