|
|
|
|
|
|
|
|
Александр Дутов ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Что бы не происходило в мире и за его пределами, сателлиты, отдыхающие
в тени монумента императора, останутся совершенно спокойными.
Философский камень алхимии, абсолютный ключ поэзии - в одном из крайне суженных витков спирали существования уже найден, мог быть найден, должен был быть найден*.
КАКОЕ
ЭТО
БЫЛО
НЕБО
Да, вот еще что - путь к камню полностью обессмысливает цель. Это поистине смешно (я помню, как смеялся Парацельс): идти во имя чего-то, и прийти измененным. Все алхимики, что дошли до камня, даже не смотрели на него**. Естественно камень обладает силой - он притягивает, он дает первоначальный импульс, вытягивает душу в ниточку, и вот ты уже бежишь, Избранный, бежишь, чтобы освободить тот, другой конец нити, зажатый в чьей-то любящей, ищущей руке - каменной руке.
Но в любом случае, откинув сторону плещущиеся на волнах интеллекта и интуиции метафоры, можно увидеть, что камень - просто магнит. Все кто дотрагивался до него (может быть это космическая технология, сродни той, породившей знаменитый железный столб в Дели) тут же освобождались от его притяжения.
· Лично я в это не верю, но если быть абсолютно честным со своим бессознательным, то единственный путь - предательство. Предательство всего. Предательство самого предательства. Ложь, уход в непонимание.
** Вот здесь то, на месте стремления всех смертных, алчущих и жаждущих истины, и начинается смерть поэзии.
***
Ну, что я виноват? виноват, виноват!
Это не моя зима, немой. - Мой - говорит - посуду, а у меня обновление крови. Кто, кроме? Те? - у них закрома, у других запасы, у третьих - жира полный живот.
Так вот, я спрашиваю: Кто кроме меня? Ну, один, два - пальцев хватит. Нечего пенять, нечего изменять. У моих - своих сердец не спрятать. Капитаны дальних рубежей... В путь по пролитой воде... нам не избежать немоты. Рвать рукописи, души, жечь стены, книги. В путь по пролитой крови - драгоценной Крови.
Знание, рушить библиотеки, проклинать Бога, бросать ему вызов, зная, что никто не ответит - не это ли истинная безутешность?
Любить, быть, убегать.
Раньше, было грезить.
Теперь - ничего!
Идол Пустоты - ничего не значащая фраза стала реальностью. Единственной, вопиющей, уже не пугающей. Хоть что - больней не будет, хоть кто - уже не будет.
Нет образа - нет поэта!
Не привязать, не удержать не кому, да и не кого.
Нет игры. Лишь одна бесконечная Тоска. Силы на границе Безумия толкают дальше. Дальше через безумие, через все, сквозь, писать, не писать,..
Я любил, люблю, буду любить везде - вечно, но даже так меня не остановить. Решено - буду один. ''Одиночество - тяжелая ноша'' - просто камень с надписью. Решено - буду камень - буду камнем - буду острым камнем - буду жестоким камнем - буду терзающим камнем - буду бешеной птицей в своем сердце.
Или радугой в чужом, всегда чужом небе.
Или дельфином, зашитым в туше мамонта.
Или стеной в разливе лета.
Или палкой среди червей.
Или нарисованным Солнцем.
Или хуевым романом, нет-нет, только не это!
Как хрупка моя оболочка.
Как хорошо!
вот так-то, мои любимые коридоры. Не бросит вам больше - нет его, того единственного абсолютного ключа.
НЕТ. Нет двери, нет ключа, нет поэта.
Произведено в алхимической лаборатории
"Moments of fall", 26.01.99.
***
Человеческое - набор форм.
Любая форма - ни что иное, как последовательно или линейно отобранное случайное соприкосновение чего бы то ни было.
Уйти от формы - уйти от человеческого - уйти в непонимание. Молчаливое распятие - распятие куклы для ебли - это еще человеческое. Любое описание можно понять кроме... нет, даже это. Есть привязка к языку. При всей своей сенсорной блокаде, мозг - невероятно мощный орган. Только если опуститься к первому отобранному (кем?) соприкосновению, может быть тогда, но что это даст?
Это даст сущий кошмар - порождение Иисусом Девы Марии - просто шутка по сравнению с этим, порождение Девой Марией горшка с фекалиями - глупый водевиль рядом с этим.
Это действительность, которую нельзя определить иначе, как абсолютная противоестественность.
Истина или Честность, кто бы мог сказать наверняка. Или достаточно сказать вслух некую ересь, и ты уже еретик?
Если это так, то вы можете говорить напрямую, даже вне корридоров, даже не говорить.
Что это? Смерть души, безумие, смерть любви или расстрел неживой материи заряженными изотопами?
Возможно ли это, неужели это кошмарное порождение и есть Путь?
И даже если учесть, что вопросов не существует, идти, бежать вниз по черной винтовой лестнице своего подсознания (кому?) сквозь странные занавеси (куда?) через мощные, невероятные залы Либидо, с манящими декорациями Танатоса, подбираясь все ближе ближе к источнику снов и понять вдруг, что лестница не имеет конца, не имеет смысла, не реальна, реальна, бежать вниз, вверх, прыгать в провалы между перилами и просыпаться в безнадежной предопределенности быть носителем судорожного, ебанутого знания, цели которого неясны, даже в моменты погружения в серебряный и черный залы - моменты озарения, боли, катарсиса - тысячи невероятных сочетаний звуков определяет Это, называют Имя, Имя, которое никому не принадлежит, которого нет, потому что это не форма - это единственное к чему еще стремиться трансформированная душа, умершая душа, оставившая после себя лишь это стремление, желая все же оправдать, утешить, приласкать, то чего никогда не было ни в одной из бесконечных параллелей.
Произведено в алхимической лаборатории
"Moments of fall", 26.01.99.
ПЕЧАЛЬ Мои нервы - обугленные деревья в дантовском лесу. Вернуться бы на несколько минут под крылья алых парусов... Кто знает, рвал бы я их сегодня?
Глаза моей печали, вы уже боитесь быть собой - вам страшно от встречи с заколдованными камнями в диких лесах потерянных душ, что обреченно жаждут пусть кратковременного, но отчаянного веселья. А вам уже не до веселья. Не до смеха...
Алые паруса, вы в прошлом. Всегда в прошлом...
Руки моей печали, вы, ломающие вербу на берегу заколдованного ручья в диких лесах искаженного времени, что, путаясь в собственных следах, ищет несуществующую добычу. Вы то знаете, кто тут настоящий охотник!
Любовь моей печали, ты корчишься от боли - ты топливо в костре моей печали.
Рассказывают, что существо, обитавшее в диких лесах, не было человеком, не было дельфином, не было птицей. Танцем и пением оно сводило людей с ума и топило в заколдованном ручье, принося в жертву своей неземной красоте. До тех пор пока...
Сердце моей печали, тебя может потрогать каждый, но кого ты встретишь в этих диких лесах, питающихся землей и трупами своих братьев, лесах обреченных слепой судьбой на каннибализм? Ты глохнешь от постоянной боли ожидания.
...качающаяся колыбель...
...пустая детская колыбель...
***
Если бы все они не тратили время и деньги на бомбы, ракеты и прочую хуйню, если бы просто купили всем еды, кто знает, может быть, мы и встретились бы где-нибудь в вечных горах, а, Джек?
***
Где-то там, на границе сновидений, цепляясь за слова, погибает роман. В судорогах не рожденного, в пламени воспоминаний умирает воск. недопитые стихи, незаконченные фразы. жить вечно. Мысли, такие прочные, звуки золотого горла, уходить в солнце... Когда холод, цемент цепляется за подошвы... жить в хрустале... Ночь-ладонь, ночь-коридор. Или просто: клюнуть, съесть наживу, юг, летать на самолете, лесные проклятия, рев тишины, лед в сумерках, но, нет - они стояли и смотрели, как он пел. Мертвый-живой Один, стоял и пел... один внутри ветра.
В его степи брел порожняк, тихо рождалась судьба, костры замолкали - его поджидало утро.
***
Изменение, измена, новые имена. Новые...
Разлагая, перешагиваю через барьеры, через трупы.
Расплата...
- Я ни в чем не раскаиваюсь.
- ...
- Темный путь - просто словосочетание, такое же бессмысленное, как ''синий тигр''. Второе даже лучше - близится к поэтическому образу.
- ...
- Да... трансформация образа, что может быть печальнее
Мир свиней где-то далеко,.. судорога умирающего стада,..
Любая дорога - внутренняя дорога. Любая боль - ласка.
Стадо инфицировано, стадо погибает - смертельно больной волк вырезает овец одну за другой. Режет и оставляет гнить - боится не успеть...
...океан - в нем отражается небо. Ты рождена из морской пены, я из пены облаков. Я - теплый дождь на твоем теле. Или оранжевый?
Почему, почему ты не смогло зажечь огонь в моей ладони, почему заставило тебя ненавидеть? Почему, сердце?
МАЛЬЧИК-БОКАЛ Мальчик, играющий в мужчину. Женщина, рядом с ним - хитрая, умная хищница, прекрасно осознающая все его порывы быть мужественным в ее глазах, быть на высоте - о, ты не оставишь его. Ты хочешь выпить его до дна, и ты сделаешь это. Зачем ты ругаешься, мальчик? Ее костяные уши не трогает твоя беззащитная бравада.
Что же ей нужно от тебя? Ты думаешь, если ты сверху - ты действительно хозяин положения? Нет, милый, ты посмотри ей в глаза. Это глаза убийцы. Это глаза зверя. Ты увидел, кто из вас мужчина? Она бросит тебя, заглатывая последний глоток твоей души. Долгое время ты будешь опустошен, но потом она или похожая на нее придет, наполнит тебя доверху и снова осушит одним залпом.
И это будет продолжаться снова и снова во всей протяженности твоих перевоплощений.
Ну, что же мальчик, расти! Расти в себе ростки коллективного мужества, мужества баранов, отдавайся ей через рот.
На мгновение посмотри на ее фигуру, затянутую в кожу мертвого живого. Она носит на груди красное, она носит красное на рукаве. На ней пояс безбрачия. Посмотри, она же - черная девственница! Все это время она была... Ее взгляд не знает, что значит быть женщиной. Ты даже не осознаешь вариантов ее игры. Она подчинит тебя, а ты и не заметишь. Мало того, она заставит тебя думать, что это ты покорил ее. Взял ее по закону сильного. Сильного? Посмотри ей в глаза, малыш. Это - глаза убийцы. Ах, как жаль, что ты не видишь того, что вижу я.
Я мог бы рассказать тебе больше, но вы слишком быстро проходите мимо. И оставляете меня наедине с неразгаданной загадкой жизни. Что пробудило ее из черноты слепого совершенства?
Ну что ж, мне пора. Пришла моя любовь.
Мальчик, играющий в мужчину...
***
Иногда, я думаю, что... И хотя, в последнее время это случается все реже и реже, кто-то не дает мне покоя криками: ''По утрам Нил надевает свои перчатки из солнца!'' Все прошло, но... Где вы были прежде, женщины-голод, женщины-тоска?
Упоительные вещи происходят между тобой и мной. И ты, и я... негодование снега, ручьи убегают, река спермы в твоей озябшей долине. Все это мы - старые друзья. мужчина и женщина.
Я знаю, как обольстить, ты знаешь, что я это знаю и наоборот. И нам это нравится. мужчина и женщина.
Но, мы помним: наши руки убивают друг друга в моем кармане. Твои губы или мои? Лишние люди - они оберегают нас... Твои и мои. мужчины и женщины.
Тогда... теперь, когда мы создали щиты, зеркальные щиты...
- Как ты думаешь, несмотря на все это, мы, все-таки, трахнемся?
- Может, трахнемся, Саня, а может и нет.
***
Нет ли здесь обмана? Обмана вверенных друг другу поцелуев... поцелуев наверняка. И когда прошлое подернется зыбкой плесенью роскоши, где будем мы все? На мраморе алеи вздохов и терзаний? Призрачные кумиры, кумиры потерянные в лабиринтах, что же станет с вами? Уйдет ли, полюбит ли, независимо от пола и вероисповедания или, по простому, продаст за кружку дешевого эля в серебре подземелий, когда горы уже не горы, а сладость приходит с опытом, умудренная, вымученная сладость? Как мальчик любит девочку, как девочка становится женщиной еще и еще, и уже не важно, с кем и когда, потому что есть в запасе отмазка - внутренний мир, в который хуй не пролезет, не проползет... А потом проползет.
***
Они там не хотели умирать, особенно, когда пили чай. И то, что никто не мог им помочь, тоже было их вызовом. Никто не любил так молча, как они. Их руки всегда напряжены, они ищут, но там, откуда ведут следы исчезнувшей девушки, нет места зеркальным зверям прошлого, и они не хотели умирать там.
***
Уходим, дружище, уходим. Здесь нам не место. Наши сердца отбивают ритмы будущего, страшного будущего. В поисках... когда прет... Когда не прет...
Боги закрыли глаза, захлопнули уши, оставив себе свою трусость.
Калигула умирал. Маленький император с картонным мечом. Боли нет, смерть повернулась спиной, а голос все жил в хрустале. Надломленный похотью голос.
Мы, те кто стояли на крышах, с гнилой черепицей сбрасывающих свою старость, свой клоунский грим, мы, кажется, что-то искали?
Мы, кажется, что-то нашли...
***
Мои друзья - самые прекрасные люди, каких я когда-либо встречал на этой трудной земле. Смелые, красивые мужчины и женщины, божественность, которых позволяет им дышать под водой. Я очень люблю их.
***
Поэзия - это неизлечимая болезнь со своими периодами затишья и рецидивами. Поэтому не бойся, крошка, стихи придут. Когда живешь честно, это единственное в чем можно не сомневаться.
носорог.
Когда ему сказали, что клетки не выдерживают птиц, те были уже на свободе. Носорог проходил мимо воды, мимо слов. Прятался в интервалах, наматывая нити мира на свое веретено.
Мария вышла из Африки, Хуан встретил ее на своей земле. Там где проходит носорог, легенда схоронила их любовь в кайфе, в хрустале.
Старый носорог в преддверии ада, когда звери истины назовут тебя братом, а псы часов пустятся по следу, впустишь ли ты нож ночей в свое сердце?
Говоря: ''Это он!'' - показывают пальцем в синее, пурпурное, красное. в радугу. Ну, и там дальше вся эта хуйня, о том , что он является частью другого мира.
***
Тысячи самых прекрасных птиц проносятся мимо со скоростью пламени. Каждая живет отдельной, осознанной жизнью, и каждая из этих жизней намного чудеснее, честнее, чище, чем моя собственная.
Мне остается лишь околдовано пытаться запомнить, то, что так неуловимо из глубин моего несовершенства. Остается только мечтать, что когда-нибудь я все таки осмелюсь схватить одну из них. Я попытаюсь остановить ее, но скорость будет настолько высока, что мне сразу же оторвет руки. Будет больно, но не долго. Следующая птица врежется в позвоночник и он закипит, но я не увижу этого. Из глаз вырвутся еще две, даже не успевшие заметить преграду на своем пути, и когда каждая из этих птиц унесет на себе сгорающую частицу меня, я , как и эти строки обретем, наконец, предельную для бескрылых скорость и понесемся с такими же как мы прекрасными птицами к одним только нам ведомому югу.
Такого объяснения ты хотела?
Тысячи самых прекрасных птиц проносятся мимо со скоростью пламени.
Тысячи самых прекрасных птиц
тысячи
ПИСАТЕЛЬ Нет ничего ужаснее, чем быть писателем.
Тебя подгоняет смерть. И нет времени на то, чтобы помочь им себя любить.
Когда сидишь на очередной кухне, с очередным клочком бумаги... Писать на всем, что есть под рукой. Писать через слово, через жизнь. Помнить одного парня - он... Заря нашла его мертвым.
Они вспоминают о смерти только в ночных кошмарах или скучными вечерами с болтовней о том, о сем. Они называют это интересной беседой.
А тебя на всех этих кухнях мысль о ней сжигает, как ревность к невесте, которая спит со всеми, кроме тебя. Продает тебя с потрохами.
Когда она придет, постель будет уже пуста, а до того выплескивай свое семя на чистые простыни формата А4, выплескивай все то, что помогло бы им любить тебя. Ведь ты всегда любил писать на чистых, формата А4.
А теперь, впрочем, как и всегда, нет денег... Одна комната. Спит мать. Жена с ребенком в больнице. Обычная история - хорошая история.
Все будет хорошо. Пора уезжать, а ты все ждешь кого-то. Пора понять - ты один.
Нет ничего чудеснее, чем быть писателем.
Хотя, всегда любил чистые А4, на использованных обрывках чужих ночей пиши через слово, через боль нескончаемую книгу. И грязь становится образом, скрытым в тишине.
Писатель - затасканное, как шлюха, слово. Каждый раз - новая жизнь. Новая простыня, новая женщина - грязная, любого формата. А смерть меж тем играет в догонялки с жизнью. Та, как девочка, которая ужасно боится, но хочет ебаться, убегает, прячась между березок, кипарисов и пальм. Беги, беги, моя малышка. Смерть все равно догонит и трахнет тебя, а когда ты захочешь еще, ты вернешься и побежишь снова.
Каждый писатель мечтает только о страдании и боли.
Нет ничего ужаснее, чем быть писателем
***
Пикантные подробности совместной жизни, как вы востребованы обществом именно сейчас, в момент, когда живое становится мертвым, а голубые змеи дыма опутывают губчатые корридоры легких и жалят мозг; но от меня тебе не добиться своей жвачки, мозг-рот. А если я дам ее тебе, создание из розового металла, что получу я взамен? Новые билеты в новую жизнь?
Реки в моих венах, как вы глубоки, как рветесь из берегов, но стальные тиски инстинкта, обустроенного с прелестным комфортом: и этот диван, и эти конфеты, и эти глаза... Глаза-поединок, глаза-катастрофа. Все это лишь гонит вас дальше. И яд, сброшенный в реки, яд не прошедший очистные сооружения, жалит мой мозг, наполняет мой пенис. Пенис-галлюциноген, кабель высокочастотного тока, генератор мысли в чужих головах, истинное стремление которых творить необъяснимое - свои чары...
Чародеи умирали один за другим. Они уносили с собой свои секреты.
***
Два месяца, целых два месяца меня не было. Было по другому: слепые псы с разорванными губами, черная пена на сгнивших без боли клыках. Прозрачные лабиринты, зеркальные корридоры. Зеркальные с одной стороны.
Светлая грусть закружила лаской, с комариным писком пришла услада. Голод, цвет становится зыбким. То, чего раньше не было - появилось.
- Спать нельзя - он опять был один, - здесь спать нельзя.
- Спи, спи - шептали стены - тебе нужно выспаться, спи, спи, спи.
- Глупые серые тени, ваша шерсть не успеет сгореть от моего дыхания, а я буду уже далеко.
Не исполнилось, не настало. Голод, любой цвет отвратителен. Запахи звукоряда, руки - ты говорила - руки? Смех после прогулки вверх по течению времени. Бесконечная лента удовольствия. Грустная кожа, голод. Эмоции. просверленное солнечное сплетение. Твои косы - новые лучи, новые!
Старые негативы, мертвая змея - мой танец в твоих ладонях. Ты хочешь? спасти? меня? моя? королева.
Не исписанное поле: рыбы, девы, дельфины - милые, милые мои палачи.
Но хватит об этом. Выхода нет. Голоса нет. Нет свободы. На моем плече свастика кровожадных безумцев.
***
Я не верю в преграды, но они существуют, я не верю...
последние ночи всегда пользуются спросом, какие-то оголтелые барышни-бабушки в своем бессознательном порыве сожрать твоего лучшего друга, обесцветить твою кровь,
выцедить эритроциты, голос ломается, люди - это секс,
люди - это плохо,
где этника?
города уходят под воду, радиус 111, черные шеренги бескрылых дроздов, что-то произошло, женщина-зверь, соболя в хрустале, пресс(а?), сбрасывая зиму, лаская лед и ночи в другом стиле,
не уходи, здесь еще много интересного,
лаская лед в стттттаккане, женщина-смерть сбрасывает соболя, зима в хрустале, метод обезврежен, ударить актера, холод пожирает мои следы, заметая эритроциты,..
необходимость преграды,
преграда.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ противники этого долго не могли согласиться со смертельной обязанностью быть настороже . голова провально двинулась в сторону пищи, инстинктов и прочего, прочего. уходим ветер стреманул в спину и промазал. три дня в объятиях смерти. причалы уходили покидая корабли, что-то промотала, что-то не запомнила, но дигги-лу, дигги-лей ни когда не покинут твоей пожилой гавани. там ведь - теплый песок и белые скалы. вулкан моей мечты, пожар в моих легких. впрочем от всего этого ужасно воняет словами.
аврора вышла поглядеться в зеркало моего эго. выставка, которую она посетила за час до этого утекала через пальцы наклавиши, в четыре руки отбойная наковальня поэзии получила но вые шлепки.
кто-то выходил в телевизор она пре дпочла форточку на улице показывали снег. обреченные
дневник возобновленный карликом, который жил по соседству два года назад. я помню его корявые ноги, шею уходящую и руки трясущиеся от не праведного гнева в черном гоневе прошлого.
аврора решила приступить к серьезным делам да лай лама, где за этим поворотом я встретил тебя: ты была больна и прекрасна, но ведь я искал точку соприкосновения материи, с чем бы там ни было
ночь скинет накидку
ночь снимет шляпу перед тобой, возлюбленная моя аврора
Он определенно думал о чем-то другом, когда
Так или иначе мы все все знаем и соглашаться с этим или нет и все другие слова те напротив голосами они цепляются за камни и все просто все возможно но тем не менее
Единственный способ обойти слова - это молчание.
-Привет!
Эжен зашел в бар.
-Привет, Эжен!
Потом, кто-то говорил, что в баре играла музыка.
Эжен подошел к стойке.
Его фамилия была Галуас, поэтому, когда о нем спрашивали на улице, всегда вспоминали: '' А, Эжен-сигарета! Ну, как же, как же - знаем. Он в баре''. И тот, кому он был нужен всегда находил его у стойки, где-то на пути от похмелья к похмелью.
-Привет, - Эжен кивнул бармену - я знаю, как тебя зовут... - огонь слизнул слово - ...а ты знаешь, что нужно мне.
Бармен налил.
Огонь умирал в его легких.
-Была ночь, - говорили потом, и еще добавляли - у нее в руках была шляпа.
Ее звали... Ну да, точно - Катрин! И прозвище у нее было Катрин-шляпа. Это потому, что никто в квартале не видел ее волос.
Ее глаза видели, ее рот говорил, но это все, что было в ней от человека. В квартале ходили ветры слухов и жаворонки подворотен разносили эти песни злобы и зависти.
-Ведьма, ведьма - уж я то понимаю в этом толк.
-Не знаю, что-то в ней есть...
-Да, да вот и сигарета нес эту чушь. Оставил бы ты парень это дело...
Бар замер. Шляпа Катрин была у нее в руках, и голова ее была непокрыта. Ее глаза видели, но сегодня они видели только Эжена. и ее рот говорил к нему
-Привет, Эжен
-Привет, Катрин
-Время твоего изгнания прошло, ты снова можешь одеть крылья.
Эжен улыбнулся, допил виски, на выдохе умерла сигарета
Бар вздрогнул, когда улыбнулась Катрин. На ее голове шевелились змеи.
P.S.
- ...Ну и как я тебе?
- Ты красивая
- Я так соскучилась, любимый мой
- Нежная моя
- долгожданный
- единственная
- единственный
-............................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................
бог - это погруженное внутрь самого себя излучение. а я до сих пор не могу решить для себя проблему сумасшествия,. но руки мои чисты обагренные кровью, кровью спасителя. еще не высохла рана еще не высохла
драконы и смежные с ними твари пожирая огнь друг друга сторожите золото разума, мы все равно разрушили время. я последний из выживших пишу свой последний отчет и боги оставили нам свою глупость. проездом я был на этой планете но корабль ушел.
что я буду делать в завтра которое не существует месяц,
два
три
четыре
пять
шесть
семь
восемь
девять
десять
одиннадцать
двенадцать
тринадцать
14
15
16
17
18
+
+
+
+
+
+++++++31 32 33
34
35
37
тридцать 8
3 девять
сорок ебануться можно уже сорок
пиздец.
Шагая сквозь частую сетку образов увлекаясь как призрачной влагой в сухой ночи то тем то иным, видел: насколь же ясно неопределимое солнце моего арама, мой ЙййихххаййЙ так же связанный по рукам и ногам
я
раскаленным ядром
летел
к
себе
на
встречу.
маг в раскаленной до зари ночи куда несет тебя река пунцовых роз. их шипы нежат твое тело. жала черных пиратов направлены в грудь они еще не знают о червивом сердце.
престол ждет тебя, чугунный апостол любви
таинственные взгляды прилипают друг к другу таинственные до первого поворота
там в уголках глаз величественные и не постижимые слезы-титаны встанут на страже моторы заработают в правильном ритме и слова потеряют свой блат чужеземный переворот внедрение вкрасный шар выброс первой ступени
давайте разгоним эту ракету! кто-нибудь привезите сюда наркотики!
все очень чисто за исключением случайных людей - те несчастны по своей сути - им это нравится
напротив меня алфавит, но он не в порядке его связи весь ма условны и то сочетание что постоянно вызывает его к жизни очень похоже на изв лечение какой то странной давно утерянной мелодии
победа или поражение? кто может дотронуться до понимания этого пусть первый бросит в меня камень.
нам не сломать эту перегородку, не разбить стены реальности - их тоже нет.
шагая сквозь частую сетку образов
шагая сквозь частую сетку
шагая сквозь сетку
шагая сквозь
шагая
сквозь
частую
сетку
образов
|