В тот вечер мне надо было встретиться с одной моей приятельницей. А в тот день не то, что встречаться с кем-то, даже просто выходить из дома не хотелось. Бывает такое настроение, когда хочется послать всех на х#й и самому пойти вместе с ними. Сами понимаете, что вломак идти. Да и не пошла бы...если бы не лучший друг, позвонивший в тот самый момент, когда рука моя тянулась в направлении телефона, чтобы набрать знакомые цифры и отменить стрелку. Друг сказал, что у него есть косяк, но он, хоть убей, не может раскуриться один, западло, говорит, да и трава была, по его словам, просто убийственная. Ну что делать, от такого предложения грех отказываться, я быстро оделась и через 15 минут увидела друга, мерзнущего на остановке. Ну дальше неинтересно, мы пришли в какой-то знакомый подъезд, поднялись аж на 10 этаж и деловито выдули всё. Трава была мягкая и если и зацепило, то самую малость, по крайней мере, если бы я не курила вообще, то ничего бы и не заметила. Я немного расстроилась, лучше вообще не курить, чем такую беспонтовку, только дразнить себя. Сказав это другу, который тупо мотнув головой что-то промычал в ответ, я заметила, что его-то как раз накрыло. Мне стало совсем обидно. Вниз мы пошли пешком, я достала сигареты и начала прикуривать. Но странное дело! Я достаточно долго держала кончик сигареты в пламени зажигалки, но она упорно не хотела прикуриваться. Ну никак! Я остановилась...это вообще была определенно странная сигарета, у нее был необычный фильтр, колючий, из него что-то сыпалось... и вообще это был не фильтр....тут до меня дошло, что случилось, я перевернула сигарету нужной её частью ко рту и прикурила. И в этот самый момент в моей голове промелькнули две последние мысли: первая - что мое зрительное восприятие мира сейчас подобно резко включенному фильтру sharpen в фотошопе, да и не только зрительное - звуки стали настолько четкие, ясные, какие бывают только при воздействии чего-нибудь на мозг... а последней мыслью было то, что трава действительно убийственная...Друг вяло махнул рукой и, издав в пространство нечленораздельный звук, пропал. Кстати, я прекрасно понимала его язык тогда, и звук значил примерно "Пока, я тебе позвоню завтра, будь осторожна!"

     Я шла по улице одев заранее припасенные темные очки, что защищало мои глаза и мой мозг от нежданных взглядов людей, ведь мой мозг был открыт, и мне вовсе не хотелось, чтобы каждый мог творить там беспредел ...Идти по прямой было сложно и тяжело, коленки подгибались, сказывалась сила притяжения, но я упорно шла вперед, потому что меня уже ждали. На самом деле, идти гораздо легче, чем стоять, когда стоишь, кажется, что вот-вот опрокинешься на спину, по крайней мере, дул ветер и меня реально начинало качать, настолько, что пришлось прислониться к столбу спиной и обхватить его, где можно, руками. Бабка с сумкой на колесиках посмотрела на меня с такой укоризной, что хотелось рыдать. Лицо бабки приблизилось к моим глазам, увеличилось в размерах и я увидела страшные клыки и мертвый взгляд ведьмы. Сил сражаться с ведьмой не было, я отвернулась; когда подъехал трамвай, бабка, как ни в чем не бывало, грузилась в него.

     В трамвае было весело, лица людей вытягивались в непонятные белесые фигуры с трагически искаженными ртами, а что было за окном, я решила не смотреть, дабы быть в состоянии идти дальше. А дальше было метро. И дальше была стая ментов; у ментов был вечерний моцион и время ловить жертву. Стараясь красться по возможности незаметно, я проникла к заветным автоматам, которые пропускали под землю Все-таки у ментов есть интуиция, как у волков: они не видели меня, но, когда я прошла мимо, все, как по команде, начали принюхиваться, вертеть головами и потом, разделившись , резко покинули вестибюль, кроме одного, который продолжал оглядываться.

     В метро я спустилась с чувством нелегально перешедшего границу, с торжественной улыбкой на лице и даже я... не помню точно, делала разные торжествующие жесты. Люди не оглядывались, но смотрели почтительно, некоторые, с завистью... Но тут все хорошее настроение как рукой сняло - я поняла, что если упасть на рельсы, то на тебя наедет поезд, и вообще, электричеством сначала убьет, короче, хана наступит, и что я обкуренная просто в каку, и если меня толкнуть, то я очень легко упаду. Я покрылась холодным потом и тихо отошла к середине платформы, тут на меня реально напала такая измена, что я довольно долго сидела на скамейке и не могла встать...

     Но тут пришел уже, наверное, 10й поезд, и чувство долга заставило меня подняться и, закрыв глаза, сделать несколько шагов по направлению к двери вагона. Обошлось. Я жива и я еду вперед! Эта мысль привела меня в такой восторг, что я тихо засмеялась. Сидевший рядом парень осторожно покосился в мою сторону и, кашлянув, отодвинулся. Но это меня не смутило, я немного повертела головой и тут до меня дошло, что все в метро что-то делают, и мне тоже надо что-то делать, я решила достать что-нибудь из сумки, но тут меня ждало неожиданное предательство. Предали меня руки. В первую минуту мне показалось, что они, сложенные замком на коленях, просто срослись в единое целое. Мне стало жутко. Я стала дергать их в разные стороны, чтобы расцепить, но ничего не вышло...

     Тогда я досчитала до 10-ти и руки разошлись сами. Пронесло, подумала я, и решила не зевать, чтобы не пропустить следующий подвох, который коварная трава готовила мне в отместку за то, что я не сразу признала её потенциал.

     Не помню как я вышла на улицу, но первое, что я поняла, это то, что слишком ярко светит солнце. Слишком. И что стоит подруга, которая меня ждет. Я с трудом подошла и, кажется, даже сказала нечто вроде "привет!". Дальше было очень просто: она говорила, я слушала. Точнее, старалась сидеть прямо, хотя мне хотелось лечь прямо на тротуар и заорать. Потому что мне стало классно. Только мне стало немного неудобно, потому что только к концу встречи я поняла, что со мной разговаривали, и вообще, что я с кем-то встречалась. Тем не менее, почти не обиделась она, подруга моя, она все поняла...

     Час пролетел как минута, и, довольные, все поехали по домам. По пути домой я валялась где-то в середине поезда на диване в вагоне и, может быть, тихо пела песенку про Маленькую Лошадку, люди смотрели с опаской, молодежь с завистью и пониманием, кто-то подходил, и с ними я вела разговоры о вечном, хотя... может, это и приснилось.

     Дома я решила, что спать нельзя, потому что еще рано, и села читать. Не получилось, буквы расползались и я не успевала соединить их в слова, тогда я включила телевизор, но ничего не поняла. Стало страшно. Мне показалось, что я сошла с ума. Кто-то звонил. Как потом рассказали, по телефону я очень печальным голосом объясняла, что я не могу говорить, и просила перезвонить попозже. Люди решили, что у меня что-то случилось. Но на вопросы, "что", и "не заболела ли я", я отвечала еще более печальным голосом, что мне теперь хорошо... Заснула я у себя в кровати почему то прямо в пальто.

     Поутру, наливая в чашку с кофейным концентратом кипяток, я обнаружила, что вода выливается из чашки. Решив, что это плохо, я поняла, что надо что-то предпринять, надо выровнять чайник. Обдумав все это, я так и сделала. Короче, х***я вышла, то есть я проснулась обкуренная, и меня не отпускало аж до 3 часов дня. Потом я дня 2 пила воду и болела...

     Вот такая история. Может, смешная, может, нет. Тем не менее, это был самый сильный мой трип. Я на него не в обиде. Потому что действительно было слишком хорошо, слишком - я не могла даже осознать насколько....Как сказал один мой приятель, "можно не курить дурь по одной причине: в слишком большое го**о превращается мир, когда отпускает".