Мрачная темная улица с серыми сталинскими домами, грязный подъезд, последний этаж с дыркой в потолке, ведущей на чердак. Из дырки время от времени слышен безумный стон - это ветер, затерявшийся среди старых чугунных буржуек, разломанных детских колясок и железных кроватей. За окном сумерки, белые хлопья снега плавно проносятся мимо, как бы приглашая последовать за собой. На пожелтевшем от времени и водяных подтеков потолке покачивается разбитый белый плафон с сотнями прилипших мертвых мух. На деревянном столике, исписанном перочинным ножиком, аккуратно разложены ложка, большой стеклянный баян, кипяченая водичка в баночке и порошок неизвестного происхождения, кристально чистый и крайне соблазнительный. Напротив сидит человек в старом поношенном драповом пальто. Его стальные бездонные глаза не выражают практически ничего, быть может, только безграничную внутреннюю печаль и отстраненность, граничащую с сумасшествием. Откуда-то издалека раздается приглушенный стук. Это сосед с четвертого этажа, как обычно в это время, начинает играть свою безумную музыку посредством ударения кочергой о батарею. Монотонный звук вскоре сливается с воплями ветра, гуляющего по чердаку, и создает подходящий фон для окружающей атмосферы безысходности и неминуемой смерти. За дверью слышны шаги человека, поднимающегося по лестнице... через несколько секунд щелчок открываемой двери - и на пороге образовывается мальчишка лет шестнадцати с раскрасневшемся на морозе лицом. Аккуратно повесив на крючок свое кожаное пальто, он молча приближается к столу и садится на древний табурет, который со скрипом проседает под его весом. Осторожными движениями мальчишка насыпает порошок в ложку, набирает в шприц воды и трясущимися руками смешивает раствор. И вот, наконец, острая сверкающая игла проникает внутрь и струя алой горячей крови вихрем смешивается с содержимым шприца... Через несколько секунд все выпадает из рук пацана и глаза его удивленно раскрываются. Не в состоянии что-либо сделать, он опускается на пол, горло его сдавливает неведомая страшная сила и, издав предсмертный хрип, мальчишка откидывает голову назад. Человек в сером пальто, до этого безмолвно наблюдавший за происходящим своими ледяными глазами, поднимается и медленно приближается к ещё теплому трупу. Сев рядом, он с интересом заглядывает во все ещё открытые глаза мальчишки, и на его сером лице появляется что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Достав блокнотик из внутреннего кармана пальто, он делает пометку напротив заранее написанного имени. Накрыв тело простыней, странный человек направляется к входной двери. Задержавшись напоследок, он оборачивается. Его взгляду открывается следующая панорама: в углу комнаты друг на друге расположены несколько бездыханных тел, накрытых белым полотном и одно тело, лежащее отдельно посередине комнаты с торчащим из-под простыни ботинком... Дверь за убийцей захлопывается, отчего в некоторых местах осыпается штукатурка и единственное, что все ещё продолжает напоминать о нем, это удаляющиеся шаги по лестнице и дымящаяся сигарета, небрежно брошенная на стол...

     

     

     Он стоял один - окруженный городом. Тяжелые, в темноте казавшиеся черными, стены домов поднимались вверх и исчезали в облаках, в ночном небе. Дождь беспощадно хлестал по лицу, сильные порывы ветра норовили унести последнее, что у него было. Ветер проникал в голову и уносил мысли вверх по водосточной трубе, и они возвращались к нему эхом, наполненным диким свистом и ржавым холодом металла. Он знал, что надо действовать, пока не поздно, но, потеряв ориентацию и смысл происходящего, не мог сконцентрироваться на главном. Он вспомнил просторное помещение с мрачным потолком и мрачным синим светом. Высокий железный стол посередине. Запах хлорки и медицинского спирта. Его одежда в стеклянной тумбе в углу. Потом был коридор с перегоревшими лампами и длившийся, как ему показалось, целую вечность. Потом наступила темнота. И теперь он здесь. Горький привкус во рту. Тут он заметил невзрачный серебряный браслет на левой руке - он поднес его к глазам, чтобы рассмотреть. Металлическая цепочка с белым ярлычком и вдавленным шрифтом. Дождь мешал разглядеть мелкие буквы. "Нужно найти сухое место и все вспомнить". Налево уходила длинная улица и он решил, что там наверняка есть бар или сухой подъезд. Он шел, погруженный в свои мысли, до тех пор пока перед ним не возник тупик - кирпичная стена, заваленная черными пакетами с мусором и прочим хламом. В стене небольшая дыра, явно ведущая в подвал. Пролезть в нее не составило труда. Внутри было сыро и холодно. Под потолком проходили канализационные трубы, ржавые и протекающие во многих местах. Сильно пахло присущей всем подвалам гнилой сыростью. Его бил озноб, поэтому он нашел у стены трубу с горячей водой и прижался к ней всем телом, как испуганный и беззащитный котенок прижимается к телу матери. Немного согревшись и придя в себя, он решил прочитать надпись на странном браслете, окольцевавшем его руку. На белой пластмассовой бирке было выбито: Даниель Р. 19.02.2001. Озноб прошел по его телу. "Значит, мое имя Даниель" Но что может означать эта дата? Да, судя по погоде, сейчас февраль. Он обхватил голову руками и зажмурил воспаленные глаза, пытаясь хоть что либо вспомнить, но безуспешно. Ему было страшно, что то подсказывало, что случилось нечто ужасное, непоправимое, без возможности повернуть все вспять. Он снова вернулся к изучению браслета. Только сейчас он заметил, что на другой стороне тоже что-то написано. ПРИЧИНА СМЕРТИ: предположительно передозировка наркотическими препаратами. Он не верил своим глазам. Острая боль в районе желудка, рвотные спазмы. Мысль о возможной чудовищной реальности сдавила горло, перекрыла доступ кислорода. Я УМЕР! Я УМЕР! Я УМ... Открыть глаза было мучительно сложно, но яркий свет не давал возможности уйти в себя. Окончательно проснувшись, Даниель осмотрелся - он явно находился в больничной палате. По всему его телу располагались присоски с проводами, на лицо была надета кислородная маска. Рядом стоял врач в белом медицинском халате. Даниель попытался привстать на локтях, но доктор жестом остановил и снял с него маску. - Сегодня день твоего рождения, Даниель. Мы уже несколько дней, как потеряли надежду на твое выздоровление. Тебя нашли полумертвого на чердаке одного из этих старых домов, на окраине города. Реаниматорам удалось вытащить тебя из кризиса и подключить твое сердце к этому аппарату, но дважды ты снова впадал в кому. Доктор что-то говорил, время от времени его лицо приобретало озабоченное выражение, то сменялось еле заметно улыбкой, потом появилась его мама, постаревшая и заплаканная, потом Марина - его девушка, но он не слушал их. Слова больше не имели значения. Он знал, что жив. Знал, что снова увидит солнце, когда выйдет отсюда. И это было гораздо важнее любых слов. Это было прекрасно.