|
|
|
|
|
|
|
|
Александра Летова "Джанки вечно сетуют на холод, как они это называют, поднимая воротники своих черных пальто и втягивая плечи в морщинистые шеи...Чисто джанковое надувательство. Тепло Жданки ни к чему, ему хочется ощущать Холодок-Прохладу-ХОЛОД."
Уильям Берроуз Ян Ллоид шел по сырому асфальту центральной улицы города Петрозаводска. Его калифорнийские ботинки были не в состоянии защитить ноги от пристального взгляда Холлода. Холлод шел следом, пугливо озираясь по сторонам. Вчерашний день он не помнил, а то, что было позавчера никак не могло успокоить его. Он помнил только Яна и больше никого. Поэтому сейчас он шел за ним, не спуская глаз с его обуви, след в след, не отстать, не потерять из вида. А потом собраться с духом, подойти и спросить. С Холлодом такое было впервые, а со мной вообще никогда. Поэтому сказать что-либо о его состоянии я не могу. Зато я знаю Яна Ллоида, он рассказывал мне о том, куда попадаешь с Белым. Со вчерашнего вечера Белый не показывался Холлоду не глаза. Он сидел на заплеванном окне в подъезде вместе со своей подружкой Жилой. Она интересная девушка, умеет доставить приятные ощущения. С Белым они составляли чудесную пару, особенно, когда она стояла у электрической плиты в клубах запахов растворителя или эфира. Белый был с ней очень хороший. У обоих не было дома. Им приходилось часто менять пол под своим матрасом. И куда бы она не приходили, всюду Жила суетилась у плиты, и Белый был улетный, душа компании, сидящей на грязном полу.
Последние четыре дня Жила с Белым обитали у Холлода. Его бедная, но чистая квартира быстро вошла под контроль Белого. Если тот хотел, тот раздвигались стены, приходили Орги и Хиппи, Мексиканцы и Музыканты. Столько новых лиц не запомнилось Холлоду, но он забыл всех тех, кто проходил сюда раньше. И сейчас он шагал за Яном, потому-что тот был единственным, кого он теперь знал.
Они подошли к перекрестку, что находится чуть выше здания университета. Холлод робко подошел к Яну Ллоиду, дрожащей рукой дернул его за рукав черного пальто.
- Извините, Вы меня помните? - произнес Холлод, чуть шевеля ссохшимися губами.
- Да, Холлод! Что-то случилось? - стараясь быть любезным сказал Ян Ллоид.
- Холлод. Ах, да, правда, Холлод, - растерялся парень, - Скажите, что там было, Ян? Я вас очень прошу.
-А что, ты не помнишь?
- Сплошную несуразицу... Помню, что был в Португалии, потом превращался в волны и кого-то любил. Таких бутербродов с солью я еще никогда не ел.
-Ну вот, видишь, ты сам все знаешь, - спокойно подытожил Ян.
-Этого не может быть. Нельзя по одному своему желанию выходить через балкон четвертого этажа на улицу... И в конце концов, нельзя в один день попасть в Португалию и вернуться обратно.
- Хорошо, нельзя, а я то здесь причем? Чего ты от меня хочешь? - раздражался Ян Ллоид.
- Расскажите, что было на самом деле. Вы единственный реальный человек из всего этого бреда.
К этому времени они успели свернуть к центральному входу в университет, подняться по ступенткам и войти в холл.
- Пойдем, сядем куда-нибудь, - предложил Ян Ллоид.
Холлод кивком головы согласился. Они поднялись на второй этаж и свернули на черную лестницу.
- Только извини, друг, я ничем не смогу тебе помочь. Вчера я был в другом месте, нежели ты. Я был у себя дома, в музее, разговаривал с его смотрителями и понял, что они ничего про меня не знают... Почему ты дрожишь, что с тобой?
- Кажется я болен. Простыл на ветрах Атлантики, - и Холлод громко чихнул, брызнув слюной на синюю стену.
- Последний вопрос, - сказал Холлод, утирая нос рукавом куртки, - где я живу, Ян?
- Там, где Белый, - Ян Ллоид спрыгнул с подоконника, отряхнул пальто и направился к выходу.
Холлод рухнул в обморок, но Ллоид уже скрылся за стеклянной дверью. Тем временем я возвращалась домой. Возле университета встретила Яна Ллоида. Мы с ним коротко поздоровались.
- Где Холлод? - прозвучал вопрос с порога, на котором стояла Жила.
- Не знаю, - лениво пробурчал Белый, - Может спит где-нибудь.
Жила сняла бушлат и, приподнявшись на цыпочки, повесила его на гвоздь в углу прихожей. Скинула башмаки и побрела в комнату. Ее зеленые глаза тупо уставились на Белого. Со вздохом она рухнула на матрас и, лежа, вытянулась во весь рост.
- Странный он парень, - задумчиво произнесла она, - что с ним стало бы без нас? Закончил бы свой физ.фак, пошел на работу, женился и помер так и не побывав в своей злосчастной Португалии.
- Ну его к черту, живет без магнитофона, тоска одна.
Сегодня Белому нечем заниматься. Ему давно нечего делать. Уже несколько лет он нигде не учиться и не работает. Мне временами кажется, что он забыл о том, что когда-то был студентом факультета иностранных языков, забыл своих родителей и даже собственное имя. Теперь его зовут Белым, а кем он был раньше никто не помнит, даже Жила, хотя считается самым давним его другом. Кстати Жилой она назвала себя сама.
Это случилось прошлой весной, когда промучавшись на отходняках четыре часа, со свернувшейся кровью в венах она шаталась по утреннему городу в районе Куковки, хлебала воду из банки с надписью "Fanta". Ее часто тошнило, и пить хотелось все больше. Растрепанная и грязная она ходила по подьездам, звонила в двери квартир незнакомых людей, протягивая пустую жестянку с просьбой налить воды. Потом снова выходила на улицу. Выбившись из сил, она села на скамейку троллейбусной остановки, среди серых многоэтажек. Ледянной ветер насквозь пронизывал ее хлипкую одежонку. Ее сильно знобило, и казалось, что это конец. Прислонив голову к завешенной обьявлениями стене, она закрыла глаза.
К ней подошел Ян Ллоид.
- Вам плохо? Девушка, кто Вы? - тряс он ее за плечи.
- Я...- она с усилием разлепила глаза, глубоко вдохнула. Мир вокруг нее закружился, она стала медленно скатываться не обшарпанные доски скамьи, - я жила... А теперь уже нет... Я Жила...
С тех пор за ней повелось это имя. Так они познакомилист с Яном Ллоидом, и умереть в тот день ей не удалось.
Давящая боль в висках и затекшие руки были первыми ощущениями после обморока. Холлод не знал, сколько он здесь провалялся. Удивительно, что за это время на него никто не обратил внимания. За окном стемнело. Холлод собрался в кучу, поджал ноги и облокотился о ребристую батарею. Несколько минут он просидел без движений, мертвенно уставившись на перила лестницы. Батарея больно давила спину, но изменить положение он был не в силах. Пустая башка, только шум в ушах и тошнотворное головокружение. Ничто не волновало Холлода, кроме острого чувства неудобства. Становилось холодно, надо было что-то делать, куда-то идти. Холлод попытался встать на ноги. Странно, но он не ощущал ног, их нет, их никогда и не было. В его мозгу всплыли фрагменты сна, где он разваливался на куски. Тогда это ему казалось невозможным явлением, и вдруг, он просыпается и понимает, что ног действительно нет. Холлод взглянул туда, где они должны быть, но ниже подоконника только темнота, пустое пространство. Холлод не на шутку струхнул, что-то его подкосило, и он свалился на пол.
" Если я упал, - думал он, - значит до этого я стоял. Но стоять человек может только на ногах, исключая редкие случаи. Следовательно ноги у меня есть. Я целый."
Его грудь дрогнула гулким вздохом облегчения. Холлод стал смутно припоминать, что накануне, шатаясь по городу, промочил ноги. А пока валялся без сознания, они закоченели до безобразия. Парень притянул к себе левый ботинок и развязал шнурок. Нога на ощупь была похожа на кусок льда. Дрожащими руками он начал ее растирать.
-Где Ян? Я с утра его не видел, - спросил Белый.
Жила не ответила и, вздохнув, перевернулась на другой бок. С кухни доносился хриплый голос Белого, и грохот пустых кастрюль.
-Ты помнишь у Сартра:"...тот, кто чрезмерно любит детей и животных, любит их в ущерб человечеству..."? - прозвучал вопрос Белого.
-Ну и что? - лениво выдавила из себя Жила.
- А я боюсь детей и опасаюсь животных, особенно собак, поэтому совсем не люблю их. Дети слишком открыто и прямо смотрят на мир, а животные по-дурацки преданны. Не значит ли это, что я чрезмерно люблю человечество? Все сразу, весь мир в его огромной массе, не расчленяя его на отдельных людей. Я люблю гомогенную массу человечества, где не разобрать ни тел, ни лиц. Только я не нахожу себе там места. Выходит я вне человечества, - заключил Белый.
- Тебя, мой друг, пробило на гнилую философию, - улыбнулась Жила, - Вымой лучше посуду, а я приготовлю что-нибудь съедобное.
Раздался стук в дверь, не громкий, но продолжительный. Так обычно стучиться Ян Ллоид. К тому же не было слышно шагов по лестнице. Бесшумная походка - еще одна его черта.
- Не дай Бог, Ян пуст сегодня, я загнусь с тоски, - глядя в потолок прошептала Жила. Белый пошел открывать.
В прихожей засуетились. Слов из разговора Жила не слышала, но узнала голос Яна.Сердце заколотилось у нее в горле.
- Привет, лежащей на полу, - сказал Ян, стоя в дверном проеме.
- Ты принес что-нибудь? - слабым, дрожащим голосом спросила Жила.
- Есть солома.
Жила подскочила и рванула к Яну с жаркими объятиями радости.
- Янчик, я тебя обожаю, - пропищала она, - Варим, варим прямо сейчас, - суетилась.
- Холлод не появлялся? - спросил Ян.
- Нет, сегодня я его не видела.
- С ним что-то случилось, - заволновался он.
- Ничего, он должен вернуться, непременно, - радовалась Жила.
- Ну что, варим? - входя в комнату, поинтересовался Белый.
Холлод бродил во дворах на Красноармейской улице. Разлитые кругом лужи отражали свет домов. Где-то в тени у помойки копошилась собака. Холлод не знал куда он идет. Он не ощущал ни озноба, ни собственного дыхания. Если бы я его встретила тогда, то решила, что это ходячая Черная Дыра в образе человеческом. Но я сидела дома, а он проходил под окнами моего общежития.
Глубокой ночью, когда стихли даже автострады, Холлод очутился в знакомом дворе. Он разглядел привычный подъезд и поднялся на четвертый этаж. Стоя возле собственной квартиры он сдвинул брови к переносице и задумался. Несмотря на путаницу внутри себя, рука сама потянулась к кнопке звонка.
- Ну наконец ты явился, - озирая пространство, занимаемое плотью Холлода, выговорил Белый.
- Да, я пришел, - автоматически произнес Холлод, - У нас есть что-нибудь попить?
- На кухне сам найдешь, - вплывая спиной в комнату сказал Белый.
Холлод секунду потоптался на пороге, затем шагнул на кухню. Не раздеваясь он начал шарить по кастрюлям и чайникам. Кипяченой воды не было, а в полупустом заварнике на поверхности черной жидкости плавали островки серебристой плесени. Холлод поднес носик чайника к губам и втянул горькую жидкость. Только теперь он понял, что смертельно устал. Расстегивая куртку, он опустился на пол в углу кухни и тут же вырубился.
Тем временем в комнате на подоконнике сидел Ян Ллоид, взирая на красоты фиолетово-оранжевого от света фонарей неба. Пара звезд шептали ему о своем мире, медленно перемещаясь в глубинах космоса. Он не слышал, что они говорили, но знал, что это прекрасно и вечно. Жила рисовала на стене, имея в арсенале только простой карандаш и ручку.
- В твоих рисунках не хватает пламени, которое живет во мне, - тихо произнес Белый и взял нож, который валялся рядом с обгрызенной буханкой хлеба.
- Сейчас я добавлю огня, и мы войдем в историю человечества, - торжественно тихо произнес он, поднося лезвие к ладони.
- Станет лучше, будет красивее, чище, натуральнее, - шептал он, водя окровавленными пальцами по стене, на которой взволнованно дышали линии, начерченные Жилой.
- Ян, смотри, смотри, какая гармония бетонных стен и живой крови, - заорал Белый.
-Да, - пространно заявил Ян, - Жила знает, как довести тебя довести тебя до эмоционального экстаза.
На следующее утро Холлод проснулся под кухонным столом. Выползая оттуда, он дважды ударился головой. Войдя в комнату, он увидел на одной стене маячащий кровавый пацифик, а на другой уклончивые зигзаги. Белый с Жилой, обнявшись, безмятежно спали на полосатом матрасе. Яна Ллоида в комнате не было. Тут он услышал шум воды из сливного бачка в туалете, щелчок заложки.
- Доброе утро, Холлод, как спалось?
- Не знаю, но сейчас мне лучше, чем было раньше.
С некоторых пор Холлод перестал употреблять определения временных границ типа "вчера" или "завтра". Было только "сейчас" и "когда-то".
- Уже два часа дня. У меня забита стрелка. Хочешь мы пойдем туда вместе? - бодренько выпалил Ян Ллоид.
- Хочу, - безучастно заявил Холлод.
- Ну тогда собирайся.
С прошлого дня Холлод был в верхней одежде, поэтому ему оставалось застегнуться и выйти из квартиры.
- Куда мы идем, Ян? - переспросил Холлод.
- Я же тебе сказал, на встречу. Может попадем в гости. Тут двое ребят стопили до Питера. Хотелось бы поинтересоваться, как там старик-город?
- Я вроде, получаюсь не при делах. Наверняка никого из них не знаю.
- Хватит причитать, Холл. Сейчас не знаешь, а через час вы будете друзьями. Они хорошие ребята.
Неторопливо они дошли до остановки. Ян Ллоид докурил сигарету и бросил окурок в переполненную урну.
- Ну вот, остается ждать.
Они стояли минут шесть. Холлод успел задубеть, где-то к подкорке шевелилось недовольство всем окружающим и даже самим собой. "Какого черта я сюда приперся, - думал он, - мерзну как собака."
- А вот и они, - воскликнул Ян Ллоид, глядя куда-то далеко вперед по тротуару. Холлод перевел взгляд с Яна в даль и увидел в толпе двух мастеров, довольно выразительной внешности.Один был высокий, метра под два, с длинными вьющимися на концах волосами, другой весь в черном, худой до безобразия. Ян двинулся на втречу им. Холлод последовал за ним, разминая пальцы рук.
- Привет Рай, Денис,- радостно воскликнул Ян Ллоид, протягивая ребятам обе руки для пожатия.
- Давненько я тебя не видел, Ллоид. Как дела? - хриплым голосом спросил высокий.
- Я-то ничего, торчу в Петрозаводске. А вы? Наслышан о ваших похождениях. Да, кстати, познакомтесь. Это- Холлод, - Указал ладонью в сторону стоящего рядом парня, - это Денис, - он показал на тощего, - А это Рай, - на высокого.
- Странное имечко, для глубоко русского, провинциального угла, - приподняв брови и чуть наклонив голову на бок констатировал Рай.
- Да я и сам знаю, - сробел Холлод.
- Ну, имена паспортные не всегда совпадают с истинными, - вступился Ян Ллоид, - Холлод- это настоящее имя, как твое, Рай.
- В принципе я согласен, - буркнул Холлод.
- Ладно, парень,- Денис похлопал Холлода по плечу, - Надеюсь, мы станем истинными друзьями на столько, на сколько истинны наши имена.
- О, шестерка, заскакиваем? - простуженно прохрипел Рай.
Все четверо сорвались с места и заскочили в заднюю дверь троллейбуса.
- У кого-нибудь есть проездной? - спросил Рай.
- Да. у меня, - сквозь зубы процедил Ян Ллоид.
- Рассасываемся, - весело скомандовал Денис.
И они с Раем встали на расстоянии вытянутой руки друг от друга между двумя представительными женщинами.
- Холлод, садись к окну и не обращай внимания на кондуктора, - приказал Ян.
Тот послушно пропихнулся к сидению, сел и уставился на мелькающие мимо дома. Женщина-кондуктор тем временем приблизилась к Яну Ллоиду.
- Ваш проездной, - потребовала она.
Ян пошуршал по карманам и с рассеянным видом продемонстрировал ей розовую бумажку в полиэтиленовой обертке.
- Так, хорошо, дальше, - обратилась она к представительным женщинам.
Ян Ллоид достал проездной из обертки и сунул его за спину одной из женщин. Бумажка выскользнула у него из рук и осела на ладони Рая. Тот высоко поднял его над головой в упор глядя на контролера.
-Я вижу, молодой человек, не беспокойтесь.
Проездной опускается и попадает в руки Денису, он молча сгибает его пополам и кладет в карман куртки.
- Ну а вы, что ворон считаете, - обратилась кондуктор к нему.
-Я, я, вот, пожалуйста, - и Денис развернул документик.
Тетушка шагнула дальше. Трое ребят переглянулись и облегченно вздохнули. Холлод все так же смотрел в окно.
Через две остановки Ян Ллоид толкнул Холлода на выход.
- Славно прокатились, - сказал Денис.
- Иначе и быть не могло, - пожал плечами Рай, - Холлод, ты клево можешь прикинуться честным человеком.
- У меня доверительное лицо, - улыбнулся Холлод.
- Очевидно мы идем к Дениске, - предположил Ян Ллоид.
- Ну да, ко мне.
Они свернули во двор.
Денис жил вдвоем с мамой в двухкомнатной квартире. Мать работала в больнице санитаркой, поэтому дома ее не было. Денис сразу предложил пройти в его комнату, не разуваясь, что было на руку Холлоду. Он уже неделю не менял носки.
Из окна во всю стену в небольшую комнату струился серый дневной свет. У батареи находилась аккуратно заправленная кровать на подобие тахты. Письменный стол, заваленный виниловыми дисками и несколько полок с книгами и всякими вещицами непонятного назначения составляли обстановку. На противоположной голой стене висели две огромные картины серо-синих тонов. Хаотичные линии смутно очерчивали силуэты, изображенных людей. Пол был застелен золотисто-коричневым синтетическим паласом.
- Ну как Питер, - вернулся к интересующей его теме Ян Ллоид.
- Стоит незыблем, как пророк в болоте
Бульваров глыбы во временном пролете
И безучастный я хожу средь улиц
Порой опасных, не спустить бы стулец, - сымпровизировал Рай, погружаясь в изучение пластинок.
- Добираться хреново, погодка не для путешествий, - серьезно сказал Денис и удалился на кухню ставить чайник.
- Интересная комната, - Осматриваясь произнес Холлод, - необычные картины.
- Их рисуют мои друзья, - донеслось с кухни с шумом струящейся из крана воды.
Примерно через часик незатейливой беседы, направленной на изучение личности Холлода, и высказывания впечатлений о Питере, в комнате появились еще несколько человек, таких же одержимых автостопом, как Рай с Денисом, или тоскующих по Питеру, как Ян Ллоид.Она пили чай и безмерно много курили.
Ян Ллоид остался ночевать у Дениса. Раю было по пути с Холлодом, поэтому они ушли вместе. По дороге Рай рассказывал о себе.
- Наркотики- удивительная вещь, - говорил Рай, - они как ничто иное позволяют обрести и понять свой мир. Не сразу, правда, но со временем приходит опыт. Народ забит буднями на столько, что себя в них не помнит. А я хочу знать, что я есть.
Рай пнул пустую банку из-под пива.
- Ты гулял по стране? - попытался выведать он у Холлода.
- Нет, не приходилось, - пожал плечами тот.
- Напрасно, занятие во много раз познавательнее запар над учебниками. Никакой тебе теории, сплошная, всепоглощающая практика.
Рай любил странствовать либо в глубинах сознания, либо подорогам страны. Нависло минутное молчание.
- Ты где учишься, - спросил Холлод.
- На математическом. А что? - задал встречный вопрос Рай.
- Просто любопытно, как у тебя на все хватает времени?
- А мне любопытно, как меня еще не выперли из универа, - сьязвил Рай.
- Ты не ходишь на занятия?
- Уже второй месяц, с начала учебного года. Иногда утром проснешься с мыслью, что не плохо было бы поучиться и тут же находятся более важные дела.
Они дотопали до своего дома уже в полной темноте.
- Ты классный парень, Холл, - сказал на прощание Рай.
- Ты тоже, - ответил Холлод.
На следующее утро Холлоду нужно было идти в университет. Белый с Жилой еще спали. Он в темноте нашарил свою одежду, осторожно напялил ее на себя и вышел из дома. Морозный воздух охватил его со всех сторон. Голова мгновенно просветлела. Местами порванная светом уличных фонарей темнота выдавливала из себя объекты типа деревьев, машин и людей.
Начинающийся день еще ничем не был испорчен, а люди еще только спешили навстречу проблемам и стрессам. Через щель студенческого бульвара заблестели огни университета. Справа за деревьями светилась окошко булочной с вывеской " Свежий Хлеб". Полная женщина в зеленом пальто что-то покупала там. Похоже она спешила домой с ночной смены, кормить своих чад и отправлять их в школу. Холлод вспомнил свою мать, ее заботу о нем. В груди защемило, и он рывком свернул к универу.
Теперь он сидел на занятии и пропускал мимо ушей все то, что говорилось преподавателем. Вспоминались психоделические сны, и Холлод понял, что хочет, жаждет их повторения еще и еще. Он плюнул на все и ушел со второй половины практики. Внизу. в холле он встретил Белого и Жилу. Сердце его бешено заколотилось. и он радостно рванул к ним. Их холодные и озабоченные взгляды остановили его на полпути.
- Что-то случилось, - тревожно спросил он.
- Денег нет, нужных людей тоже, - дрожащим голосом произнес Белый, - Ты не знаешь, где Ян? - фыркнул на Холлода Белый.
- Последний раз я его видел у Дениса, вчера.
- Денис вернулся? - лихорадочно заулыбался Белый.
- Да, еще позавчера, - знающе ответил Холлод.
- Ура! Теперь мы будем жить, мы будем жить! - Белый торжествовал, глаза его болезненно блестели, губы расплылись в мученической улыбке.
Холлод посмотрел на Жилу. Все это время она стояла молча, опустив голову. В кулаке она сжимала сильнее и сильнее надкусанную булку, из которой на гранитные плиты лепешками вываливалось повило. Белый развернулся и побежал вниз, не сказав Холлоду больше ни слова. Чуть помедлив Жила последовала за ним.
" С ними что-то происходит," - подумал Холлод. Но это никак не повлияло на его хорошее настроение сегодня.
Прогулочным шагом он направился вниз по проспекту Ленина, ближе к набережной. Глубоко вдыхая осенний воздух, рассеянно озираясь по сторонам, он был всему окружающему. Незаметно для самого себя Холлод
допорхал до ресторана "Максим". Увидев фонтан со множеством пустых скамеек, решил зависнуть там наедине с эйфорийными мечтаниями. Он чувствовал, что перед ним открывается дверь в другой мир.
Подойдя к фонтану поближе он увидел на дальней скамейке лежащего человека. Под головой у него громоздилась большая спортивная сумка. Весь в джинсе, длинноволосый он лежал на спине и что-то тихо напевал. Но голос его заглушали шум улицы, визг троллейбусных тормозов. Холлода что-то дернуло подойти к этому странному человеку.
- Привет, парень, - сказал тот, когда Холлод попал в поле его зрения.
- Привет, - ответил Холлод.
- Интересно, ты меня знаешь?
- Кажется, нет.
- Ну и черт с тобой, - раздраженно кинул лежащий, приподнимая голову и спуская ноги со скамейки.
Холлод стоял рядом как вкопанный.
- Ты знаешь, что такое музыка? Настоящая музыка, - продолжал парень, мельком взглянув на Холлода.
Глаза , большие, голубые были затуманены не то спиртным, не то чем-то другим. На сухощавом, узком лице, окаймленные пушистыми, длинными ресницами, они были настоящей драгоценностью, беспомощно грустно взирающие на мир.
- А ты знаешь, что такое настоящая любовь? Где чувства? Где пушкинская поэзия? - говорил он.
- Мне кажется, что я знаю, что такое любовь, - ответил Холлод.
- А я говорю, что ни черта ты не знаешь!
- "Я вас любил, любовь еще быть может
В душе моей угасла не совсем,
Но пусть она вас больше не тревожит..." - цитировал Холлод.
- Все это было, не спорю, было. А сейчас, где сейчас этот порыв? - сдавленно вопил парень, уставившись на Холлода, - Хочешь я тебе сыграю? Он стал стучать ладонями по скамейке и тихо петь, потом все громче и громче. Потом вскочил, огляделся по сторонам в поисках чего-то, подбежал к жестяной крашенной урне, наклонил ее чуть на бок и начал отбивать ритм. Шум жести и голос сливались в одну мелодию. Холлод стоял в оцепенении. Он стал терять чувство опоры под ногами и медленно подниматься в воздух над фонтаном, деревьями, домами, все выше и выше. Сверху он видел склонившегося над урной музыканта, блеск льдинок на тротуаре. Порывы ветра доносили до его слуха обрывки звуков. Урна превратилась в настоящий барабан, а человек в шамана промерзших улиц городка.
Как расстался с музыкантом, Холлод не помнил. Над городом густели сумерки, самая пора попадать домой. Дверь квартиры была приоткрыта. Звучала гитара в стиле блюз. Тяжелый кумар обволакивал сидящих в комнате людей. Незаметно для окружающих Холлод проскользнул на кухню. Среди вороха грязной посуды он нашел кастрюлю с холодной вареной картошкой. Не раздумывая набил рот и запил водой из-под крана.
- О, вот и хозяин, - хлопнул по спине Белый, когда Холлод вошел в комнату.
- На, кури, - и протянул косяк.
Холлод молча взял и глубоко затянулся. Тут же в горле запершило, и он громко раскашлялся, что вызвало дружный и продолжительный хохот всех присутствующих.
- Не жадничай. Тяни вместе с воздухом и задерживай в легких дольше, - учил Белый.
В ответ Холлод кивнул и затянулся еще раз. Затем он огляделся, среди присутствующих была лишь одна незнакомая девушка. Ее звали Энни.
После шести затяжек виски Холлода сдавила чья-то огромная, холодная рука, сознание затуманилось, и его посетило ощущение одухотворенности всего окружающего.
Голос гитары то умирал, то вновь возрождался, и было не ясно на самом ли деле ее откладывали в сторону или это только казалось. Жила что-то взволнованно говорила Энни.
Два года назад она училась в Питере на экономическом. Как и все студенты перебивалась в гречки на макароны, иногда с домашней тушенкой. С тусовкой вписывалась на концерты, имела друга из параллельной группы. Жизнь, свободная от родительской опеки вскружила ей голову. Она была счастлива. Целовалась на берегу Невы, одной рукой обнимая друга за шею, в другой держа бутылку пива или сигарету. Устраивала сейшена у себя в комнате.
В один из таких вечеров в дверь постучали, и не дождавшись разрешения в комнату ввалились четыре шкафоподобных типа, намеренных "построить" перваков. Это были известные в общежитии "кадры".
Компания притихла, а потом постепенно рассосалась по домам. Остались Жила и ее друг.
- Ну что, будем строиться? - с кривой улыбкой поинтересовался один.
- Хотите пива? - попыталась сменить тему Жила и протянула бутылку "четверки".
- Кончай шутить, - заявил тот и сильно толкнул Жилу в плечо. От неожиданности она выронила пиво. Со звоном и плеском бутылка шлепнулась на пол.
- Молчи, малявка. Сделаем дело, а потом и с пивом лезь.
Жила молча села на кровать. Ей показалось, что все это нелепая шутка, театральный трюк. Это происходит не у нее в комнате, а где-то далеко, на экране телевизора.
- Ну, парень, - обратился тот к другу Жилы, - помоги раздеться своей подружке.
Жила похолодела, разом как-то осунулась и робко перевела взгляд с гопников на колени приятеля. Они дрожали, выписывая сложную амплитуду в пространстве. Затем рухнули на пол к ногам одного из типов, и парень жалостливо-плаксивым голосом стал умолять выпустить его из комнаты. До сих пор невозмутимый тип ухмыльнулся, взял мальчика за шкирку и вынес за дверь в длинный, полутемный коридор. От ожиданного поворота действий ужас сковал суставы Жилы железной схваткой.
- Придется тебе, девочка, самой раздеваться.
Жила не шевельнулась.
- Может, ей помочь, - предложил кто-то из них.
- Себе, сволочь, помоги, - гаркнул первый, - не в кайф насиловать. Девочка должна знать, что так больнее будет. Правда, лапушка? - наклонился он к Жиле. Она кивнула головой. Ей не было больно, не было страшно. Ей никак не было тогда и на следующее утро тоже. Скрежет первых троллейбусов царапал ей слух, дневной свет резал глаза. Она сидела на полу ночь и день, истерзанная, с отсутствующим взглядом. Ближе к вечеру стали захаживать приятели, справляться о происшедшем. Она молчала, она их не видела, для нее их больше не было.
- Ничего, я знаю как тебе помочь, - вваливаясь в комнату с электрической плиткой в руках, сказала ее соседка.
Говорили, что в ней произошло нечто подобное. Следом за ней вошли двое ребят, хайрастые, в черном, с кожаными феньками на руках. Они долго возились у плитки, что-то выпаривали, процеживали и смешивали. Жиле вкололи успокоение и даже блаженство. Она стала оживать, мир стал прекрасным и глубоким, как ночное небо со дна пустого колодца. У нее появилось желание выбраться на верх, вдохнуть свежий воздух и прикоснуться щекой к мягкой, прохладной траве. Она впервые ощутила силу Белого. С тех пор они не расставались. Временами, возвращаясь к реальности Жила снова садилась на пол и все также тупо смотрела на противоположную стену, и ждала вечера, прихода Белого. Под Белым она уповалась близостью, ощущая всю женственность своего организма. Ее жизнь оказалась поставлена на иные рельсы. Каждое утро начиналось с пробежки по аптекам, вычисления денег и места для употребления. Она не мылась неделями. Забросила учебу и в конце-концов вылетела из института, а потом из общежития.
Постепенно продала все вещи ради Белого, вплоть до того, что осталась в засаленных джинсах и затасканном до дыр джемпере. Круг ее общения теперь составляли исключительно люди, употребляющие. Среди них нередко попадались просто фанаты измененного состояния. Они учили ее пользоваться этим состоянием для творчества. Жила писала стихи. Белый всегда был с ней, а с ним весь мир. Они часто меняли место жительства и абсолютно случайно попали в Петрозаводск.
Все это сумбурно и отрывисто выговаривалось для Энни. Не знаю, слышала ли та ее.
Очередной день превратился в очередной вечер. Ян Ллоид приволок от куда то гитару и теперь сидя на кухонном столе тихо наигрывал. Белый ошалевшим взглядом шарил по углам комнаты. Минуты ожидания отягощали его нетерпение. Холлод долго не выходил из туалета.
- Ты что, там умер? - раздраженно пыхтел Белый.
- Оставь ты его в покое, - промурлыкал Ян Ллоид.
- Да пошел ты...- Белый недоговорил и стал справлять малую нужду в кухонную раковину.
- Осторожно, не задень кастрюльку, - всполошилась Жила, - здесь и так мало.
Ежеминутно дрожащими руками она поправляла емкость.
- Черт, сел на что-то сладкое, - фыркнул Ян с треском отлепляя штаны от поверхности стола.
Холлод вышел из туалета белый как полотно. С минуты на минуту должен был придти Рай со шприцами.
- А если он не принесет? - робко предположил Холлод.
- Этого не может быть, - спокойно сказал Ян, - Рай не такой человек, чтобы не найти "путь" в Эдем.
- Только бы все получилось, - молитвенно шептала Жила.
На кухне появился Рай.
- Всего один, - он тяжело дышал, - Один на всех.
Он вопросительно оглядел присутствующих.
- Все готово.
Они по очереди вставили друг друга не выходя из кухни.
- Сегодня я попаду домой, - закрывая глаза мечтательно произнес Рай.
- Счастливого пути, - Ян вытянул ноги.
- Здесь есть бумага и ручка? - спросили Жила, - не хочу писать на стенах, - улыбнулась.
- Она тебе не понадобятся, - пообещала Энни, нежно касаясь рукой щеки Жилы, - Я знаю, что ты любишь писать. Хочешь писать на моем теле? - Энни стала вытаскивать из джинс низ черной блузы, обнажая свой живот.
- Но здесь все равно нет ручки, - сказала Жила, склоняя голову на плечо Энни.
- А ты пиши пальцами, - Энни взяла ее руку и провела по своему пупку, потом выше, - Вот так, - приложила ладонь к груди, - И вот так, - она стала медленно опускать руку вниз по своему животу. Все ниже и ниже.
- Я знаю эту грамоту, - блаженно вздохнув, сказала Жила.
Руководства Энни ей больше были не нужны. Чувство абсолютного блаженства посетило обоих девушек. Они нежно ласкали друг друга, погружаясь все глубже и глубже.
Спустя некоторое время Жила открыла глаза, сфокусировала зрение на своем животике и удивилось его прекрасной наготе. Счастливо улыбаясь она протянула руку чуть в сторону и наткнулась на что-то теплое. Это была Энни. Волна блаженной тревоги прокатилась по ее телу и сменилась сладким ознобом. Она отыскала свои брюки и медленно их натянула.
Рай не моргая смотрел в пустоту. Жиле он показался прекрасным, а взгляд его мудрым и все понимающим. Рай был мертв.
В квартире Холода уже шестнадцать часов лежал труп. Субботний полдень, дома никого. Только Холлод и Он. Холлод долго смотрел в его остекленевшие глаза. В открытую форточку сквозил морозный воздух. От туда же доносились привычные голоса города. Во дворе дома выколачивали ковры, кричали дети, гудели автомобили.
В прихожей кто-то зашевелился. На кухню вошел Ян Ллоид в верхней одежде и протянул Холлоду уже запаленный косяк.
- Я не хочу, - стальным голосом произнес Холлод.
- Ты сам не знаешь, чего сейчас хочешь, поэтому бери и не говори ерунды, - приказал Ян.
Холлод взял и, закрыв глаза, затянулся. В голове зазвучал оркестр, он вспомнил картины на стене у Дениса.
- Кто их рисовал? - спросил Холлод у Яна.
- Рай, - коротко ответил тот.
- Значит сейчас он там.
- Нет, он сидит перед тобой, и мы должны его убрать отсюда. Ты слышишь? Его нельзя оставлять здесь.
- Я знаю, - согласился Холлод, - Где остальные?
- Пошли дышать свежим воздухом. Тебе тоже не мешало бы.
- Но я не хочу на улицу. Там холодно.
- Там свежий воздух, - твердил Ян Ллоид, - Одевайся.
- Странно, я не помню, где я такой, - скорее бредил, чем философствовал Холлод.
- Не помнишь и не надо. Я тоже не помню.
Вдруг Холлод молниеносно вывернулся из-под руки Яна и дико заорал.
- Но я хочу знать, кто я. Я не Холлод, нет, я...
- Ты человек, путник, Холлод, - на редкость спокойно и твердо сказал Ян Ллоид.
Его невозмутимость подавила в Холлоде приступ ярости. Он оделся, и они вышли из квартиры. Холлод ощущал себя подвешенным в пустоте на тоненькой нитке. "Вдруг порвется, "- боялся он, поэтому не делал ни одного резкого движения.
Следующие две недели Холлод бы не вспомнил даже под гипнозом. Они прошли на "клипе".
Чуть позже я встретила Яна Ллоида. Он собирался обратно в Питер. Сказал, что хозяева квартиры. где жил Холлод, узнали о делах квартиросъемщика и деликатно попросили освободить помещение. Теперь Холлод живет в каком-то общежитии. Вместе с Белым и Жилой.
- Теперь они будут соседями, - говорил Ян, - Да, кстати, Дениска спрашивал о тебе. Спрашивал, не забросила ли ты stop.
- Хорошо, я к нему зайду, - пообещала я.
Пролог
Бывают дни суровой скуки Жила |