Одна из моих особенностей - неприятие запаха продуктов сгорания чего бы то ни было, не говоря уже о добровольном втягивании в собственные легкие этих продуктов, так что для меня возможности развлекаться фармакологически весьма ограничены.

     

     Сам я не местный, ибо 11 или более месяцев в году живу в Калифорнии, а в Москву, являющуюся моим месторождением, наведываюсь изредка. Итак, в очередной раз я решил туда наведаться в марте 1997 года, и использовать для наведывания не какую-нибудь произвольную авиакомпанию, а KLM, известный не только своей относительной дешевизной (Сан Франциско - Москва - Сан Франциско + 2 раза гостиница в Амстердаме мне обошлись в $750), но и тем, что летает через Амстердам. В принципе была возможность ночевать только однажды, но я решил воспользоваться случаем на все сто.

     

     На пути из Сан Франциско в Москву мое пребывание в Амстердаме оживляло общение с родителями жены моего знакомого. Ее отец показал мне наиболее интересные места города, мы зашли в кофе-шоп (это у них так называется, хотя кофе по объему продаж стоит явно не на первом месте) и он заказал мне два куска space cake и некий напиток в алюминиевой банке, типа тархуна на марихуане. Дело было вечером, и за час-полтора прогулки, которые последовали за трапезой, я ничего не почувствовал. Посему решил, что на обратном пути попробую как следует.

     

     Я решил, что вечером ничего есть не буду, а только закуплюсь, а съем все утром,и желательно натощак. Захожу в кофе-шоп и между мной и "барменом" - молодым парнем тихоокеанско-островитянской наружности происходит такой обмен репликами (на английском, который в Амстердаме понимают абсолютно все):

     

     Итак, четыре куска пирога, отдаленно напоминающего "Прагу", примерно равных 1/8 - 1/12 круглого пирога стандартного размера, по отдельности завернутых в фольгу, у меня в кармане. А время до отхода ко сну еще есть. Надо еще что-нибудь купить. В другом кофе-шопе, только войдя в него, я замечаю на грифельной доске раздел меню под крупным подзаголовком SUPER!!!, где, помимо уже знакомого мне space cake упоминаются и некие sticks. Прошу показать. Параллелепипед размером с пирожное, продаваемое в театральных буфетах, покрытый шоколадной глазурью. "Сколько штук стоит брать?", спрашиваю. Две-три, говорят. Ладно, возьму две. Итого 4 х 7.5 + 2 х 5 = 40 гульденов, т.е. чуть больше $20. Ну ладно, еще и не на такую сумму в ресторанах едали, нестрашно.

     Итак, ситуация. Самолет на следующий день в 12 с чем-то, регистрация в 11:40, на поезд, едущий в аэропорт, нужно попасть к 11-ти. Замечательно, встану в 9.

     Несмотря на то, что я попросил портье (который уж очень долго искал ключ от моего номера на доске,где всего ключей было едва ли 30) разбудить меня утром в 9, меня не разбудили. Но это не важно, потому что я сам проснулся в 8:30, съел кусок пирога, запив водой из-под крана, лег в кровать снова, и встал окончательно в 9:15, подумав про себя - раз не проспал, значит, еще не действует, и надо съесть еще. Съел еще и пошел завтракать в буфет при гостинице (завтрак входил в стоимость проживания). За неторопливым завтраком съел третий кусок пирога и один stick, отметив, что тесто у него ярко-зеленое, значит - должно подействовать.

     Выхожу из гостиницы без чего-то 10, до вокзала - 400 метров. Куда бы податься на целый час? В районе красных фонарей утром неинтересно, а вот... музей восковых фигур! Скорым шагом направился туда, а пока шел, обратил внимание, что поверхность дороги какая-то наклонная (странно, что я раньше этого не замечал; наверное, чтобы вода лучше стекала... какой я умный).

     Захожу, покупаю билет. Тут же ко мне подскакивает тетка и начинает предлагать сфотографироваться на выбор с Арнольдом Ш., Тиной Т. или Бенни Х.: понравится фотка - можно купить, а нет - так нет. Я вообще этого не люблю, а тут так неприятно стало: как честный человек пришел, а вдруг пристают с какими-то непонятными бизнес пропозалами... Стою, жду лифта, озираю холл, и начинаю понимать, что что-то в мире изменилось, но что, пока не понятно.

     Подходит лифт (автоматический), и записанный голос начинает по-анлийски и по-голландски рассказывать, какой музей весь из себя замечательный, и что стоит только поддаться зову этого голоса, так тут же весь музей и осмотришь. А как гадко, что он все время с языка на язык переходит, ужас... Думаешь, что он все еще по-голландски, а он уже по-английски, что-то понимать надо...

     

     

     ...Наконец, я наверху (нет, это не небоскреб, а 4-5-этажное здание, просто лифт специально медленный). Меня встречает 4-хметровая или чуть меньше фигура мужика, призванного олицетворять то ли Голландию вообще, то ли Амстердам в частности. На отворотах мужицкофигуриного кафтана пасутся коровки, крутятся ветряные мельницы, а оно само поворачивается верхней частью туловища туда-сюда, указует перстами на разные экспозиции, над которыми вспыхивает свет на очень короткое время, так что не успеваешь ничего разглядеть, и не переставая бормочет то на одном языке, то на другом, а улавливать моменты перехода с языка на язык уже совсем в тягость. Ну раз ты так, давай я тебя хоть сфотографирую! ...Но не тут-то было. Изображение в видоискателе на резкость не наводится совсем. Кое-как я сделал кадр (или два, на всякий случай, или три - не помню, а пленку еще не проявил), и тут-то я понял, что оно заработало!

     И МНЕ СТАЛО СМЕШНО...

     Меня смешило и то, что полы во всех помещениях жутко кривые (ну хоть в музее-то можно было бы починить), и то, что приходится прикладывать усилие к различению живых людей и восковых фигур, если первые останавливаются хоть ненадолго... При этом я отдавал себе отчет в том, что в музее громко смеяться неприлично, и хихикал себе под нос, не переставая надеяться на то, что хихикаю я внутри себя, а окружающие ничего не замечают. Но до чего же все подозрительное... Ко всему надо присматриваться, во все вслушиваться, людишки ходят какие-то противненькие, и ладно бы ходили, так еще и останавливаются,поди их разбери...

     (Тем не менее я помнил, что надо время от времени смотреть на часы, отмечал, что до одиннадцати еще далеко, и внутренне хвалил себя за контроль над ситуацией: ощущение времени не нарушено, уже хорошо).

     В очередном зале музея оказались зеркальные стены. (Ой, кто это там? Я, что ли? Значит, зеркало! А выходить как отсюда? Это проход? Нет, там тоже я... А тут? Меня нет? Значит, не зеркало: можно идти.) В этот момент ощущение подозрительности и противности происходящего достигло апогея, но смешно это было до жути.

     Что я фотографировал, и как я это делал, трясясь от сдерживаемого смеха, я точно не помню. Помню, что было нечтострашное настолько, что было закрыто черной марлей на тему инквизиции; потом была современная королевская семья; еще что-то... Точно помню, что я старался подходить к каждой фигуре, а вот получалось ли это... Нет, надо будет в следующий раз в музей восковых фигур идти натощак, а накушавшись пирогов - в музей секса.

     Вот, наконец, и завершение экспозиции. Выход - через лестничный колодец, в середине которого - лифтовая шахта, как во многих московских домах. На этот раз я решил спуститься по лестнице, т.к. на нижних сторонах маршей были прикреплены еще фигуры, и я хотел их рассмотреть. На первую из них я смотрел очень долго, но так и не понял, под правильным ли углом она прикреплена, и с какой точки на нее лучше всего смотреть. В конце концов плюнул и сфотографировал. Потом разберусь.

     (Да, не забывайте: хихиканье и ощущение наклонной плоскости меня не покидало все время моего пребывания в музее.)

     Выхожу из музея. Так, время в порядке, одиннадцати еще нет, вещи, кошелек на месте, хорошо. Быстрым шагом к вокзалу. Блин, до чего же неудобно по косогору ходить! И как во все всматриваться приходится! А вообще, я все правильно делаю? Со стороны на сумасшедшего не похож? (Наверное, все же был похож: кренится на сторону, хихикает, оглядывается по сторонам, поминутно смотрит на часы и ощупывает все карманы. Тогда, естественно, я этого не думал, а если бы и думал, меня бы это только смешило.) А прохожие, надеюсь, все еще не видят, что мне смешно? Боже мой, а если спросят, почему мне смешно, я же ответить ну ничегошеньки не смогу! Но раз не спрашивают, значит, не видят. Ха-ха-ха!

     Ну вот и вокзал. Купить билет в автомате, спуститься на платформу, дождаться поезда, залезть в него - и 20 минут спокойствия. Голова какая-то большая, тяжелая и горячая. Есть время подумать, что я с собой сделал. Так: вроде ощущение времени не нарушено, координация движений тоже почти, целеустремленность как будто еще на месте... а какая же везде подозрительность и противность! Нет, программировать я сейчас был бы совершенно не в состоянии... А вдруг это навсегда? Нет, не хочу! Надо поспать, чтобы проверить, но не сейчас...

     Аэропорт. У меня еще осталась недоиспользованная телефонная карточка! Еще раз позвонить, напомнить, чтобы встретили. Нет, все еще есть некоторое количество денег, дай-ка в Москву родителям позвоню... Что там думала моя мама после того, как я ей рассказывал, давясь от хохота, о своих похождениях, и до того, как я ей позвонил уже из дома - не рискую предполагать; но похоже, что ей не поплохело, ей еще не от такого не сильно плохело.

     В самолете, где я доел оставшиеся два куска, но где меня кормили и поили, особо новых ощущений не было, кроме "американских горок", начинающихся при закрывании глаз и покачивании головы, но прекращающихся, как только открываешь глаза (говорят, это и при алкогольном опьянении бывает - не знаю, настолько сильно я ни разу не напивался). Кстати, никакого намека на тошноту не было. Однажды у меня началась от смеха икота: после того, как я взял себя за пульс (просто так - было интересно какой у меня пульс: похоже, что был несколько выше обычного) и закрыл глаза, меня начало смеять (!) в ритме пульса, и остановиться я не мог совершенно; причем никак не мог понять, что за смеялка у меня внутри работает помимо моего желания. Когда же я наконец догадался, что это диафрагма, я засмеялся уже самостоятельно, и интерференцией зацепило мой желудок.

     (Кстати говоря, я нашел самое физиологичное средство от икоты - не тогда в самолете, а несколько раньше - надо поднять лицо к небу и сделать рвотное движение. При этом получается небольшой спазм желудка, который его "ресетит", и икота прекращается.) Оказалось, что и лицо к небу поднимать не было необходимости - ничего страшного не произошло бы все равно.

     Что при этом думали обо мне мои соседи, мне плохо понятно. Сидит головой крутит, хихикает, рыгает

     

     Остаточные эффекты (понимание того, что в ленивом состоянии машину лучше не водить) продолжались еще пару-тройку часов после прилета в Сан Франциско. Основной негативный побочный эффект - более чем получасовая задержка на таможне. Что они искали, они, естественно, так и не нашли, но очень долго интересовались пачкой марганцовки, которую я вез с собой, потому что на ней ничего не было написано латинскими буквами (сказать potassium permanganate помогло, но не сразу, а только после того, как молодой таможенник проконсультировался с более пожилым, который, наверное, еще помнил, что это такое), а особенно заинтересовались большой лентой с программами для БЭСМ-6, которую я вез с собой - настолько, что задержали ее на 2 недели на предмет проверки прав на интеллектуальную собственность (так и вернули, ничего не поняв); а на сидюк с "Программами для Windows", купленным на Митинском рынке, не обратили внимания, хотя на его обложке были нарисованы и Adobe PhotoShop, и QuarkExpress, и CorelDraw вместе взятые, а на обороте они же и другие еще и перечислены. Подводя итог, скажу так: делать какие-либо осмысленные ограниченные во времени действия под downer'ом может быть неплохим развлечением и/или тренировкой (главное - не управлять никакими источниками повышенной опасности), но как это может быть интересно много раз подряд, мне пока не ясно.

     

     

     

     PS. Я знаю, что лучше было бы пробовать не в одиночку, а с кем-нибудь, чтобы было с кем беседовать. Но увы, в другой раз.

     

     PPS. Особенного увеличения аппетита я не заметил. Наверное, каждый кусок пирога как раз такого размера, чтобы удовлетворять это увеличение.