Одиноко бредущий Пастернак никогда не обращал внимания на порядок движения. Он подошел к выводу.

· Звук интересный?

· Весьма.

· Вы его записали?

· Конечно.

· Необходимо внимание, началась мания, мания понимания необходимого внимания! Обратите внимание на старание понимания необходимого внимания.

Он посмотрел вверх, а потом вниз. Вверху было то, что должно быть внизу, а внизу, что должно быть вверху. Это его взволновало и вызвало волну, которую он поймал и принял сигнал:

· Вальдшнейдер дома?

· Нет.

· А когда он будет?

· На этой неделе.

· Досвидание.

Пастернак встал и подумал, что не поблагодарил волну за сигнал, но потом вспомнил, что она просто обязана его посылать и все условности можно опускать. Однако вежливость начала гнести его, не давая спокойно совладать с собой. Его одиночество скрашивала банка гондубаса, которую он не торопясь ел.

· Скоро будет темно.

· Да, ну и что?

· Когда нам будет нужно присесть я не смогу разглядеть то место, на которое присяду.

· А ты спроси его.

· Кого?

· Место.

· Хорошо.

Когда наступили сумерки и пришло время присаживаться Пастернак спросил у места:

· Извините пожалуйста, вы не подскажите, что здесь?

· Пустота.

· В смысле чисто?

· В смысле пусто.

В голове у Пастернака что-то надломилось, и появилось недоверие.

· А какое состояние у пустоты? - Пастернак сказал это с иронией в надежде найти взаимопонимание с многозначительной недосказанностью.

· Состояние повышенного восприятия.

Этот ответ окончательно деморализовал его. С одной стороны пустота означала, что это место чистое, но с другой стороны можно было понять, что на этом месте вообще ничего нет, значит и сесть будет не на что. И другая сторона, при всей многозначительной недосказанности, вдруг, почему-то, стала очень актуальна, да так, что Пастернак немного расстроился. Обстоятельства непонимания ситуации вызвали в нем желание разобраться. Состояние повышенного восприятия несомненно означало, что место способно воспринять хотя бы что-нибудь и поэтому он решил узнать что:

· Простите, а вы не объясните мне по подробней, что означает пустота?

· А зачем это вам?

· Зачем?

На этот вопрос Пастернак не нашел что ответить и явное нежелание ответить обидело его.

· И действительно, зачем? - попытался безразлично ответить он.

Не говоря больше ни слова Пастернак в гордом одиночестве пошел дальше. Идти было не трудно, но пройдя несколько шагов он остановился и задумался. Ощущение собственной глупости не давало ему покоя.

· Почему оно так ответило?

· Ты же не объяснил зачем тебе это нужно. Всегда можно объяснить, зачем кому-либо, что-либо нужно, но не всегда хочется. Сейчас это можно было сделать.

Пастернак понял свою ошибку и повернул назад. Однако пройдя несколько шагов, он снова остановился. Мест было много, но где то место он не мог найти.

· Ну и где мне его искать?

Ответа не последовало. Пастернак открыл банку и сунул горсть гандубаса себе в рот. Банка была еще на половину полная, но ему показалось, что она на половину пустая и он окончательно расстроился.

· Ну и где искать? - повторил он свой вопрос.

· Попробуй его позвать.

· Место!! Место!!! - закричал Пастернак.

· ЧТО!!! - отозвались тысячи мест.

Он растерялся и спросил самое ближнее:

· Извините, а что у вас здесь?

· Пустота.

· Значит, это я с вами разговаривал только что?

· Нет

· Как, но там тоже была пустота?!

· А здесь везде пустота.

· Значит здесь чисто, и я могу присесть?

· Не значит, но присесть можете.

· На что же я присяду, если здесь ничего нет?

· Присаживайтесь ни на что?

Ему стало страшно, но не присесть он уже не мог.

Неожиданно Пастернак почувствовал легкое головокружение и подташнивание. Затем перед глазами появились неясные образы, которые с каждой секундой становились все отчетливее и ярче. Это были невероятные по объему и содержанию картины, меняющиеся с невероятной быстрой. Он видел в них знакомые пейзажи и лица, конструкции и строения, природу и космос. Зрелище все больше и больше поглощало его, как вдруг он подумал о смерти. "Куда я проваливаюсь, что происходит? Может так умирают?" - и он тут же подскочил на ноги.

· Что было?

· То прошло.

· Зачем? - Пастернак вдруг очень пожалел, что, поддавшись страху, прервал свое путешествие. - Что же делать, это было так чудесно. Я постигал сознание, я продвигался. Неужели это все?

· Присаживайся опять, и все получится, только стоит ли.

· А в чем дело?

· В иллюзии.

· При чем здесь иллюзии, я действительно открыл свое сознание, я постигал высшую философия, я продвигался.

· А, ну да, точно, так и было, можно прессу вызывать.

· Мне все равно, что ты думаешь, ты, вероятно, не понимаешь о чем идет речь.

Пастернак сделал пару шагов и опустился на новое место.

В следующую секунду в его голове материализовались все самые ужасные идеи, о которых он просто боялся думать. Сейчас они всплывали картинами перед его глазами и приобретали ужасающие масштабы. Но самое кошмарное творилось в мыслях. Все вдруг стало фатально безнадежным. Каждый поворот убеждал его в бесцельности дальнейшего существования, доказывая ему его не совершенность, глупость и банальную обыденность. Все идеи потеряли свою актуальность, все ценности стали пустыми звуками, которые тонули в урагане человеческой глупости. Он пытался цепляться за совершенство, но оно разрушалось и превращалось в побочный продукт животного инстинкта, за которым стояло перманентное ничто. Единственное, что вспыхнуло звездой и озарило весь суррогат реальности была возможность моментальной смерти - как панацеи от всего. Однако Пастернак поднялся на ноги и снова оказался в привычной темноте.

Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, которые вдруг снова оживились и начали разбавляться жалким подобием оптимизма.

· Какое ужасное состояние, - выдавил он через некоторое время.

Он вспомнил о банке гандубаса и положил в рот сразу несколько горстей.

· Я, наверное, схожу с ума, - сказал он усиленно работая челюстями.

· Ты себе льстишь.

· Да? Это почему?

· Хрен знает.

· Такой ответ мне не подходит.

· Тогда иди домой и ложись спать.

· Что это с тобой?

· Это что-то с тобой.

· Со мной все нормально, - он действительно почувствовал, что приходит в норму.

· Тогда присаживайся.

Пастернак вдруг действительно почувствовал желание снова испытать состояние повышенного восприятия, а кошмарные последствия последней посадки все больше и больше казались ему надуманными страхами.

· А что, присяду.

· Зачем?

· Постигать высшую философию.

· А она там есть?

· Не знаю.

· Но ты же хочешь, что бы она там была?

· Конечно.

· Вот так тысячи "дятлов" пытаются найти смысл там, куда его изначально не заложили, а все потому, что они беспризорники в делах расширения сознания и дела до них никому нет. Однако если ты очень хочешь, особенно если дело касается пустоты, то ты это найдешь и сможешь убедительно рассказать о своем продвижении.

· А если я просто хочу каких-то новых ощущений, тогда как с твоими велико умными доводами?

· Тогда они не в пизду.

· Вот и не пизди. - Сказал Пастернак, засыпал в рот остатки гандубаса и с разбегу брякнулся в пустоту.