От авторов

     

     Цель данного исторического исследования состоит в том, чтобы пролить свет истины на некоторые периоды жизни всем известного так называемого русского и псевдоабессинского великого поэта ПУШКИНА А.С.

     Все мы привыкли думать (хотя, что там думать, нам это с самого рождения вдалбливали в голову), что Александр Сергеевич является исконно русским поэтом. Но смею вас разуверить - это далеко от истины, которая где-то рядом. На самом деле все не совсем так, как нам говорили преподаватели по литературе... Впрочем, все по порядку.

     Согласно историческим данным, Пушкин по происхождению вовсе не русский, а китаец. Все дело в том, что еще во времена Петра Великого группа Африканского спецназа выкрала у китайского императора Сунь Вынь Хуя его ребенка и продала знаменитому африканскому извращенцу Ганнибалу. После продолжительной обработки Александр Сергеевич (до этого его звали Сунь Хуй в Чан) сломался. Он даже согласился на пластическую операцию, которая изменила его желтоватый цвет кожи на смуглый (кстати, ее проводили в клинике всем известного Захера Мазоха). Вот именно из-за этого в миру и возникло выражение типа "Ай-ай-ай, убили негра". Но давайте, дорогие читатели, вернемся к Ганнибалу. В свое время он просто мечтал развить агентурную сеть на просторах России-матушки, и это ему удалось при помощи нового прибавления в мужской гарем в виде молодого чернокожего мальчонки. Позднее, когда Александр Сергеевич достиг 18-летнего возраста, Ганнибал отправил его в Никарагуа, где Пушкина зачислили конюхом в Краснознаменную дивизию никарагуанских казаков. Но сама дивизия была лишь ширмой. В реальности она представляла собой ни что иное, как разведшколу, владельцем которой был небезызвестный всему миру величайший педофил всех времен и народов, яростный фанат шоколадок - Нельсон Иванович Мандела. Кстати, в прошлом он оказал неоценимую услугу Джавахарлалу Неру, лишив девственности его дочь Индиру Ганди при помощи бивня слона. И не удивляйтесь этому факту. Ведь несмотря на то, что в Индии много других предметов для потери девственности, старушка Ганди (в девичестве Ауэрбах) предпочла именно бивень слона Хатхи из сказки Киплинга. Для не читавших напомню, что эта сказка повествует о мальчике-волке, родившегося на свет в следствии зоофилического акта между самцом гомосапиенса и волчицей. Но не станем Вас, дорогой читатель, загружать подобными историко-филологическими изысканиями. После прочтения данного величественного манускрипта вы поймете, насколько же вас наебывали в школе относительно Пушкина и ему подобных самозванцев сионизированные коммуно-фашисты из ложи Луначарского-Крупской.

     

     

     Глава 1. Доктор Милосердие

     

     Сергей Петрович Трупецкий сидел в своем кабинете на четвертом этаже института имени Склифосовского, рассматривая рентгеновский снимок легких больного. Темное пятнышко на правом легком навевало Сергею Петровичу печальные мысли.

     Для читателей, не сведущих в медицине, поясню, что затемнение при флюорографии означает ни что иное, как злокачественное образование или, проще говоря, рак. Звучит подобно приговору, который лишь в редких случаях подлежит обжалованию. Конечно, шанс выжить всегда имеется, но в таких случаях он не велик. На этом закончим этот краткий экскурс в медицину и вернемся к Сергею Петровичу Трупецкому.

     Отложив снимок, он взял стоявшую у него на столе бутыль С2Н5ОН и сделал несколько глотков этой волшебной жидкости. Спирт упал в его желудок и взорвался там маленьким алкогольным солнышком. По телу распространилась приятная теплая слабость. В голове появилась легкая тупость. Сергей Петрович достал из кармана брюк пачку "Беломора" и закурил. Глубоко затянувшись, он закрыл утомленные глаза и откинулся на спинку мягкого кожаного кресла. Правой рукой он расстегнул на брюках молнию и запустил в ширинку волосатую пятерню. Нащупав два теплых яйца, Сергей Петрович принялся их чесать, постанывая от наслаждения... За окном светило летнее солнышко, зеленела листва и пели птицы. Но Сергей Петрович не мог себе позволить долго наслаждаться трелью пернатых. Его ждали страждущие. Посидев еще пару минут, он встал, застегнул ширинку и накинул на себя белый халат. Ему предстояло совершить утренний обход, да и вообще дел была уйма.

     Выйдя в коридор, он наткнулся на двух пьяных санитаров, которые несли на носилках очередной труп, не выдержавший курс лечения.

     "Странно", - подумал Сергей Петрович, - "их лечишь, лечишь, а они мрут как мухи". С этими печальными мыслями он зашел в палату, в которой на больничной койке мирно спал без пяти минут собеседник Всевышнего. Сергей Петрович присел на край кровати и посмотрел на больного. Тот проснулся.

     -Доктор, как я рад вас видеть! - воскликнул больной, протирая заспанные глаза, - скажите, доктор, что со мной?

     -То, что я вам поведаю, голубчик, вас, видимо, сильно опечалит. Поэтому вам следует закурить. Это хорошо успокаивает нервы. - С этими словами он вытащил из кармана пачку папирос "Беломор" и протянул ее больному.

     -А это не навредит моему здоровью? - обеспокоенно спросил больной.

     -Ну что вы, голубчик, я же доктор и мне, как никому другому известно, что вредно, а что полезно человеку в вашем состоянии.

     Дрожащей рукой больной взял папиросу. Сергей Петрович дал ему прикурить. Больной сделал глубокую затяжку и изошелся неистовым кашлем. Все его тело сотрясалось, а изо рта вылетали кусочки легких и падали на кафельный пол. Когда приступ прошел, Сергей Петрович заговорил.

     -Вы вот спрашиваете, что с вами происходит, так я вам с большим удовольствием отвечу. (Сергей Петрович смаковал каждое слово своей пламенной речи) Как это не печально, голубчик, но у вас рак! - Больной с недоумением и даже с некоторым удивлением уставился на доктора. - И не стоит на меня так смотреть! Вы лучше вдумайтесь в сочетание этих букв! "Р", "А" и "К"! Как они приятно ласкают слух, какое звучание! Ведь это не простуда и не грипп и даже не воспаление легких и тем более не туберкулез. Это банальный рак!

     Услышав это, больной опять закашлял, но на этот раз еще сильнее. -Тише, голубчик, тише! Вы мне так всех больных перепугаете. Подумают, что я вас тут жизни лишаю.

     Но больной не унимался и закашлял еще громче и надрывистее. Еще минуту Сергей Петрович наслаждался страданиями несчастного, затем вытащил из-под его головы подушку и накрыл лицо больного. Кашель стал тише, но больному не полегчало. Он стал сопротивляться и, извиваясь всем телом, попытался стащить с лица подушку, поскольку последняя мешала ему дышать. Сергею Петровичу это явно не понравилось и он всем телом лег на подушку, пресекая все попытки больного избавиться от нее. Несчастный сопротивлялся недолго и через некоторое время затих. Сергей Петрович пощупал пульс и, удостоверившись в отсутствии последнего, позвал санитаров. Они не заставили себя ждать и по первому зову появились в дверном проеме.

     -Этого сначала в морг, - распорядился Трупецкий, - а потом, как обычно, на мясокомбинат.

     Санитары сняли одежду с мертвеца, переложили его на заранее приготовленные носилки и удалились, а Сергей Петрович отправился в свой кабинет. Лишь только он зашел и снял халат, как вдруг зазвонил телефон.

     -Алло, Трупецкий слушает! Что? С мясокомбината? Конечно, я на месте, соединяйте! Здравствуйте, Семен Георгиевич! Что? Ну, вы сами понимаете, работа такая. Нет, уже два груза к вам отправили. Что, один получили? Ну, второй скоро прибудет, я уже дал необходимые указания. Не беспокойтесь, задержек больше не будет. Что? Ну конечно, как обычно, мне вырезку и филе. Хорошо, до встречи.

     Положив трубку, Сергей Петрович подошел к окну и стал наблюдать за птичками.

     

     

     Глава 2. Санитары

     

     Санитары Витя и Сева несли носилки с безжизненным телом по бесконечным коридорам Склифа. Целью их путешествия был морг, в котором покоилось много мертвецов и сильно пахло формалином. Они уже подходили к лифту, но вдруг остановились.

     -Витек, давай остановимся и перекурим, у меня руки устали. Уж больно тяжелый этот типаж. - сказал Сева.

     -Ну давай, - сказал Витя, опуская носилки на пол.

     Сева тоже опустил носилки и извлек из кармана засаленного халата пачку "Marlboro". В этот момент из-под простыни, которая покрывала труп, свесилась безжизненная желтая рука.

     -Сева, смотри! - вскрикнул Витя. - У него перстень на пальце! Давай снимем! За него капусту в неплохую в ломбарде можно вырубить.

     Перстень действительно был красивым. Золотой, с большим красным камнем, видимо, рубином или гранатом.

     Сева осуждающе посмотрел на своего коллегу и сказал укоризненно: " - Я, Витя, не мародер и ты, думаю, тоже. От твоего предложения мне даже курить перехотелось. Давай, хватай носилки. Нам еще этого в морг нести надо. Саша уже нас заждался. А потом еще на мясокомбинат тащиться. Ну давай, пошли быстрее".

     Санитары подняли носилки и зашли в лифт. Двери закрылись, и это изобретение человека начало свой спуск в подвал, где располагалось огромное хранилище тел гомосапиенсов, не пригодных к дальнейшей эволюции.

     Начальник и властелин морга Александр Самсонович Смертин давно поджидал Севу и Витю около лифта переминаясь с ноги на ногу то и дело поглядывая на часы. На вид этому человеку было лет сорок. Лысый и небритый, он нервно курил. Наконец двери лифта открылись, и Саша излил на санитаров порцию отборного мата: "Блядь, ну вы воще пиздец, уроды! Машина уже во дворе стоит, шофер ждет, а их хуй знает, где носит! Давайте, берите тело и несите ко мне. Нужно еще эпикриз составить".

     Санитары молча занесли носилки с трупом в комнату и переложили тело на железный анатомический стол.

     -Ну все, теперь выйдите и обождите у лифта. Когда закончу, я вас позову.

     Санитары послушно удалились, оставив Сашу наедине с мертвым телом. Саша снял простыню с трупа и стал изучать его.

     При тусклом свете ламп тело мертвеца казалось слегка синеватым. Лицо его было искажено гримасой страдания, пальцы скрючены. Глаза выпучены, словно хотят выскочить из орбит. Труп лежал в неестественной для мертвецов позе.

     -Бля! Эко его перекорежило! - с ухмылкой сказал Саша и его слова потонули в длинных и темных коридорах морга. Затем он взял скальпель и склонился над телом. - Да, это будет достойным экспонатом для моей коллекции изысканных кушаний, - проговорил он вслух ухмыляясь. - Большой какой, наверное, сантиметров тридцать будет, - продолжал Саша, рассматривая поистине огромный фаллос мертвеца. Затем он аккуратно ампутировал его и, бережно поглаживая и убаюкивая словно младенца, отнес в холодильную камеру, доверху забитую подобными экспонатами. Постояв еще немного и помолчав, Саша позвал санитаров. Витя и Сева погрузили мертвое тело на носилки и скрылись в лифте, оставив Сашу наедине со своими мертвыми клиентами.

     

     

     Глава 3. Приятное путешествие

     

     На залитом солнечным светом больничном дворе стоял старенький крытый ЗИЛ. Шофер открыл кузов и помог санитарам погрузить тело.

     -Ну, кто со мной отправится? - спросил он, разглядывая санитаров.

     -Я поеду. - ответил Сева.

     Ну тогда лезь в кабину, - сказал водитель и пожал руку Вите. - Ну бывай, санитар. - С этими словами водитель сел за руль, завел свою колымагу и, сильно газанув, уехал.

     Витя помахал им рукой и пошел заниматься насущными делами.

     Машина выехала с территории больницы и поехала в направлении проспекта Мира. На улице практически не было народу. Солнышко припекало и отражалось сотнями зайчиков в окнах домов. Остановившись на одном из светофоров, водитель достал из-под своего сиденья литровую бутылку водки явно кустарного производства и одним махом осушил наполовину, после крякнул и занюхал подмышкой. Сева с опаской покосился на него.

     -Ты че это, мужик! - спросил Сева. В его голосе слышались тревожные нотки.

     Да ты, братан, не пугайся! - успокаивал его водитель, похлопывая по плечу. - Я от ейного действия увереннее веду свое транспортное средство.

     -Ну, раз так, то давай и мне глоточек, - уже спокойным голосом попросил Сева.

     Водитель протянул бутыль. Сева сделал несколько глотков прозрачной жидкости и поморщился от отвращения.

     -Ну и дрянь же ты пьешь, мужик! Где ты только ее берешь? - спросил Сева, продолжая морщиться.

     -Как где, знамо дело, у бабулек на Курском вокзале. Да ты рыло-то не морщи. Такое впечатление, что ты бензину или керосину глотнул. Ты еще глоток сделай, а дальше как вода проскакивать будет.

     Сева сделал еще глоток и ему стало легче. Он закурил и погрузился в легкую дрему. Голос водителя вырвал его из забытья.

     -Слушай, если мы немного задержимся, это ничего? - спросил водитель, тормоша Севу за плечо.

     -Думаю, что ничего особенно не произойдет, а что? - спросил Сева, - дела какие-то есть?

     -Да ты понимаешь, мне другу мясца надо подкинуть. Он тут недалеко в шашлычной работает.

     -А где же мы ему мяса возьмем? - Спросил Сева, - Тот, что в кузове, предназначается для мясокомбината. Конечно, его можно ополовинить, но думаю, что Трупецкий уже сказал им, что мы целую тушу везем. А если доставим половину - как-то нехорошо получится.

     -Зачем его половинить, мы ща новый труп отыщем! - воодушевлено восклицал водитель, прикладываясь к бутылке и вертя баранку.

     Машина свернула в переулок.

     -Как это новый труп? - Сева с недоумением посмотрел на водителя, - Где же мы труп средь бела дня организуем?

     -А вот он, труп наш родимый!- водитель указал на старушку, которая выходила с сумками из подворотни.

     Шофер переменился в лице и, хищно улыбаясь, еще сильнее впился в баранку и вдавил педаль газа в пол. Грузовик взревел и, выпуская клубы черного дыма, рванулся вперед.

     Старушка оглянулась. Почуяв неладное, она резво пустилась наутек. Ей явно не хотелось отправляться в мир иной, но где старой карге тягаться с мощным ЗИЛом.

     -Прибавь газу! - закричал Сева,- уйдет ведь зараза!

     -Куда она денется! - в пылу азарта и алкогольного угара прокричал водитель. - Ща мы ее сделаем! Она не уйдет, у нас мощи больше! - Он переключился на третью передачу, и грузовик поехал быстрее.

     Бабку они догнали быстро. Но произошло непредвиденное. Пробегая мимо подъезда, она попыталась заскочить в него, но Сева среагировал молниеносно. Открыв дверь кабины, он сильно ударил явно не ожидавшую такого поворота событий бабульку. Та грохнулась на асфальт и несколько раз кувыркнувшись, упала и околела.

     Шофер остановил грузовик и опять приложился к бутылке. Залпом осушив ее, он перевел дух. Ну ты, пацан, даешь! - улыбаясь, сказал он. - Если бы ты не ударил ее, ушла бы, старая кляча!

     -Ты тоже мужик что надо! - говорил Сева, похлопывая по плечу водителя. - Шумахер со своей Формулой отдыхаект. Прям Найджел Менсел, бля буду!

     Покончив с комплементами, они направились к бабульке, лежавшей на асфальте в неестественной позе. Ее голова была расколота, и из трещины сочилась кровь вперемешку с серыми мозгами.

     -Ну-ка, ты на голову ей пакет натяни, - обратился шофер к Севе. - Самое ценное утекает из ейной репы.

     -Не понял, что это ценное утекает?

     -Ну ты даешь! Прям как первый день на этом свете живешь! Мозги - это у них самое вкусное!

     Сева покопался в одной из сумок, которую старуха так и не выпустила из рук. Найдя целлофановый пакет, он надел его на голову бабке. Покончив с этим, Сева с водителем закинули окровавленный труп в кузов грузовика и укатили прочь по тихой улочке, оставив после себя около подъезда небольшую лужицу крови вперемешку с еще теплыми кусочками человеческой плоти. Они спешили на мясокомбинат, где их уже поджидали мясники.

     

     

     Глава 4. Мясокомбинат

     

     Грузчики Вася и Дима внесли свежепривезенный и уже слегка позеленевший, попахивающий мертвечиной труп в разделочный цех. Сильно несло тухлым мясом и фекалиями, но грузчиков это не беспокоило. Вася достал из кармана грязных штанов флягу с самогоном и немного отпил, занюхав рукавом отвратительного вида телогрейки. Громко рыгнув, он вежливо предложил волшебный напиток своему коллеге. Дима, подобно пустынному скитальцу, томимому жаждой, жадно припал к фляге и стал поглощать живительную влагу. Уталив жажду, он повторил туже самую процедуру, что и его товарищ. Постояв еще немного и покурив, грузчики отработанными движениями подцепили мертвенно-зеленый трупешник специальными крючьями и поволокли к мясорубке. Труп был легкий и тощий, поэтому они шли быстро. Разбросанные кругом протухшие кишки, какашки и кости навевали тоску и уныние. Нормальный человек давно бы поехал башней, и стал одним из обитателей всем известного Кащенко, но у индивидов, тащивших тело, все было уже позади. И, чтобы не скучать, они вели глубоко-интеллектуальную беседу.

     -А чего это у него ялдак отрезан, - спросил, спросил Дима, указывая на то место на теле трупа, где обычно располагается детородный орган.

     -Да, коллега, молодо - зелено. Ну ничего, поработаешь подольше и все узнаешь. Но если интересно, то я тебя просвещу. - Вася остановился, достал пачку КАЗБЕКА и закурил. - Ты ларьки с хот-догами видел? - спросил он, выпуская дым из ноздрей.

     -Конечно видел, только я не понимаю, к чему ты клонишь?

     -Вот туда и клоню, что эти докторишки отрезают члены и толкают их в эти ларьки. Ты только подумай, людей мрет нынче много и соответственно пиписек тоже много. Вот и прикинь хуй к носу, сколько капусты вырубают эти белохалатники? Если член надлежащим образом пожарить или сварить, то ты ни в жисть не врубишься, что ялду жрешь.

     -И что, все это... - Дима осекся, так как к горлу подкатил комок. По пути на работу он плотно подкрепился хот-догами.

     -Ха! А ты как думал! Ты пойми, салага, что все коровки, хрюшки и барашки лишь видимость. На самом деле колбасно-сосисочные изделия есть ни что иное, как хуи человеческие!

     От такой новости Диму вырвало на труп. Он присел и закрыл лицо руками. Его трясло от отвращения. Он вытащил из кармана бутылку девятой Балтики и залпом осушил.

     -А ты впечатлительный парень. - Сказал Вася. - Ну ничего, со мной то же самое было. Сначала блевал, но потом привык. И ты тоже со временем привыкнешь. Нужно не заморачиваться на том, что кушаешь, и все нормально будет. Вот наш директор, так ему специально из Склифа отборные привозят. Он их солит и с пивом за обе щеки уплетает. Говорит, что вкуснее воблы. Ну все, хватит сачковать, нам этого еще разделать надо.

     И они побрели дальше.

     Выпотрошив труп, Дима с Васей забросили его в горнило мясоперерабатывающей установки и, рассортировав внутренности, покинули цех и вышли на улицу. Было время обеда и рабочий люд спешил набить свои желудки. Дима с Васей тоже были голодны и направились в столовую, около которой бегала стая дворняг в надежде перекусить на халяву.

     

     

     Глава 5. Человек с автоматом

     

     Человек в залитом грязью плаще стоял и чистил свой АКМ на Чистопрудном бульваре. Прохожие с опаской поглядывали на него, стараясь как можно быстрее удалиться. Проходящие мимо патрульные милиционеры тоже сильно забеспокоились.

     -Ствол на землю! - заорал один из них. - На землю, блядь, сука ебучая!

     Поддавшись инстинкту самосохранения, милиционер выстрелил. Очередь прошла мимо. Человек с автоматом взволновался и невольно нажал на курок.

     Один из мусоров упал, прошитый очередью навылет. Замерев в неестественной позе, он лежал без признаков жизни. Второй патрульный, пытаясь сохранять спокойствие, подошел к мертвому товарищу и пнул его ногой. Удар глухо чавкнул и потонул в безжизненной плоти. Милиционер понял, что его товарищ мертв. Затем он посмотрел на ботинки своего дохлого друга и, нисколько не колеблясь, снял их. Потом он взглянул на человека с автоматом. Прейдя к выводу, что произошло неладное, он попытался что-нибудь предпринять, но, как назло, мысли отказывались рождаться в его маленькой голове, и он решил продолжить патрулирование улицы в одиночестве.

     -Успокойтесь, успокойтесь. Ничего не произошло, расходитесь! - говорил он толпе зевак, окруживших труп. Убедившись в том, что люди начали расходиться, он пошел прочь по бульвару, насвистывая Аве Марию.

     Человек с автоматом постоял еще немного, явно обрадованный увиденным.

     -Клево! - сказал он вслух, поглаживая Калашников, который недавно приобрел за штуку баксов на Курском. -А главное - еще людей много!

     Человек с автоматом встал и стал продвигаться к метро. Проходя мимо одной из лавочек, он обратил внимание на древнюю бабку, которая тщетно пыталась подняться со скамейки. Она аритмично шевелила своими ногами, но те ей не подчинялись и старуха падала назад на скамейку. Такая сцена растрогала человека с автоматом до глубины души. По щеке скатилась слеза, и он решил проявить милосердие и избавил бабушку от страданий, пожертвовав для нее несколько патронов. Голова старушки разлетелась вдребезги, как спелый арбуз, обрызгав мозгами и кровью пробегавшую мимо стаю перепуганных прохожих.

     -У бля! Ни хуя себе! - человек с автоматом явно был в ударе и поэтому стал разряжать оружие, кося окружающих, подобно тому, как крестьянин косит траву на поле.

     Испуганные, люди пытались скрыться, но пули настигали их. То тут, то там время от времени раздавались предсмертные крики. Когда рожок закончился, человек отбросил автомат в сторону и достал из кармана штанов пять новеньких, еще пахнущих оружейной смазкой, гранат Ф-1. Вцепившись в кольцо одной из них зубами, человек в грязном плаще с яростью и наслаждением рванул руку в сторону. Чека отлетела, и выстрелы сменились взрывом. Клочья человеческой плоти летели в разные стороны. Чья-то оторванная голова залетела в окошко ларька, чем привела в неописуемый восторг продавца-азербайджанца. Но его восторг продолжался не долго, поскольку осколок гранаты вонзился в его сердце и он испустил дух. Затем человек в грязном плаще оприходовал оставшиеся четыре гранаты, вызвавшие примерно тот же эффект, что и первая.

     Успокоившись, он неспеша пошел к метро. Купив магнитную карту на одну поездку и миновав турникет, странный субъект спустился по эскалатору под землю и остановился на перроне в ожидании электропоезда. Народ, поглядывая на него с опаской, попятился в разные стороны. Тем временем из тоннеля вынесся пропахший потом и мочой поезд, который увез странного пассажира, перепачканного мозгами, в забрызганном кровью плаще, в черноту тоннеля. После удачной охоты ему сильно хотелось спать, и он столкнул на пол сидевшего рядом, как будто спящего, вонючего человека. Грязный и обосранный бомж свалился, даже не проснувшись. Он и не мог проснуться, поскольку в его спине торчал топор. Но человека, правда, уже без автомата, это нисколько не смутило. Он лег на лавочку и заснул тревожным сном.

     

     

     Глава 5. Операция без наркоза

     

     Санитары бежали по коридору Склифа, волоча за собой мужчину лет тридцати, который корчился и стонал от сильной боли.

     Но перед тем, как поведать вам о дальнейшем развитии событий, я вынужден сделать небольшое, типа лирическое, отступление и немного рассказать вам о самом больном, которому должны были удалить двенадцатиперстную кишку. Все дело в том, что медсестра-практикантка ради забавы принесла ему вместо воды бензин. Поскольку у больного не дышал нос (насморк заебал), то и запаха он не почувствовал. В итоге его скрючило и перекосило. Дергаясь в конвульсиях, он сполз на пол, но вовремя подоспевшие санитары принесли с собой обезболивающее в виде резиновых дубинок и быстро, натренированными движениями рук стали успокаивать больного. Тот застонал еще надрывнее. Санитары, не обращая внимания на стоны и мольбы о пощаде, поволокли бедолагу в операционную, где их уже поджидал Сергей Петрович Трупецкий вместе с анестезиологом, в прошлом мастером спорта по боксу, Васей. Ассистент Наташа Гнойничкова не заставила себя ждать и через минуту тоже зашла в операционную. Сразу после ее появления нарисовались санитары с больным. Мужчина сопротивлялся и пытался вырваться.

     -Будешь себя плохо вести, сука ебаная, операцию без наркоза делать будем! - сердитым голосом проговорил Трупецкий.

     От этих слов больной стал метаться по операционной, опрокидывая разные столики.

     -Вася, наркоз ему, быстро! - рявкнул Трупецкий.

     Анестезиолог, настигнув пациента, нанес ему сокрушительный удар в живот, затем апперкот, после которого несчастный упал, словно мешок с костями. Сергей Петрович подошел к телу и пощупал пульс.

     -Жив, падла! - ухмыльнулся он. -Ну что, коллеги, приступим!

      Сергей Петрович достал из стеклянного шкафчика большой кухонный нож с остатками запекшейся крови.

     Санитары положили больного на операционный стол. Когда приготовления закончились, Сергей Петрович приблизился к телу, размахнулся и резанул по животу больного. Обезумев от ужасной боли больной сел на столе, зажав кровоточащую рану. Его глаза едва не вылетели из орбит.

     -Вася, пидораз, тупой мудило, наркоз быстрее! - заорал Трупецкий.

     Вася не заставил себя ждать, и провел два прямых в челюсть больного. Тот упал со стола и потерял сознание.

     -Блядь, мы его привязать забыли! - воскликнул Сергей Петрович. -Санитары, свяжите этого припадочного!

      Санитары достали заранее приготовленную веревку и привязали больного к операционному столу. Сергей Петрович продолжил начатое. Профессионально орудуя ножом, он стал извлекать содержимое живота больного в специальную ванночку.

     -Наташа, пульс!? - спросил Сергей Петрович у медсестры-практикантки, которая флиртовала с анестезиологом.

     -Восемьдесят! - немедля ответила она.

     -Что восемьдесят? - спросил Трупецкий, продолжая оперировать.

     -А что пульс?! - спросила ассистентка.

     -Ладно, хуйня все. - Сергей Петрович сам пощупал пульс. - Бля, пульса нет! Наташа, адреналин в сердце!

     Не успев это сказать, Сергей Петрович почувствовал укол в сердце. В глазах потемнело, по телу побежали мурашки. Кровь прихлынула к голове. Это сказывалось действие адреналина.

     -Дура, сука ебучая, не мне, а трупу-у-у-у! - заорал Сергей Петрович. Но было поздно...

     

     

     

     Глава 6. Ангел в "Adidas"

     Адреналин делал свое дело. Распираемый энергией, Сергей Петрович выскочил в коридор и побежал прочь. В этот момент престарелая пациентка Склифа выходила из своей палаты. Ей очень хотелось справить малую физиологическую нужду. Но кто же знал, что это желание будет для нее последним. Пробегая мимо старушки, Сергей Петрович полосонул ножом ей по шее и продолжил свой марафон. Старушка схватилась за горло, пытаясь зажать перерезанную сонную артерию, из которой, неистово шипя, ринулась кровь. Но продлить свою жизнь ей не удалось. Она упала на пол, перепачкав стены коридора кровью, и стала отходить в мир иной.

     Добежав до лифта, Трупецкий остановился и прислонился к стене, в надежде перевести дыхание. Но не тут-то было. Сердце работало на износ и готово было выскочить из грудной клетки. Тем временем еще одна пациентка, бабушка лет семидесяти, выходила из своей палаты. Обуреваемый непонятно откуда появившейся страстью, Сергей Петрович повалил старуху на пол и воткнул ей в сердце нож. Бабка моментально околела. Она лежала с открытыми глазами и торчащим из дряхлой груди тесаком. В ее очах застыл немой вопрос: "Почему?". Но в порыве страсти Трупецкий не придал этому значения. Вытащив нож из уже мертвого тела, он сорвал с бабки одежду. Затем, отработанным движением расстегнул ширинку своих брюк, после чего извлек свой эрегированный фаллос и вонзил его в зияющую рану. Но это его не удовлетворило. Он перевернул мертвое тело на спину и произвел никрофило-содомический акт. В момент поистине атомного оргазма Трупецкий почувствовал, что за ним наблюдают. Он оглянулся и увидел яростно мастурбирующих санитаров Витю и Севу.

     -Ну бля, вы просто тупые извращенцы! Кончайте быстро! - закричал Сергей Петрович.

     Санитары кончили по команде и растворились в темноте бесконечных лабиринтов коридоров, оставив Трупецкого одного. Застигнув ширинку, он прислушался. Сердце больше не колотилось, а работало нормально. И тут его внимание привлек неестественно яркий свет в конце коридора. Сияние притягивало Трупецкого и он не сопротивлялся. Дойдя до конца, он увидел мальчика со светящимся нимбом над головой. Мальчик был лет пятнадцати, не больше, одетый в черную майку с изображением Бивиса и Батхеда, джинсы "DIESEL" и кроссовки "ADIDAS". Мальчик нервно оглядывался по сторонам.

     -Прет не-по детски! Пиздец! - восклицал он.

     Сергей Петрович с недоумением поглядывал на мальчика. Но мальчонка, похоже, не заметил присутствия доктора. Потом он сел на пол, достал пакетик с белым порошком, сделал на линолеуме две большие дорожки и моментально снюхал их через трубочку, которую сделал из пятисотрублевой купюры.

     -Бля, сильное дерьмо! Сука, прет! - кричал подросток. После этих слов он непонятным образом растворился в воздухе.

     -Все, крыша поехала... - прошептал Сергей Петрович, оглядываясь по сторонам. - Эй, мальчик, ты где? - позвал он. Но ответа не последовало. Трупецкий подошел к тому месту, где стоял подросток. Он тоже сел на пол. Но кроме как замысловатого узора на линолеуме ничего не увидел. Вдруг, он заметил на полу маленькую красную капсулу. Она светилась теплым розовым светом и сама просилась в рот. Сергей Петрович не стал медлить и проглотил ее. Но ничего не произошло. Трупецкий подождал еще немного. Вдруг стены коридора засветились всеми цветами радуги. От яркого света Трупецкий зажмурился. Когда он снова открыл глаза, то понял, что находится не в Склифе, а в совершенно незнакомом месте. Вокруг был лес. Шел снег и дул сильный ветер. Но Сергею Петровичу не было холодно. Неподалеку он увидел мальчика с божественным нимбом над головой. Только одет он был по-другому. На нем был белый балахон, с зеленой окантовкой и пацификом на груди. Лишь кроссовки остались теми же, что и были.

     -Мальчик, ты кто? - спросил Трупецкий.

     -I am ADIDAS angel, мудило. - ответил подросток пропитым голосом.

     -А я доктор.

     Мальчик опять растворился. Снег пошел еще сильнее. Вдруг Трупецкий услышал перепалку по-французски, доносившуюся из леса. Чувство страха овладело доктором, но любопытство и тяга к приключениям взяли верх, и он стал пробираться через ельник, дабы посмотреть, что там происходит. Неожиданно ельник закончился и Трупецкий вышел на огромную поляну, на которой разыгрывалась странная сцена. Двое людей, одетых в костюмы 19 столетия, выясняли отношения при помощи кремниевых пистолетов. Секунданты распивали "Куантро" неподалеку. Трупецкий понял, что это ни что иное, как дуэль. В одном из дуэлянтов Сергей Петрович легко узнал великого русского поэта А.С. Пушкина. Из этого наблюдения он заключил, что второго дуэлянта звали Дантес. Приемный сын и любовник голландского посланника в Петербурге барона Геккерена выстрелил первым.

      "Ай-я-я-яй, убили негра", - решил Сергей Петрович, мучительно извлекая из памяти содержание курса средней школы по русской литературе и оценивая ситуацию опытным взглядом хирурга. Пушкин согнулся и повалился в снег.

     Неожиданно из-за огромной ели выскочил знакомый Трупецкому по больнице подросток с "калашниковым" наперевес и выпустил длинную очередь по Дантесу. Пули прошили жалкое тело манерного французишки навылет. Падая в холодный русский снег, дитя страны Бордо, коньяка и шампанского, оказавшееся в этой дремучей дыре из-за того, что группа обдолбанных мудаков выкатила лозунг "Свобода, равенство, братство и no passerine БЛЯ!" (освободив из Бастилии нескольких бомжей, шизофреников, блядей и разрушив памятник средневековой архитектуры, охранявшейся государством - прим. автора.) , в последние доли секунды жизни в очередной раз вспомнило все. Этим "всем" были бесконечные кутежи с битьем посуды и бутылок о головы денщиков и своих сослуживцев-кавалергардов, великосветские балы, постоянное и беспорядочное траханье (без соблюдений правил безопасного секса, которым нас и по сей день зомбируют с экранов телевизоров) с первыми попавшимися благородными дамами и простолюдинками, ублажение плоти своего приемного папаши и, наконец, флирт с женой этого гребаного камер-юнкера Пушкина... "Бля, все, пиздец", - почему-то по-русски подумал Жорж Дантес и упал бездыханным. Сразу же подбежали секунданты.

     -Мы так не договаривались! - закричал один из них, но тут же вторая очередь отправила его на противоположный берег реки Стикс.

     Остальные спешно растворились в чаще дремучего леса. Мальчик тоже куда-то пропал. Трупецкий остался наедине с телом Пушкина. Но каково же было его удивление, когда мертвец ожил. Слегка покачиваясь, он пошел в сторону Сергея Петровича. Тот попятился, но споткнулся и упал в снег. Александр Сергеевич подошел к Трупецкому и помог ему подняться.

     -Александр Сергеевич? - спросил Сергей Петрович дрожащим голосом.

     -А ты думал, что Герцен? - вопросом на вопрос ответил Пушкин. - Да ты, мужик, не очкуй. Я не зомби.

     Сергей Петрович был явно ошарашен увиденной картиной. Но скоро успокоился. Пушкин помог ему подняться и они пошли к карете, которая была припаркована неподалеку. Пьяный кучер Ахмет мирно трахал одну из кобыл. Пушкин с Трупецким подойдя застали бедолагу врасплох. Испуганный извозчик выдернул эрегированный фаллос из вагины лошади в самый пик атомного оргазма и забрызгал своей спермой простреленный пушкинский сюртук. Одна из мутных капель повисла на указательном пальце поэта. Он лизнул ее. Жидкость была слегка солоноватого вкуса.

     -Бля, сперма! - заключил Александр Сергеевич. Потом он присунул кучеру на половину шишки (кстати, тот был не против акта мужеложства - прим.автора) и охотно совокупился с великим русским стихоплетом. После акта содомии кучер занял свое место на козлах, а двое людей сели в карету. Извозчик прокричал что-то похожие на "Let"s go, БЛЯ", и карета тронулась...

     

     

     Глава 7. Душа в улете

     

     Уплывая все выше от Земли, Душа Жоржа Дантеса печально взирала на остывавшие в воде, находящейся в кристаллическом состоянии вещества, бренное тело, в котором она некоторое время обитала. Особо теплых чувств она к нему не испытывала, ей куда больше нравилось обитать в оболочке Вергилия, несколько сотен лет тому назад. Именно существование в образе величайшего поэта Рима и вызвала резкую неприязнь к этому бездарному рифмоплету Пушкину, который и основ-то божественного стихосложения не ведал. Невежду надо было наказать. Жаль только, что Президиум Центрального Комитета Распределения Душ своим дурацким постановлением разрешал каждой Душе только единожды жить в теле поэта. Поэтому и пришлось действовать в личине этого бонвивана Дантеса. Правда, прошлое существование Души в облике знаменитого гражданина Великого Рима, дало себя знать и в тельце Дантеса. Выразилось это в склонности к педерастии.

     Тут внимание Души привлек человек, неспеша вышедший из леса. Оглядев поляну и заметив распростертое на снегу тело, он направился к нему, тасуя на ходу карты и напевая на мотив гимна Советского Союза: "Однажды в студеную зимнюю пору/Я из лесу вышел, был сильный мороз...". Приглядевшись, Душа узнала в "грибнике" очередного великого русского поэта-правозащитника, миллиардера, карточного шулера и лидера белорусских партизан-рекетиров, державших кокаиновый бизнес в республике Марий-Эл, старика Николая Алексеевича Некрасова, специализировавшегося на подрыве железных дорог и ведшего учет тех, кому живется весело, вольготно на Руси.

     Подойдя к трупу, который некогда был Жоржем Дантесом, Некрасов вежливо осведомился, не желает ли тот сыграть в "очко" (имеется в виду карточная игра, а не занятие анальным сексом - прим. автора.) . Не дождавшись ответа, Николай Алексеевич, заключил, что лежавший перед ним человек мертв и подумал, сжав кулаки,: "Вот она, еще одна жертва проклятого самодержавия!". Сняв шапку, Некрасов перекрестился, сбросил три карты, оказавшихся "тройкой", "семеркой" и "тузом", наклонился и, крякнув, стащил с ног усопшего оба яловых сапога. Затем он смачно поцеловал в лоб покойного и произнес: "Спи спокойно, дорогой товарищ!", закинул обувку за спину, предварительно связав её жгутом, и направился в сторону ближайшей деревни, обдумывая очередное дельце, которое должны будут совершить его головорезы-бульбаши.

     "Мародер гребаный!" - подумала Душа и поплыла дальше. Пролетая над лесом, она заметила двух дебилизированных подростков, блондина и брюнета, которые яростно мастурбировали, издавая при этом странные звуки и возгласы типа "клево" и "ништяк, mother fucker".

     -Holy fuck! Beavis, I am finishing now! V nature! - прокричал брюнет, вскочил и подбежал к дереву, затем воткнул свой эрегированный детородный орган в дупло.

     - Я вам покажу "входит и выходит"! - донесся из дупла голос депрессивного ослика Иа, которого намедни загнали туда обезумевший от конопляного меда медвежонок Винни и ошалелый от шаманских грибов кабанчик Пятачок.

     Баттхед в ужасе отскочил от дупла, при этом, сильно оцарапав кончик нежной крайней плоти о сучок, на котором висели остатки завязанного в узел голубого презерватива "Durex". От боли он кончил. Мощная струя белой липкой жидкости с ускорением в 5g с ревом унеслась в крону дерева. Раздался чавкающий звук разрываемой плоти, на землю посыпались бело-серые перья, вслед за которыми упала Сова, прибив пробегавшего мимо по своим научным делам Кролика. Роговая оправа его очков треснула, когда голова косого ударилась о лежавший по близости камень с надписью на иврите. Осколки линз -10 перерезали нежное горло Кролика как гильотина французского правосудия. Его голова покатилась вниз по склону холма.

     После ядерного оргазма Баттхед подошел к дуплу, из которого доносились стоны, и просунул туда голову.

     -Бля, Бивис, тут ослик и еще какой-то чувак! Они это... Ну, типа, трахаются...

     Бивис тоже подошел к дереву и, поддавшись любопытству, заглянул в дупло. Там его взору предстала величественная картина, достойная кисти Шишкина или Шагала. Кристофер Робин нежно целовал волосатые яйца ослика Иа. А тем временем...

     

     

     Глава 8. Ostankino trip

     

     Женя К. сидел в кресле и ковырялся вилкой в головке своего члена. Это занятие помогало ему расслабиться, поскольку он уже давно торчал на героине, а барыги все не было. Нервно поглядывая на часы, он выковыривал из складок своего натруженного пениса остатки фекалий после дикой оргии в компании Лёнечки П. и Миши О. Задница болела адски, и Евгению хотелось поскорее забыться в сладостной героиновой дреме. Вдруг в дверь постучали.

     -Войдите, - сказал Женя.

     Дверь открылась, и глаза К. расширились от удивления. Вместо барыги-героинщика в дверном проеме стоял, облокотившись на дверной косяк, невъебенный кабан. Судя по голдовой цепи с пацификом на ней, К. понял, что это не кто иной, как кровожадный гомосек-убийца Хрюша. В правой руке он держал MAGNUM-357, а в левой - сотовый телефон фирмы "NOKIA" подключенный к сети "БИ-ЛАЙН".

     -Ну что, Кисель, бля в натуре? - обратился Хрюша к перепуганному не на шутку мужчине, поигрывая револьвером. - Бабки приготовил?

     Женя замялся. Было видно, что Хрюша изрядно напичкан LSD, и Кисель стал мычать что-то невнятное про солнцевскую братву, полагая, что так можно запудрить мозги обезумевшей от кислоты свинье. Тем временем Хрюша прикрыл дверь, дабы их не беспокоили. Спустя пять минут он вышел из кабинета К. и направился к лифту.

     В тот момент уборщица Сара Абрамовна Цигельман шла по длинному коридору останкинского телецентра, волоча за собой пылесос. Ей предстояло убирать кабинет ведущего программы "Итоги" и главного героя немецких порнофильмов с участием Венского хора мальчиков. Открыв дверь, она остолбенела от увиденного. Ужас застыл в ее глазах. Очки поползли на лоб и там застыли неподвижно навсегда... На письменном столе лежало окровавленное тело Жени. Из анального отверстия торчала трубка сотового телефона "NOKIA", вся перепачканная говном телезвезды, из нее доносился нежный женский голосок, говоря что-то о недоступности абонента. Увиденное произвело такое впечатление на старушку, что та моментально отбросила копыта и испустила дух.

     Позднее весь телеэфир будет кипеть сообщениями о зверском убийстве в Останкино. Корреспонденты программы "Вести" заметят, что в этом замешаны палестинцы, поскольку К. испытывал явную неприязнь к лидеру ООП Ясиру Арафату. Напрашивается логичный вопрос: "Почему?". Да потому, что на одном светском рауте, который устраивало посольство Афганистана, К. и Арафат не поделили задницу Бенадзир Бхутто. Она, кстати, очень любила перепихнуться с двумя, и даже с тремя. Но больше всего ей нравилось анальное совокупление с самцами верблюдов.

     А в это время Хрюша ехал уже в другом лифте, который вез его в ресторан "Седьмое небо", что располагается на Останкинской телебашне. Там он решил обмыть удачно завершенное дельце. Столик давно был готов и Хрюша уже чувствовал вкус отборных желудей. Сев за стол, он достал пакетик с белым порошком и сделал на столе две жирных дороги. Разом снюхав обе, через соломинку от коктейля, он почесал копытом нежно-розовый пятачок и забалдел. Мир моментально стал красочней, в голове ощущалась ясность и трезвость мысли. Незаметно подошла официантка и поставила перед жирным хряком миску с желудями, Хрюша этого не заметил. Он наблюдал за панорамой Москвы. По улицам ехали шикарные иномарки с бритыми дядями, увешанными золотыми цепями в руку толщиной. То тут, то там бегали негры, перенося в ротовой полости героин. Их поджидали алчные покупатели. Все пестрило различными рекламными вывесками "Coca-Cola", "Pepsi", "Tampax" и прочей хуйни. Короче, костлявая рука Запада окончательно взяла за горло российского обывателя, подкупив его памперсами и сникерсами, а засланная шлюха и диверсантка, внебрачная дочь Геббельса и Монтгомери, любовница агента 007, - тетя Ася, подсадила всю российскую телеаудиторию на загадочную жидкость, оказывающую воздействие на умы граждан не хуже, чем отборный голландский LSD-25. А уж про "Ариэль" и говорить нечего. Поддавшись на призыв невестки Эммы Петровны о том, что "Ариэля" "достаточно и половины дозы" и поверив, что это "лучший порошок в Европе", люди нюхали его и при этом приговаривали: "безупречно чисто", имея в виду качество героина, привозимого из Лаоса и Камбоджи... Дебилизированные подростки Бивис и Баттхед, находящиеся в стадии полового оптимизма, овладели умами детишек, введя в их лексикон новые словечки "типа клево" и "все такое".

      И если устремить свой взор в сторону Запада, то можно увидеть, как оттуда накатывается эта наркотическая волна и разливается на территории России, превращая ее молодое население в стадо олигофренов, педерастов и ебаных репперов

     А ведь совсем недавно Хрюша вместе со Степашкой, который в данное время переметнулся на сторону буржуев и работает на МTV ассенизатором, были властителями дум маленьких детей, уча их культуре и морали. Да, было время... Хрюша смахнул копытом скупую слезу с небритой брыли и принялся уплетать свои желуди, приправленные кетчупом "Пикадор".

     

     

     

     Глава 9. На хате Пушкина

     

     Пока карета ехала по дороге, Трупецкий и не заметил, как заснул. Голос Александра Сергеевича вырвал его из забытия.

     -Все, приехали. - Сказал Пушкин.

     Дверь открылась и двое пассажиров вышли из экипажа. Кучер принялся за свое любимое занятие - мастурбацию. Пушкин и Трупецкий поднялись по ступенькам к открытым дубовым дверям, где их уже поджидал лакей, мужчина лет 45-ти, в котором Трупецкий без труда узнал Фиделя Кастро. Только одет он был не в военный мундир, как обычно, а русский тулуп и валенки. Кастро помог вошедшим раздеться.

     -Эй, ты, хуй кубинский, быстро отведи моего гостя ко мне в кабинет, - распорядился Александр Сергеевич, - а я пока посрать пойду.

     Фидель повел Трупецкого по винтовой лестнице на верхний этаж в кабинет Пушкина, который был весьма в запущенном состоянии. На огромном дубовом столе, заваленном пергаментом стояла банка соленых огурцов. Но овощи были весьма странные на вид и до боли знакомые. Привычно зеленый цвет отсутствовал напрочь.

     - Может быть водочки с солеными пиписьками желаем-с? - вежливо поинтересовался лакей.

     И тут до Сергея Петровича Трупецкого дошло, что в банке не что иное, как хуи.

     -А хуи то откуда? - спросил Трупецкий, явно не ждавший увидеть такого деликатеса в этой глухомани.

     -Да вот барин наш у провинившихся крепостных елдаки отрезает собственноручно. Вот только теперь все мужики в деревне, включая стариков без членов остались, - сетовал бородатый кубинец. - Один я не пострадал, поскольку Александр Сергеевич иногда не прочь... Ну вы понимаете, - Фидель засмущался и покраснел.

     Тут дверь открылась, и в кабинет зашел Александр Сергеевич. Он явно был раздражен и выглядел паршиво.

     -Что с вами? - спросил Трупецкий.

     -Да вот запор замучил. - Ответил Пушкин, почесывая жопу.

     Сергей Петрович пошарил в карманах своих брюк и извлек упаковку таблеток.

     -Вот, выпейте штучки две, это обязательно поможет. - сказал Трупецкий протягивая упаковку Александру Сергеевичу.

     -А что это? - спросил поэт, рассматривая пластиковую упаковку.

     -Это слабительное, самое эффективное средство при запорах.

     Пушкин извлек две таблетки и проглотил, запив рассолом из банки с хуями, затем удалился обратно в сортир.

     Не прошло и двух минут, как жуткий пердеж, схожий по звуку с пулеметными очередями, сотряс всю усадьбу. Некоторые окна разбились, не выдержав звуковой вибрации. Испуганные лошади, стоявшие у парадного подъезда заржали и понеслись прочь. Стая перепуганных ворон вспорхнула с деревьев и улетела.

     -Что это? - дрожащим голосом спросил Трупецкий.

     -Это, мил человек, наш барин, наконец, просрался, - радостно воскликнул лакей. - Слава тебе Господи! Хвала Аллаху! - восклицал Кастро неистово крестясь.

     Двери кабинета вновь отворились и на пороге показался одухотворенный Александр Сергеевич. Ковыряясь в анальном отверстии указательным пальцем, он подошел к Трупецкому.

     -Да, друг мой, вы просто спаситель! Посланник богов! - восклицал Пушкин. - Я вам поэму посвящу! Да что там поэму, роман! Да, да, целый роман!

     Лакей уже разлил водку по стопкам и оставил Пушкина с Трупецким. Они выпили, закусив хуями. После этого в кабинете повисла тишина, которую нарушали лишь шорохи из коридора.

     -Что же это у вас за запор такой сильный? - поинтересовался Сергей Петрович.

     -А ты что думал, легко ли вот так каждый год на протяжении полтораста лет стреляться в одно и тоже время с этим французишкой. - ответил Пушкин, ковыряясь в анальном отверстии. Затем он извлек слегка попахивающий говном свинцовый шарик и протянул его Трупецкому. - Вот, возьмите на память о нашей встрече.

     -А что это? - спросил Трупецкий.

     -Это пуля. Я их только что штук сто высрал, - ответил Пушкин. - Вы даже не представляете, какая это мука. Ну да ладно, давайте по водочке треснем.

     Пушкин взял стопку со стола и протянул ее Трупецкому. Они выпили, закусив маринованными хуями, затем еще и еще... После десятой стопки у Сергея Петровича потемнело в глазах, в ушах зашумело и он провалился в алкогольное небытие.

     

     

     Глава 10. Flashback

     

     Сергей Петрович очнулся на холодном полу. Предмет, который находился в кармане его брюк впивался в ляжку. Трупецкий встал и достал этот предмет, который на поверку оказался свинцовым шариком, пахнущим фекалиями. И тут до Сергея Петровича дошло, что недавняя встреча произошла на самом деле. От этого ему стало дурно. Он огляделся по сторонам. Весь пол коридора был усеян безжизненными окровавленными телами несчастных пациентов. Реальность стала такой отчетливой, какой ни разу не была до этого момента. Сердце Трупецкого обливалось кровью, когда он смотрел на это побоище. Трупы были страшно изувечены и разбросаны повсюду. Кругом валялись отрезанные головы, руки, ноги... Но что самое интересное, все мертвые особи мужского пола были без фаллосов. С некоторых бедолаг был даже снят скальп. Внезапно он заметил, что одно из тел застонало. Подойдя ближе Трупецкий узнал больного, которого он не так давно подверг операции без наркоза. Его лицо было обезображено гримасой страдания, а на животе зияла рваная рана, из которой торчали обрывки кишок. Мужчина пытался запихнуть обратно в рану остатки желудка и прочего содержимого своего живота. При этом он стонал от адских мучений. При виде Трупецкого несчастный заорал на весь коридор, призывая на помощь. Но его призыв так и не был услышан. Слабый предсмертный крик оборвался после того, как Трупецкий опасной бритвой перерезал горло бедному мужчине, нежно поглаживая его по голове. Кровь брызнула из сонной артерии. При виде темно-красной, густой жидкости Трупецкий почувствовал неутолимую жажду и припал к разрезу, жадно глотая кровь. Насытившись, он вытер губы рукавом белого халата отправился в свой кабинет. По дороге к лифту он встретил уборщицу Сару Абрамовну Штайниц и приказал ей навести порядок. Как вдруг к нему пристали два негра и стали предлагать какой-то порошок утверждая, что от него можно улететь далеко и надолго, причем, обратное возвращение в нормальное состояние было под вопросом. Именно нахождение в нормальном состоянии сильно пугало Трупецкого, поскольку реальность стала невыносимой. Вид мертвых тел наводил тоску и уныние. Не раздумывая, Сергей Петрович извлек из кармана пиджака пятидесятидолларовую купюру и протянул ее негру. Незаметно пакетик с белым порошком оперативно перекочевал из черной ладони в руку Трупецкого. Желание закайфовать не по детски моментально завладело всем мозгом доктора. Сергей Петрович зашел в первую попавшуюся на глаза дверь. Это была комната, где хранились лекарства. Подойдя стеклянному столику, Сергей Петрович разорвал пакетик, и высыпал содержимое. Сделав четыре жирных дроги он моментально их употребил через нос. Но ожидаемого результата не наступило. Подождав еще пол часа Трупецкий пришел в бешенство. Допинг не действовал. Сергей Петрович подошел к шкафу с лекарствами, разбил стекло и стал поглощать все его содержимое. Разнообразные таблетки, о действии которых он мог только догадываться, были съедены за считанные минуты. Когда очередь дошла до внутривенных препаратов, Трупецкий был вне себя от ярости и жажды мести. Вмазав пять ампул морфина Трупецкий принялся за аминазин. Он делал коктейль и смешивал его с галоперидолом (Для справки: галоперидол - препарат, применяемый в карательной медицине. Прим.ред) для достижения атомного эффекта. Реальность стала еще хуже и Трупецкий решил найти проклятых черномазых и воздать засранцам по заслугам, дабы справедливость восторжествовала. Но тратить время на поиски ему не пришлось. Негры никуда не уходили, а мирно тусовались в коридоре. С яростным криком Трупецкий бросился на наркодиллеров. Те явно не ожидали такого поворота событий и пустились наутек. На их счастье двери лифта были открыты. Трупецкий понял, что теперь ему не догнать черножопых. Решение проблемы пришло в голову моментально. Он выпрыгнул в окно. Но только в полете он понял, что совершает прыжок с четвертого этажа. Но удара о землю он не почувствовал. Наоборот, приземлился он очень мягко, поскольку упал на носилки, на которых покоилось тело немолодой дамы. Она видимо находилась без сознания, и умерла так ничего и не почувствовав. Трупецкий поднялся на ноги, держась за окровавленную голову. Через все лицо проходил ужасный кровоточащий порез полученный от осколков разбитого им при прыжке стекла. Но боли он тоже не чувствовал. Сказывалось действие лошадиной дозы морфия. Тут он заметил тех двух негров, которые залезали в машину скорой помощи. Трупецкий ринулся за ними. Он понимал, что пешком их не догонит, поскольку вряд ли кто может бегать быстрее автомобиля. Не раздумывая ни минуты Сергей Петрович запрыгнул в кабину реанимобиля. Машина завелась с пол оборота и Трупецкий погнался за своими жертвами. Выскочив на проспект Мира он сбил двух пешеходов. На какое-то время он потерял машину с черномазыми из виду и уже было утратил надежду, но вскоре заметил рафик скорой помощи, который, нарушая все писанные и не писанные правила дорожного движения, несся по пешеходной части, сбивая людей, пытаясь прорваться к центру.

     -Нет, суки, нигеры, вашу мать! Не уйдете! - заорал Трупецкий, делая резкий разворот.

     Негров он нагнал быстро. Сделав нехитрый маневр, Трупецкий бортанул рафик преследуемых. Машина с негрилами врезалась в фонарный столб. Чернокожий водитель вылетел через лобовое стекло и приземлился на дорогу, проскользив по ней еще метров 20, напрочь сточив физиономию о терку асфальта. Трупецкий затормозил в нескольких метрах от окровавленного тела негра. Уроженец банановой республики Зимбабве кричал от ужасной боли, ощупывая лицо. Куски плоти, некогда обладавшие физиономическими признаками падали сквозь пальцы на дорогу. Сергей Петрович выскочил из машины, прихватив с собой монтировку и медленно стал подходить к будущей жертве. Сильнейшим ударом он переломал чернокожему беглецу ногу, затем раздробил коленную чашечку. Тот издал пронзительный вопль. Трупецкий хищно оскалился. Несчастный негр корчился от боли в луже крови. Сергей Петрович расстегнул ширинку и начал справлять малую нужду ему на голову. После чего он размахнулся и обрушил монтировку на голову черного. Этот удар был последним, который смог почувствовать бедный Мамба (именно так звали негра). Голова его раскололась и душа отправилась в свой бесконечный путь в поисках нового тела. Этим новым телом должна была стать горилла поскольку в Комитете по распределению была выпущена директива, которая предписывала душам негров переселяться после смерти либо в унитаз, либо в гориллу. Тут Трупецкий внезапно почувствовал, что хочет срать. Нисколько не колеблясь он снял штаны и наложил на окровавленное лицо черного человека огромную душистую кучу говна. Вдруг кто-то потормошил Сергея Петровича за плечо. Он оглянулся и узнал анестезиолога Васю. Тот тормошил Трупецкого за плечо при этом говоря: "Сергей Петрович, это не туалет, это коридор, сортир рядом". Придя в сознание, Трупецкий понял, что справляет большую и малую нужду на окровавленный труп какого-то пациента. Его голова была расколота на двое, а на месте где по правилам должна быть физиономия, покоилась большая куча ароматных фикалиев, которые распространяли зловонье на весь коридор. Негров по близости не было. И тут Трупецкий понял, насколько же сильно он забалдел после того, как опустошил шкафчик, в котором хранились лекарства. В голове мигом пронеслись события прошедших нескольких часов убийственного кайфа. Реальность стала такой отчетливой и резкой, что у Трупецкого случился приступ истерии. Он стал озираться по сторонам. Со стороны лифта к нему уже спешили санитары с усмирительной рубашкой и носилками. Внезапно он почувствовал укол в задницу. Все произошло так быстро, что Трупецкий даже и не понял, что ему вкатили лошадиную дозу транквилизатора. В голове опять загудело и Сергей Петрович провалился в небытие.

     Очнулся он на холодном полу в непонятном месте. Страшно пахло мочой, испражнениями и сгнившей древесиной. Открыв глаза, Трупецкий увидел весьма удивительную картину. Неподалеку от того места где он лежал, в другом углу комнаты, деревянный подросток с длинным острым носом пытался совокупиться с приличного вида голубовласой девушкой при помощи своего длинного органа обоняния. Девушка, которую как выяснилось зовут Мальвиной была не против полового акта с применением деревянного носа этого странного мальчика-мутанта.

     -Бред какой-то, - сказал Сергей Петрович в слух.

     В этот момент дверь комнаты в которой они находились открылась. В дверном проеме стоял странного вида санитар с длинными ушами. Сергей Петрович приметил в нем зайчонка Степашку.

     -Ну что, шизофреники, на процедуры бегом, бля!

     Буратино и Мальвина моментально вскочили и выбежали в коридор. Сергей Петрович продолжал оставаться на месте.

     -Ну ты, пидораз, что, русской речи не понимаешь? - Степашка явно был в недобром расположении духа. Профессиональным движением он извлек из кармана белого халата рашпиль и огрел этим столярным приспособлением несколько обескураженного Трупецкого. Адская боль пронзила все тело несчастного доктора. Потом зайчонок пинками выгнал бедолагу в коридор, где бедных психов уже поджидала рота санитаров со шприцами галоперидола наготове. Тут до Трупецкого дошло, что он прибывает в настоящий момент в психушке. Он еще не совсем понимал всю тяжесть своего положения, но когда в его задницу впилось жало шприца, он въехал во все. Препарат подействовал мгновенно. Все тело скрючило и члены больше не подчинялись воспаленному мозгу. Дальнейшее никак не укладывалось в больном сознании. Это было началом искупления грехов.

     Следующий день пребывания в психбольнице был не совсем такой ужасный. На дневной прогулке в садике, где выгуливали больных, Трупецкий встретил странную женщину. Та, непонятно откуда знала его имя. Это была глав врач. Она подошла к Трупецкому и нежно взяла его за руку.

     -Сергей Петрович, вы знаете, кто я?

     Трупецкий, уже начавший понемногу привыкать к больничному быту слегка удивился.

     -Откуда вам известно, как меня зовут? - спросил Сергей Петрович.

     -Мне многое известно, - ответила женщина. - Я ведь Василиса премудрая и могу превратиться в лебедя и унести тебя отсюда прочь.

     -Да, я так хочу отсюда выбраться! Василиса, помоги мне! - взмолился Трупецкий. Ему изрядно надоели карательные процедуры.

     -Я помогу тебе. - Сказала Василиса. Она взмахнула рукавом, три раза вокруг себя обернулась, ударилась о землю и... вырубилась. Все ее тело содрогалось в судорогах, а изо рта текла слюна.

     "Теперь я ни в жисть отсюда не выберусь" - подумал Трупецкий. Внезапно он почувствовал мощнейший удар в затылок и опять провалился в темное небытие...

     

     

     Глава 11. Кащенко trip

     

     Следующий день для Трупецкого прошел менее однообразно. Он узнал, что находится в психиатрической больнице имени Кащенко или как ныне ее именуют Алексеевская. Но это не сильно радовало. Единственная мысль, которая не давала ему покоя была о побеге. Но как это сделать? Все его так сказать "товарищи" по несчастью были совершенно невменяемыми из-за того, что ежедневно их пичкали сильнодействующими психотропными средствами. Ничего не поделаешь, такова наша карательная медицина. Еще Трупецкого мучили жуткие ведения. Постоянно, перед побудкой и разного рода процедурами, к Сергею Петровичу являлся тот мальчик в кросовках, с пацификом на груди. Прикинут он был всегда по-разному. То в монашеской рясе, то в римской тоге времен Юлия Цезаря, либо просто голый, в подгузниках "Pampers", терновым венцом на голове, огромным деревянным крестом в руках, молотком и мешочком двухсотых гвоздей. Одно в его одеянии оставалось неизменным - кросовки и пацифик на шее. И каждый раз он заставлял бедного доктора глотать какую-то красную капсулу. Вернее эта капсула сама просилась быть съеденной. После приема этого загадочного медикаментозного средства у Сергея Петровича напрочь отрывало башню и на место она не вставала. Вот и в очередной раз он закинулся и отправился в путешествие по закоулкам своего больного сознания. Эффект не заставил себя ждать. В ушах загудело, сердце неистово забилось. Камера, в которой держали Трупецкого стала невыносимо маленькой. Приступ клаустрофобии подкрался незаметно. Сергей Петрович стал дико орать и метаться из угла в угол больно ударяясь о стены. Он уже было пришел к выводу, что ему настал пиздос, как вдруг в одной из стен приоткрылась дверь и забрезжил свет. С животным ревом Трупецкий ринулся по направлению к свету. Силы его удесятерились, и он, сметая все на своем пути, опрокидывая людей и предметы, проламывая металлические двери, безостановочно прорывался к вожделенной свободе.

     Как это не парадоксально, но ему удалось, прорвав все кордоны и преодолев все препятствия, вырваться из застенок психушки. Совершив прыжок через стену больницы, которому бы позавидовал сам Сергей Бубко, особенно если учесть, что Трупецкий прыгал без шеста, и переплыв озеро он ошалело вылетел на проезжую часть и тут почувствовал сокрушительный удар в бок от которого потерял сознание.

     Очнулся Сергей Петрович в автомобиле "Скорой помощи", который несся по улицам Москвы с жутким воем серены. Причиной его пробуждения служила нестерпимая боль в области полового органа. Приоткрыв глаза, Сергей Петрович увидел следующую картину: санитар Сева пришивал к его пенису пуговицы от осеннего пальто, посчитав Трупецкий понял, что тот трудится уже над двенадцатой, а санитар Витя, глядя на это дело, яростно мастурбирует, причем, явно намереваясь кончить на лицо главврача. Прейдя в высшую степень ярости от такого поведения своих сотрудников, Трупецкий рявкнул, во всю мощь своего голоса, так что у и микроавтобуса даже стекла повылетали:

     -Суки, мать вашу, уволю!

     От неожиданности санитар Витя так резко дернул рукой, что его половой член отделился от тела и отлетел в другой конец микроавтобуса.

     В следующую секунду Витя, корчась от боли, катался по полу, истекая кровью, а Сева с выпученными от ужаса глазами бормотал: "Сергей Петрович, мы думали, что Вы того, мертвый то есть, Вас же КАМАЗ сбил..."

     - А, что если даже и мертвый был, вы уроды знаете, что за надругательство над трупами положено?! - возмущенно кричал Трупецкий, однако припомнив собственные выходки, а так же заинтересовавшись информацией о наезде на него грузовика он немного поостыл. Сев на носилки он ощупал свое тело и с удивлением отметил, что никаких повреждений, кроме большого синяка на левом боку у него нет. Затем, он приказал Севе спороть со своего фаллоса все пуговицы, пообещав при этом вшить ему на член молнию. После того, как Сева выполнил это распоряжение, Сергей Петрович приказал ему оказать первую помощь Вите, а сам, подняв с пола пенис Вити, стал с интересом его рассматривать.

     -Да, весьма мелкий экземпляр, - сказал Сергей Петрович в слух.

     Елдак действительно был действительно не особо крупного размера, но Трупецкого это не особенно огорчило. Он наскоро пришил член несчастному санитару и пожелал отправиться в больницу, где без него умирают люди.

     

     

     Глава 12. Drovosek

     

     Угрюмая пьянка продолжалась вторые сутки. Свадьба была в полном разгаре и уже достигла своего апогея. Алкоголь лился рекой. Кто-то из гостей спал, уткнувшись рылом в тарелку с салатом, некоторые валялись под столом. Председатель колхоза "Ленинский серп" Александр Иванович Урожайкин валялся в сенях, с разбитой гитарой, надетой на его лысую голову. Бойцов алкогольного фронта, достойно державших удар зеленого змия, оставалось достаточно. Надрывно играла гармонь, которую, хищно улыбаясь рвал на части отец невесты Иван Сергеевич Переебко. Он был безмерно счастлив, так как сумел выгодно выдать замуж неказистую дочурку. Тут же орала старая магнитола "Электроника-3" из динамиков доносился плаксивый голос поп-дивы Тани Булановой. Она пела про несчастную любовь, которую потеряла давно, равно как и девственность. Тракторист Василий поднял свою рожу перепачканную мазутом из тарелки с супом и заорал охрипшим от чрезмерных возлияний басом: "Гоооооорькооооооооооооо, вашу мать, бляяяяяяяяяяяя!" После чего опять погрузился в остывшее варево.

     Молодожены, повинуясь толи традиции, толи врожденному инстинкту, навеянному все той же традицией встали из-за стола словно роботы. Жених - Николай Гайкин посмотрел на свою пьяную невесту с некоторым отвращением и к горлу подкатил комок. Причин на то было много. Невеста Анюта Коровина особой красотой не отличалась. Личико перекосоебленное, обезображенное угрями и следами перенесенной в далеком безмятежном детстве ветрянки. К тому же, через всю рожу проходил след чьего-то кирзового сапога. Видимо в давке, когда молодожены вырывались из ЗАГСа районного центра под названием Синий пахарь, кто-то смачно прошелся по ее лицу. Фигура девки соответствовала фамилии. Толстая как боров, с отвисшими сиськами. Весом, наверное, в центнер. Свадебное платье заблеваное, местами порванное, со следами свежего коровьего дерьма. Короче, не баба, а глобальный пиздец. Таких иногда именуют "страшнее атомной войны". Так вот, девка скрутила губки бантиком и потянулась к новоиспеченному супругу. От нее страшно разило потом и перегаром. Жених тоже попытался изобразить что-то типа поцелуя. Но при взгляде на это уебище его вырвало прямо на невесту. Опизденевшая от алкоголя толпа гостей ничего не заметила и продолжала истошно вопить "гооооооооооорькоооооооооооо!!!!!!". Что-то подобное происходило в загсе, но Коля это помнил смутно. В голове загудело и Коля опять блеванул. На этот раз Анюта увернулась и амбре обрушилось на свидетеля со стороны жениха, который воссидал рядом. Затем супруг провалился в забытье.

     Очнулся он в коровнике рано под утро. Мирно мычали две буренки. За стенкой хрюкала свинья. Весь свадебный костюм был перепачкан блевотиной и навозом. Николай огляделся. Увидев стоявшую в углу бензопилу "Урал" Коля почему-то страшно обрадовался. Взяв он направился к дверям. После пары рывков стартера, пила неохотно завелась. Выбив ногой дверь, Коля вышел на улицу. Было раннее утро. Где-то в дали слышались щелчки кнута. Это пастух выгонял на пастбище коров и прочую колхозную живность. Гости спали кто где. Только тесть продолжал жрать самогон. Он так походу и не отправлялся ко сну. Коля с заведенной пилой подошел к своему новоиспеченному родственнику.

     -Николай, а пила тебе зачем? - промямлил Иван Сергеевич.

     -А за тем, твою мать бля... - но закончить свою речь Николай не успел.

     Подобно атлету, тесть рванулся из-за стола и попытался бежать к калитке. Коля пару раз взмахнул пилой, при этом зажав ручку газа для большей оборотистости. До колитки Иван Сергеевич добежал уже без ног и там повис на заборе истекая кровью. После этого Коля вышел со двора, завел свой и трактор. Проезжая мимо сельского магазина, он остановился, затарился водкой и продолжил путь.

     -В Москву надо ехать, в Москву! - кричал он.

     К вечеру он въехал в первопрестольную. Водку он всю осушил по дороге, и решил остановиться около многоэтажного дома в котором находился супермаркет. А тем временем...

     -Да ты, ушастик, не ссы - приговаривал Карлсон, снимая свои штанишки с моторчиком. Я и с Малышом это проделывал, и со старушкой Фрекен Бок. Всем им чертовски понравилось. И тебе понравится, я тебе гарантирую. Ты только Гене не говори. Он сильно огорчится.

     Но Гене говорить ничего не пришлось.

     -Эй, ты, авиатор хуев, ты что творишь, пидор?

     Карлсон обернулся и увидел крокодила, который медленно приближался к нему.

     -А вот это ты хуй угадал, чемодан старый! - крикнул Карлсон и прыгнул с крыши. Но только в полете он вспомнил, что штанишки с моторчиком остались лежать около водосточной трубы. От удара о трактор, непонятно откуда появившийся, бедный авиатор потерял сознание.