Мне страшно, поскольку знаю - когда я нажму "отправить", я пожалею. Страшно, потому что, по сути, это - жалоба, по форме - всхлип. А ни на то, ни на другое, я права не имею. По многим причинам: потому что бывает и хуже, потому что у каждого есть свое такое, потому что это - личное, и, как и все личное, довольно неинтересно, потому что high.ru - это не телефон доверия, потому что.... Рассказать это, как и многое другое, я не смогу никому, потому что полностью не доверяю никому, а поделиться мне очень надо, потому что иначе - тяжело столько лет носить в себе боль... Простите меня

     

     I run to grasp divining signs

     

     В детстве семьей были мама, бабушка, тетя, дядя, двоюродные брат с сестрой, мамины друзья и пр. Когда я выросла, я решила, что моя семья - это мама и кошка. А потом я повзрослела, моя любимая кошка - поглупела, а мама превратилась в козленка. Семья? I wish I knew....

     

     А все к чему... Вчера я съела первые в этом сезоне грибы. Трип был необычайно... мммм... разнороден, что ли,из нескольких маленьких, а не цельным куском, как обычно. В том числе...

     

     Я еду в троллейбусе, мне холодно, неуютно и страшно. Уже минут пять пытаюсь сообразить, что нужно от меня странной женщине с кучей миниатюрных рулонов туалетной бумаги. Почесать живот она мне хочет, что ли? Ну, хорошо, ей тоже холодно, а кричать-то чего? Хотя, в принципе, понять ее можно: еще три остановки назад ее жизнь была прекрасна и удивительна, спокойна и безмятежна, а теперь... А теперь в ее, можно сказать, личном троллейбусе сидит сумасшедшая девица, которая на резонные увещевания показать проездной только хохочет и плачет, всхлипывает и смеется. Ну и фиг с ним, я и сама уже мечтаю выбраться из этого гроба на колесиках. Следующая остановка - парк SOSnoffka. Прямоугольный жук с оранжевой женщиной в животе уезжает, бодро покачивая усиками, а я углубляюсь в парк в поисках укромного места для приземления. В конце концов, все-таки нахожу достаточно уютный куст и оседаю. Вдруг - вот - то, чего так хотелось - тепло - СООООЛНЦЕЕЕЕ, прямо на нас с кустом. Сворачиваюсь в не то что клубочек, а так... загогулину, и закрываю глаза - наконец-то я согреюсь.

     На этом гребаном пароходе так укачивает! Ага, я знаю, это пароход времени - меня отбрасывает в прошлое, далеко назад, в то, чего, кажется порой, и не было вовсе.

     

     Мне семь. Украина. Я родилась там. Потому-то, наверное, никогда не привыкну к этому климату - Север.

     М... в моей комнате два больших окна. И ни одной занавески. Каждое утро я просыпаюсь от солнца, заливающего кушетку. По шуму в кухне знаю - Мама давно проснулась. Немножко лежу просто так - грею веснушки. Потом начинаю тихонько квакать. Я знаю, она услышит. Минут через десять влетает мама, хитро прищуривается, щекочет меня за пятки и стаскивает на пол вместе с одеялом - мы хохочем. И я уже не помню, что это Питер, осень и следующая жизнь, я помню только одно - то счастье и то солнце из двух окон сразу, навсегда связавшиеся для меня в одно: солнце-это счастье, счастье - это солнце.

     А...ночь. Мне снова снятся кошмары. Я убегаю, я падаю, я кричу. Просыпаюсь от дикого, животного страха - в голову приходит только одно - бегу в соседнюю комнату, на диван - к Маме. Зарываюсь ей подмышку и делаю, как она говорила - вспоминаю мультик про Винни-пуха. Не просыпаясь, она обнимает меня. Я еще немного верчусь и, наконец, засыпаю - счастливая, рядом с Мамой.

     М...потом - воскресенье, утро. Рядом с кроватью стоит маленький круглый столик, заваленный нашими книжками. Мы просыпаемся, берем - каждая свою - и читаем - в комнате пыльно и тихо, в постели крошки и уютно. На кухне грохочет кастрюлями бабушка. Она считает, что валяться в постели после того, как проснулся - безобразие, "разложение". Поэтому главная задача - пока она открывает дверь, успеть спрятать книжки под подушки и сделать вид, что спим. Она смотрит в щелку - мы старательно сопим. Проходит вечность, дверь закрывается - будить все-таки жалко. Мама улыбается, я смеюсь - это наш с Мамой секрет, мой и ее, и ничей больше.

     А...мне девять. Мы приехали к маминой подруге в Нью-Йорк. Наконец, мы идем гулять - вдвоем. Выходим часов в 7 утра. Лето. Невыносимая, убийственная жара. Удушающие стены небоскребов, ни единого деревца, кустика, кусочка травы. Чуть-чуть хочется есть и до умопомрачения хочется пить, но денег нет ни копейки. За весь день мы садимся один раз на пятнадцать минут - больше нельзя - Мама хочет увидеть как можно больше. У меня нет сил даже ныть. Когда мы, наконец, добираемся домой, уже темно. Вдруг, у подъезда, Мама останавливается и говорит: "Ну что, понравилось?". Я так ясно помню ее возбужденное, счастливое лицо и мое твердое "да". И то нахлынувшее, захлестнувшее, затопившее ощущение бесконечного счастья, снова счастья, МАМА

     

     И вот сегодня я думаю о том, почему же вдруг все это всплыло, вроде я уже привыкла, вроде смирилась.

     

     ...Hush my baby baby don't you cry

     Mama's gonna make all of your nightmares come true

     Mama's gonna put all of her fears into you

     Mama's gonna keep you right here under her wing

     She won't let you fly but she might let you sink...

     

     Почему же теперь все так? Почему не по-другому? Неужели навсегда?

     

     Но я, конечно, понимаю... Я не человек, а кошмар ходячий. Во-первых, на меня невозможно положиться: попросишь купить юбку для работы, а я приду без денег, без юбки, но с какой-то длиннющей, вязаной, беспардонно ухмыляющейся змеей (а знаете, как здорово хранить ganja в этой веселой пасти!). Во-вторых, мои странные друзья. Ну да. А какие еще могут быть друзья у такого человека... Мне неинтересен алкоголь; я люблю кефир, а не кока-колу; я ненавижу разговаривать ни о чем, из вежливости, а иногда и вовсе перестаю говорить - могу молчать день, два, неделю; я сплю голая, но в шапке и носках; я никому не в состоянии толком объяснить, почему носки у меня почти всегда разные; я отказываюсь понимать, что такое "флирт" и что значит "клеить кого-то"; вместо люстры, "как у нормальных людей", с лампочки у меня свисает желтый верблюд; между его горбами пристроены носки, точнее, гольфы, в бело-красную полоску, которые всегда носятся вместе, парой - в них я чувствую себя Алисой в Стране Чудес; я знаю разницу между значением глагола "трахаться" и выражением "заниматься любовью", но даже это не спасает - всегда наступает момент, когда на самом интересном месте, нечаянно, сама того не желая, я вдруг вижу картинку со стороны - нелепые телодвижения с непонятными целями - и, как та сороконожка, задумавшаяся о том, как же она ходит, падаю;

     В третьих, моя непрактичность, оторванность от жизненных реалий. Это началось еще в детстве: лет до 14, на вопрос "девочка, ты кем будешь, когда вырастешь?", я непоколебимо отвечала - "читателем"...

     Но ничего, теперь все в порядке, мама. Я стала взрослая. У меня наконец-то есть четкий жизненный план, которого ты так долго не могла от меня добиться, и мыслю я теперь трезво и практично. Вот, смотри:

     Каждый день я буду покупать лотерейные билетики и скоро обязательно выиграю много-много денег. Тогда я куплю (или построю, не важно) небольшой заводик по производству воздушных шариков. Дела у меня пойдут хорошо, и скоро доходы будут настолько покрывать расходы, что я смогу ходить на работу только по выходным, а все остальные дни бродить по улицам и раздавать шарики бесплатно, не меньше половины всей продукции.

     

     Мам, ты забыла мне сказать, что это странный мир. Ты забыла мне сказать, что не все люди мужчины и женщины. Ты забыла сказать, что сожаление всегда приходит слишком поздно, а плата за знание - невозможность изменить. Может, ты не знала сама?

     Я боюсь иметь детей. Я хочу иметь детей. Я обещаю быть хорошей матерью, я обещаю рассказать им все, что могу, а главное, послушать, что они расскажут мне, эй ты, в зеркале, слышишь? Ты обещала. Но это потом, когда придет время. А пока...

     Смотрите вокруг внимательно - все хорошо, тем более, когда все плохо.

     

     EveryThing cool alright! Lenin was a mushroom? Richard Gere put hamsters up his ass and the world is not flat! These are known facts. Everything else you'll have to work our for yourself.

     (из письма друга)