От редактора

Эту книгу я ждал с 1985 года, когда, вдохновленный главой о холотропном дыхании в работе С. Грофа "За пределами мозга", я начал собственные эксперименты в этой области. Результатом одного из этих экспериментов, проводившихся на квартире врачц, исследователя йоги, Якова Маршака, явилось предложение профессора А. И. Белкика провести демонстрацию холотропного дыхания для медиков-профессионалов во Всесоюзном центре психоэндокринологии на Арбате, где тогда работал Я. Маршак.

Весной 1988 года я получил копию "Путешествия в поисках себя" и вскоре метод холотропного дыхания был в первьсй раз опробован официально. Результаты трехдневного семинара были столь удивительными, что о них докладывалось на Первой советско-американской конференции по человеческим возможностям в конце лета этого же года. Майкл Мерфи, основатель и президент Эсаленского института шутил тогда, что неплохо бы теперь провести через такой опыт горбачевское Политбюро, чтобы лидеры перестройки на собственном опыте испытали mo, о чем они пишут в книгах. Шутки шутками, но весной 1989 года при активном содействии А. И. Белкина в Москву приехали супруги Гроф, которые прочли несколько лекций по трансперсональной психологии и провели четырехдневный семинар по холотропному дыханию.

Тогда мы попали под обаяние личности "большого Стэна", чей мягкий, глубокий голос, тихая сердечность, способность просто излагать сложнейшие профессиональные темы, открытое славянское лицо с карими, смотрящими из глубины в глубину глазами, с первой встречи завоевывали доверие.

Замечательный рассказчик, непревзойденный профессионал в эмпирической психотерапии и мастер самопознания, человек с тысячью талантами - таким раскрылся мне Стэн Гроф. И выходящая серия "Текстов трансперсональной психологии" является одним из следствий полученных за время обучения у супругов Гроф знаний и завязавшихся тогда контактов.

Владимир Майков

ВВЕДЕНИЕ

Когда вы познаете себя,

тогда вы будете познаны

и вы узнаете, что вы дети Отца живого.

Если же вы не познаете себя,

тогда вы в бедности

и вы - бедность.

"Евангелие от Фомы", изр. 3

Знающий людей благоразумен.

Знающий себя просвещен.

Побеждающий людей силен.

Побеждающий самого себя могуществен.

"Дао дэ цзин", 33

Познай самого себя.

Сократ

В самом начале моей профессиональной карьеры ряд глубоких переживаний, вызванных психоделическими веществами, а также клинические данные по их воздействию на психиатрических пациентов привлекли мое внимание к значительному терапевтическому и трансформирующему потенциалу необычных состояний сознания. Систематическое исследование теоретических и практических аспектов этих состояний стали центральной темой моих исследований в течение последующих тридцати лет. В течении первых двадцати лет эта работа фокусировалась исключительно на различных психоделических веществах. Она осуществлялась сначала в Праге, а потом в Мэрилендском центре психиатрических исследований (штат Балтимор). Эта работа убедила меня в том, что психоделики - если они употребляются должным образом и под квалифицированным руководством - являются великолепным средством для психиатрии и психологии. В отличие от других препаратов, они не вызывают специфических лекарственно-зависимых состояний, а действуют как неспецифические катализаторы и усилители бессознательных процессов. Повышая энергетический уровень психики, они обнажают ее глубинные содержания и внутреннюю динамику.

Таким образом, клиническая работа с ЛСД и другими психоделиками - это не какое-то изучение экзотических психоактивных веществ, а может быть, наиболее многообещающий путь к исследованию человеческой психики. Результаты, полученные в психоделических исследованиях, непосредственно применимы и для измененных состояний сознания, вызванных различными нефармакологическими средствами. Они проливают новый свет на сведения из истории, антропологии и сравнительного религиоведения относительно древних мистерий смерти и возрождения, посвящений и ритуалов перехода, действий шаманов и других целителей, духовных практик различных религиозных и мистических традиций и других подобных феноменов, имеюших большое значение в различных культурах.

Необычные состояния сознания вызываются в подобных контекстах либо употреблением священных психоделических растений (подробнее см. в Приложении А), либо мощными немедикаментозными техниками, в которых разнообразными способами сочетаются управление дыханием, пение, барабанный бой, монотонные движения танца, сенсорная перегрузка, социальная и сенсорная изоляция, пост, лишение сна. Интересно отметить, что спектр переживаний, вызванных психоделическими веществами, практически не отличается от переживаний, индуцированных различными немедикаментозными средствами.

Подобные феномены могут также наблюдаться в работе с помощью современных лабораторных методов, способных вызвать необычные состояния сознания. К ним принадлежат различные формы биологической обратной связи, сеансы сенсорной изоляции в специальной кабине или ванне, использование визуальной или акустической перегрузки, лишение сна или быстрого сна, использование кинестетических средств вроде "вращающейся кушетки", электронная или акустическая стимуляция мозга и др. Феномены, переживаемые некоторыми испытуемыми в гипоксической камере, также могут напоминать психоделические состояния.

С точки зрения основной задачи этой книги специальный интерес представляет тот факт, что весь спектр переживаний, наблюдаемых в психоделических сеансах, может быть вызван различными формами немедикаментозной эмпирической (ехреriental) психотерапии, исследовательским гипнозом, "первичной" терапией, неорайхианскими методиками, гештальт-терапией, нудистским марафоном, акваэнергетикой, различными вариантами "ребефинга". Как будет показано позже, этот спектр переживаний характерен также для холотропной терапии мощной техники, которую я и моя жена Кристина используем в течение последних десяти лет.

В этом контексте следует также упомянуть два типа ситуаций ненамеренного возникновения необычных состояний сознания в повседневой жизни. Прежде всего это эпизоды необычных переживаний, спонтанно возникающих у различных людей по неизвестным причинам. Традиционная психиатрия рассматривает их как заболевания неизвестной этиологии. Вторая категория ненамеренных необычных состояний сознания - это опыт близости смерти, о котором рассказывают около 40% людей, попавших в такие ситуации (Noody, 1975; Ring, 1980, SaЬ о m, 1982).

В части вышеописанного материала мы вынуждены опираться на исторические реконструкции. Другие ситуации требует полевых исследований в примитивных культурах, иные же слишком элементарны или непредсказуемы, чтобы быть предметом систематического научного изучения. Тот факт, что подобные феномены находят свое соответствие в психоделических состояниях, обеспечивает уникальную возможность изучать их в контролируемых условиях лабораторного или клинического эксперимента. Это особенно важно потому, что сведения о необычных состояниях сознания имеют важные следствия для многих других областей исследований.

Эти новые данные столь сушественны, что могут революционизировать наше понимание человеческой психики, психопатологии и психотерапевтических процессов. Значение некоторых наблюдений выходит за пределы психологии и психиатрии и представляет собой серьезный вызов общепринятой ньютоно-картезианской парадигме западной науки. Они могут решительно изменить наши представления о природе человека, о культуре и истории, о реальности в целом,

Широко распространившееся непрофессиональное использование психоделиков вызвало соответствующие административные, политические и юридические меры, из-за которых психоделические исследования стали чрезвычайно затруднены и непопулярны. По этой причине для меня было очень важно в течение последних десяти лет моей работы убедиться в том, что практически весь спектр психоделических феноменов может быть вызван простыми и безопасными нефармакологическими средствами. Я и моя жена Кристина разработали для этой цели вполне эффективную технику.

Мы называем этот подход холономной интеграцией, или холотропной терапией. Теоретически он основан на данных психоделических исследованиях. Он определенным образом соединяет контролируемое дыхание, музыку и другие виды звуковой технологии, фокусированую работу с телом и рисование мандал. Наш опыт с этой техникой ограничен работой в группе, длящейся не более четырех недель. Мы не имели возможности подвергнуть его контолируемому клиническому изучению, сравнимому с моими исследованиями психоделической терапии в Балтиморе.

Как бы то ни было, большинство участников наших рабочих групп нашли эту технику пригодной для самоисследования, обеспечивающей доступ к необычным трансформирующим и мистическим переживаниям, более эфективной, чем любая форма словесной терапии, с которой они были знакомы. Даже в ограниченных условиях коротких семинаров мы были свидетелями драматических улучшений различных эмоциональных и психосоматических состояний, часто беспокоивших людей на протяжении длительного времени. Во многих случаях путем неформальных расспросов по телефону, при встречах, в письмах мы могли убедиться, что эти изменения были устойчивыми. Некоторые коллеги, прошедшие у нас обучение и позже начавшие применять этот подход, пришли к тем же выводам.

В течение десяти лет мы использовали холотропное дыхание в работе с тысячами клиентов в Северной и Южной Америке, в различных странах Европы, в Австралии и Азии и нашли его одинаково эффективным, несмотря на значительные культурные различия. Эта книга является ответом на многочисленные просьбы о руководстве, в котором содержались бы основные сведения по теории и практике холотропной терапии в доступной не только профессионалам, но и широкой публике форме.

В моих предыдущих книгах внимание было обрашено прежде всего на психоделическую работу, что, разумеется, ограничивало круг заинтересованных читателей. Поскольку многие новые данные не вписывались в рамки традиционных представлений, я должен был сопровождать материал обсуждением психологических теорий и полемизировать с традиционной ньютоно-картезианской парадигмой. Предлагаемая книга отличается от предыдущих во многих важных отношениях. Хотя она и содержит много ссылок на психоделические исследования и описания психоделических состояний, основной упор здесь делается на простые нефармакологические техники самоисследования, легко доступные широкой публике и не ограниченные антипсиходелическим законодательством и другими сложностями психоделического экспериментирования. Все заинтересованные читатели в состоянии проверить наши утверждения в специально организованной эмпирической работе под надлежащим руководством.

В этой книге я не занимаюсь обсуждением связей между новым материалом и общепринятыми знаниями из психологии и других наук. Я предполагаю, что общий интеллектуальный климат достаточно изменился, так что многие читатели либо знакомы с теми аргументами, которые я мог бы привести, либо готовы принять новые данные и так. Поскольку я посвятил этому много страниц в своих предыдущих книгах, я отсылаю к ним тех читателей, которым теоретический контекст покажется необходимым, полезным или интересным,

Основные результаты моих клинических исследований с психоделиками довольно детально описаны в моей книге "ЛСДпсихотерапия" (Grof, 1980). Отношения между новыми представлениями и основными школами глубинной психологии подробно рассмотрены в моей последней книге "За пределами мозга: рождение, смерть и трансценденция в психотерапии" (Grof, 1985). Глава "Архитектура эмоциональных расстройств" в особенности важна в контексте предлагаемой книги и может рассматриваться как важное ее дополнение. Книга "За пределами мозга" содержит также подробное обсуждение научных парадигм и ограниченности ньютоно-картезианской парадигмы в науке. В этом контексте данные современных исследований сознания сопоставляются с революционным развитием в других научных дисциплинах и с различными аспектами нарождающейся парадигмы.

Поскольку данная книга задумана как легко читаемое руководство для самоисследования и эффективой психотерапии, я не хотел перегружать ее отступлениями в смежные проблемные области ради обоснования своих утверждений. Последним "доказательством" для читателей должен быть собственный опыт. Без него многое из того, что описано в этой книге, может показаться неубедительным, сколь бы ни подтверждалось это интеллектуальной аргументацией.

Первая часть книги посвящена картографии психики, разработанной мною в ходе клинической работы с психоделиками. В ней рассказывается об основных типах переживаний, доступных обычному человеку, если он начинает заниматься серьезным самоисследованием с помощью психоделиков или мощных нефармакологических эмпирических техник. Если модель человеческой психики, используемая в традиционной академической психотерапии, ограничена уровнем анамиза восломиканий, то новая картография подразумевает еще два уровня, выходящих за пределы биографии. Это перинашалькый уровень, определяемый феноменами рождения и смерти, и шранслерсональный уровень, который в принципе может опосредовать связь с любым аспектом феноменального мира и с различными мифологическими и архетипическими мирами. Я считаю знание этой картографии совершенно необходимым для безопасного и эффективного самоисследования.

Во второй части этой книги впервые детально описываются основные принципы холоюропной юералии, комбинированной техники нефармакологической терапии, которую я уже упоминал ранее. Она может использоваться как независимо, так и в сочетании с психоделической терапией или другими формами эмпирической психотерапии и различными формами работы с телом. Это описание холотропной терапии не может, разумеется, заменить обучения, предполагающего личный опыт и работу с другими под квалифицированным наблюдением. Тем не менее оно содержит всю необходимую информацию как для испытуемых, так и для ведущих или помощников.

Специальный раздел посвящен механизмам терапии и трансформации личности, действующим в необычных состояниях сознания - спонтанных или вызванных фармакологическими или иными средствами. Хотя большая часть этих механизмов принципиально нова для западных терапевтических представлений, в действительности они являются довольно древними и играют важную роль в шаманских процедурах, целительских и других ритуалах с незапамятных времен. Ныне они лишь заново открываются и переформулируются в современных научных терминах.

Завершает книгу обсуждение возможностей и целей эмпирического самоисследования, использующего терапевтические и трансформирующие механизмы необычных состояний сознания. В этом процессе эмоциональная и психосоматическая терапия соединяется с движением к более плодотворным жизненным стратегиям и поиском ответов на фундаментальные онтологические и космологические вопросы существования.

Приложение, рассматривающее вкратце вопросы психоделической терапии, завершает книгу как в тематическом, так и в историческом отношении. Как я уже упоминал, техника холотропной терапии выросла из работы с психоделиками и хорошо с ней сочетается. Хотя психоделическая терапия сейчас практичски невозможна, некоторым читателям этот раздел может показаться интересным либо потому, что у них уже был какой-то нсиходелический опыт, либо из чисто теоретических соображений. Я надеюсь, что в не столь отдаленном будущем эти уникальные средства будут возвращены психиатрии и психологии. Когда это произойдет, психоделики займут свое место в терапевтическом континууме, наряду с трансперсонально ориентированными интервью,юнгианской "песочницей", различными формами медитации, гештальт-терапией, телесно-ориентированной терапией, холономной интеграцией и всеми другими подобными техниками, дополняющими друг друга и работающими в сходных направлениях. Тогда эти техники можно будет употреблять с необходимой гибкостью для безопасной и эффективной психотерапии и самоисследования. Я написал эту книгу в надежде, что по крайней мере некоторые из читателей найдут ее полезным руководством для исследования себя, которое многие философы и святые считали одной из благороднейших целей человеческого существования.

Станислав Гроф, доктор медицины

Биг-Сур, Калифорния, январь 1986 года

Измерения сознания

новая картография внутреннего пространства

Традиционная психиатрия, психология и психотерапия опираются на фрейдовскую модель человеческой личности, ограниченную биографией и индивидуальным бессознательным человека. Этот подход может представляться приемлемым в контексте психотерапевтического самоисследования, использующего вербальные техники, такие, как свободные ассоциации или индивидуальное интервъю.

Однако фрейдовская модель не дает возможности понять динамику эмоционального и психосоматического исцеления, трансформации личности и эволюции сознания, которые вызываются мощными техниками, подобными психоделической терапии, трансовым танцам или различным эмпирическим подходам современной психотерапии. Эти техники мобилизуют и активизируют глубокие бессознательные и сверхсознательные уровни человеческой психики и требуют гораздо более широких теоретических представлений. Человек, использующий эти техники ддя самоисследования или для оказания помощи другим, должен располагать моделью или картографией психики, включающей трансбиографические уровни. Мы считаем знакомство с подобной картографией необходимой предпосылкой для любой серьезной внутренней работы и включаем ее обсуждение в подготовительный этап как психоделической, так и холотропной терапии. Хотя представляемая далее модель предназначена для понимания динамики психоделических сеансов, она равным образом применима для глубинной эмпирической работы и при немедикаментозных подходах.

Новая картография наряду с традиционным уровнем биографических восломинаний включает два основных трансбиографических уровня - перинатальный, связанный с переживанием рождения и смерти, и трансперсональный. Переживания всех трех категорий - биографические, перинатальные и трансперсональные - вполне доступны большинству людей. Они могут возникать в психоделических сеансах, в тех формах эмпирической психотерапии, которые используют дыхание, музыку, танец, работу с телом; они регулярно появляются во сне. Лабораторные техники изменения сознания - биологическая обратная связь, лишение сна, сенсорная изоляция или сенсорная перегрузка, различные кинестические средства - все это также может вызвать большую часть этих феноменов.

Существует широкий спектр древних и восточных духовных практик, которые разработаны специально для того, чтобы обеспечить доступ к перинатальным и трансперсональным областям. Не случайно поэтому, что новая модель психики во многом напоминает древние представления великих мистических традиций. Весь этот эмпирический спектр описан также историками, антропологами, специалистами по сравнительному изучению религии в виде различных шаманских процедур, ритуалов перехода-инициации и целительства, мистерий смерти и возрождения, трансовых танцев экстатических религий. Таким образом, современные исследования сознания впервые сделали возможным серьезный пересмотр древнего и незападного опыта и подлинный синтез древней мудрости и современной науки (Grof, 1984).

Тот факт, что перинатальные и трансперсональные переживания могут появлятъся и в спонтаных эпизодах необычных состояний сознания, имеет далеко идущие последствия для понимания и лечения многих состояний, которые традиционная психиатрия рассматривает как психотические. В свете же новых наблюдений они могут рассматриваться как трансперсональные кризисы или "духовные опасности". При правильном понимании и правильном обращении с ними эти кризисы могут вести к эмоциональному и психосоматическому выздоровлению, трансформации личности и эволюции сознания (S. and С. Grof, 1986).

Сенсорный барьер и уровень биографических воспоминаний

Техники, обеспечивающие эмпирический доступ к бессознательному, прежде всего активизируют органы чувств. В результате этого для многих людей глубокое самоисследование начинается с различных неспецифических сенсорных переживаний - элементарных визуализации цветов или геометрических фигур, звона или шума в ушах, тактильных ощущений в различных частях тела, вкусов или запахов. Эти более или менее абстрактные переживания, как правило, не имеют глубокого символического значения, так что они не важны для самоисследования и понимания самих себя. Скорее они представляют собой сенсорный барьер, который необходимо преодолеть перед началом путешествия вглубь психики.

Следующая область психики, доступ к которой открывается по мере развития процесса, обычно оказывается уровнем биографических воспоминаний и индивидуального бессознательного. Хотя принадлежащие этому уровню феномены имеют большое практическое и теоретическое значение, нет необходимости описывать их здесь подробно, поскольку почти все традиционные психотерапевтические подходы со своей обширной профессиональной литературой занимаются нюансами психодинамики именно этого уровня. К сожалению, различные школы противоречат друг другу и не приходят к согласию относительно того, какие факторы психики наиболее значимы, почему возникает психопатология и как следует проводить психотерапию.

Переживания, принадлежащие этому уровню, связаны со значимыми событиями и обстоятельствами жизни человека от его рождения до настоящего момента. Неразрешенный конфликт, вытесненное или неинтегрированное воспоминание, некий незавершенный психологический гештальт - все это может всплыть из бессознательного и стать содержанием переживания.

Однако, чтобы это произошло, воспоминание должно быть достаточно эмоционально заряженным и соответствующим общей ситуации. Одно из важных преимуществ эмпирической психотерапии перед вербальными методами состоит в том, что технические приемы, способные непосредственно активизировать бессознательное, как некий радар сканируют систему психики, выделяют наиболее эмоционально заряженный и значимый материал и облегчают его доступ в сознание. Это не только избавляет терапевта от необходимости отделять значимое от незначимого, но и предохраняет его от принятия решений, которые неизбежно несли бы на себе отпечаток его принадлежности к той или иной школе и его личных наклонностей.

Биографический материал, появляющийся в эмпирической работе, в значительной степени соответствует представлениям Фрейда или его последователей. Есть, однако, несколько важных отличий. В глубокой эмпирической психотерапии биографический материал не вспоминается и не реконструируется, а действительно вновь переживается, включая не только эмоции, но и физические, визуальные и прочие ощущения и восприятия. Как правило, это происходит в полной возрастной регрессии к периоду жизни, в который происходили вспоминаемые события.

Нам удалось продемонстрировать, что возрастная регрессия, наблюдаемая в необычных состояниях сознания, является полной и подлинной. Неврологическое обследование человека, регрессировавшего к раннему детству, дает результаты, характерные для ребенка и нехарактерные для взрослого, в том числе наличие сосательного рефлекса и других так называемых осевых рефлексов, даже позитивного рефлекса Бабинского веерообразного растопыривания пальцев ног в ответ на стимуляцию подошвенной части стопы заостренным предметом.

Другим важным отличием является то, что значимые биографические элементы в воспоминаниях появляются не изолированно, а образуют определенные динамические сгущения памяти, которые я назвал системами конденсированного опыта (СКО). СКО - это динамическое сочетание воспоминаний (с сопутствующими им фантазиями) из различных периодов жизни человека, которые обьединяются сильным эмоциональным зарядом сходного качества, интенсивными физическими ощущениями определенного рода или общими важными элементами. Типичные примеры СКО, клинические иллюстрации их динамики и детальное обсуждение их роли в эмпирическом самоисследовании можно найти в моей книге "Обласши человеческого бессознаюельного: данные исследований ЛСД" (G г о f, 1975).

Сначала я йонимал СКО как принцип, управляющий динамикой индивидуального бессознательного, когда обнаружил, что знание их существенно для понимания внутренних процессов на этом уровне. Однако позже стало очевидно, что СКО являются общими организующими принципами, действующими на всех уровнях психики.

Большинство биографических СКО динамически связаны с определенными аспектами процесса рождения, то есть с перинатальным уровнем психики. Перинатальные же темы и их элементы специфически связаны с сответствующим эмпирическим материалом из трансперсональной области. Обычно определенная динамическая СКО охватывает материал различных биографических периодов, биологического рождения и всевозможных областей трансперсонального мира, наподобие воспоминаний о других воплощениях, отождествления с животными и мифологических мотивов.

В таком случае эмпирическое сходство этих тем различного уровня психики более важно, чем условные критерии ньютоно-картезианских воззрений, вроде того факта, что связываемые таким образом события разделены годами или столетиями, что человеческая психика отделена от животной непреодолимой пропастью, что элементы "обьективной реальности" причудливо переплетены с архетипическими или мифологическими мотивами.

Последнее важное различие между словесной и эмпирической психотерапией состоит в том, что последняя отмечает значимость непосредственных физических травм в психологической истории человека. В традиционной психиатрии, психологии и психотерапии принято делать акцент исключительно на психологические травмы. Считается, что физические травмы не оказывают прямого влияния на психологическое развитие человека и не участвуют в образовании эмоциональных и психосоматических расстройств. Эта точка зрения совершенно не подтверждается наблюдениями глубинной эмпирической работы, в которой воспоминания о физических травмах оказываются чрезвычайно важными. В психоделической, холотропной и других подобного рода формах терапии весьма часто появляются воспоминания о тяжелых заболеваниях, телесных повреждениях, операциях, возможности утонуть и т. п., и значение этих случаев представляется гораздо большим, чем значение обычных психотравм. Эмоции и физические ощущения, оставшиеся от ситуаций, угрожавших выживанию или целостности организма, играют важную роль в развитии различных форм г ихопатологии, что еще не нашло признания в академической науке.

Если, например, ребенок задыхался при дифтерии и ему в последнюю минуту удалось спасти жизнь в больнице посредством трахеотомии, то в традиционной психотерапии это переживание угрозы жизни и крайнего физического дискомфорта не будет рассматриваться как травма, имеющая серьезное значение. Терапевт скорее сосредоточится на переживании, связанном с отделением от матери во время госпитализации, опыте одиночества, испуге при звуках медицинской сирены и т. п.

Психосоматические симптомы, такие, как астма, боль психогенного происхождения или истерический паралич, будут интерпретироваться как "соматизация" первичных психологических конфликтов. Между тем эмпирическая работа явно указывает на то, что травмы, несущие угрозу жизни, оставляют длительные следы в психике и вносят значительный вклад в развитие эмоциональных и психосоматических проблем: депрессий, суицидальных тенденций, состояний тревоги и фобий, садомазохистских наклонностей, сексуальных расстройств, мигреней и астмы. Фактически корни очевидных психосоматических проявлений всегда могут быть прослежены до бессознательных тем (на биографическом или трансперсональном уровнях), включающих в качестве важного элемента физическую травму.

Воспоминания о серьезных физических травмах представляют собой естественный переход от биографического уровня психики к перинатальнму, связанному с переживанием рождения и смерти. Физические травмы подразумевают события постнатальной жизни человека и являются биографическими по своей природе. Однако нахождение на грани жизни и смерти и переживание крайнего дискомфорта и боли связывает их с травмой рождения. По вполне понятным причинам в этом контексте особенно важны воспоминания о болезнях и случаях, связанных со значительными затруднениями в дыхании, - пневмонии, дифтерии, сильном кашле, возможности утонуть и т. п.

Встреча с рождением и смертью

динамика перинатальных матриц

По мере углубления процесса эмпирического самоисследования эмоциональная и физическая боль может достичь такой интенсивности, что человек как бы переходит границы индивидуального страдания и переживает боль целой группы людей, всего человечества или даже всего живого. Для этого опыта типично отождествление с ранеными или умирающими солдатами различных времен, мучениками подземелий, узниками концентрационных лагерей, гонимыми евреями или первыми христианами, с матерью или ребенком во время родов, с животным, настигнутым хищником. Этот уровень человеческого бессознательного представляет собой пересечение биографического опыта со спектром различных трансперсональных переживаний, к которым мы обратимся в следуюшем разделе.

Переживания этого уровня бессознательного обычно сопровождаются яркими физиологическими проявлениями, такими, как удушье различной степени, учащенный пульс и сердцебиение, тошнота и рвота, изменения в цвете кожи, колебания температуры тела, спонтанные кожные высыпания и появление синяков, подергивания, дрожь и судороги, необычные двигательные феномены. В психоделических и немедикаментозных эмпирических сеансах, а также при неожиданно возникающих необычных состояниях сознания эти явления могут быть настолько подлинными и убедительными, что человек может поверить, что действительно умирает. Даже опытный присматривающий или свидетель подобного эпизода может воспринимать ситуацию как серьезную угрозу жизни.

На биографическом уровне лишь люди, действительно пережившие встречу с возможностью смерти, могут столкнуться с такого рода проблемами. Однако, когда процесс углубления в бессознательное выходит за биографические пределы, подобного рода переживания могут стать определяющими. Даже люди, не испытавшие угрозы жизни на собственном опыте, могут прямо переживать подобные феномены. Для тех же, кто пережил серьезные физические травмы, болезни, операции или опыт удушья, воспоминания об этих переживаниях играют роль связующего звена с этой областью.

Встреча со смертью при такой глубине самоисследования может органически переплетаться с различными явлениями, связанными с процессом биологического рождения. Встречаясь с предсмертной агонией, люди одновременно переживают родовые муки (как если бы они рожали или рождались). Кроме того, многие физиологические и поведенческие составляющие этих переживаний находят свое естественное объяснение как производные процесса рождения. В этом контексте часто встречается отождествление с плодом в утробе и переживание процесса собственного рождения с очень специфическими и достоверными подробностями. Стихия смерти может быть представлена поочередным или даже одновременным отождествлением с больными, дряхлыми или умирающими людъми. Хотя полный спектр явлений этого уровня нельзя сводить к повторному переживанию биологического рождения, родовая травма представляет собой, по-видимому, сердцевину этого процесса. Поэтому я называю данную область бессознательного перинатальной.

Термин перинатальный (perinatal) - составное греческо-латинское слово, в котором приставка peri означает "вокруг" или "поблизости", а корень natalis указывает на отношение к рождению. В медицине это слово употребляется для обозначения процессов, предшествующих родам, связанных с ними или следующих непосредственно за ними (так, например, говорят о перинатальной инфекции или перинатальном повреждеции мозга). В отличие от традиционного использования термина в акушерстве, здесь он будет применяться для обозначения психических переживаний. Современная нейрофизиология отрицает возможность воспоминаний о рождении в силу того, что кора головного мозга еще не миелинизирована. Однако невозможно отрицать наличие подпинных перинатальных переживаний; частота их возникновения и их огромная клиническая значимость должны послужить поводом для пересмотра исследователями мозга своих теорий.

Связь между биологическим рождением и перинатальными переживаниями глубока и специфична. Это дает возможность использовать стадии биологических родов для построения теоретической модели, позволяющей понять динамику перинатального уровня бессознательного и даже прогнозировать процесс самоисследования на этом уровне,

Перинатальные переживания организованы в типичные тематические группы, базовые характеристики которых эмпирически связаны с анатомическими, физиологическими и биохимическими аспектами определенных клинических стадий рождения. Модель, основанная на этих стадиях, дает новое понимание динамической архитектуры различных форм психопатологии и создает революционые возможности для терапии (Grof, 1985).

Несмотря на свою тесную связь с биологическим рождением, перинатальный процесс выходит за рамки биологии и содержит важные психологические, философские и духовные измерения, так что здесь неуместен механистический редукционизм. Имея дело с мощной динамикой перинатального процесса в качестве переживающего данный процесс субъекта или в качестве исследователя, человек глубоко вовлекается в него и может увидеть в нем универсальный объяснительный принцип, однако в более широкой перспективе это может оказаться препятствием, требующим преодоления. Модель процесса рождения является мощным объяснительным принципом в рамках феноменов специфического уровня бессознательного. Когда же процесс эмпирического самоисследования переходит к трансперсональным областям психики, необходимо использовать иные представления.

Некоторые важные характеристики перинатального процесса ясно указывают, что этот феномен гораздо шире, чем просто повторное переживание процесса биологического рождения. Клиническая работа с необычными состояниями сознания показывает, что многие формы психопатологии имеют глубокие корни в феноменах этого уровня. Эмпирическое переживание смерти и возрождения оказывает сильное терапевтическое воздействие на различные эмоциональные и психосоматические симптомы, связанные с травматическими последствиями рождения как для ребенка, так и для матери. Однако оно имеет и трансперсональные измерения и ведет к глубоким изменениям в системе представлений о мире, фундаментальной иерархии ценностей и жизненных стратегий.

Эмпирическое переживание смерти и возрождения часто связывается с экзистенциальным кризисом, в котором человек серьезно пересматривает смысл собственной жизни и существования в целом. Этот кри.зис может быть успешно разрещен только посредством внутренней связи с духовными измерениями психики и глубинными ресурсами коллективного бессознательного. Возникающие в результате этого изменения личности и развитие сознания сравнимы с изменениями, описываемыми в контексте древних мистерий смерти и возрождения, посвящений в тайные общества или так называемых "ритуалов перехода". Таким образом, перинатальный уровень бессознательного представляет собой важную промежуточную область между индивидуальным и коллективным бессознательным, или между традиционной психологией и мистикой.

Переживания смерти и возрождения, отображающие перинатальный уровень бессознательного, богаты и сложны. События, связанные с различными стадиями или аспектами биологического рождения, как правило, перемежаются или ассоциируются с многочисленными мифологическими, мистическими, архетипическими, историческими, социополитическими, антропологическими или филогенетическими трансперсональными переживаниями. Они проявляются в четырех эмпирических структурах или сгущениях, связанных с клиническими стадиями рождения ребенка.

Связь с переживаниями плода на стадиях биологического рождения обеспечивает йзбирательный доступ к специфическим областям коллективного бессознательного, воплощающим сходные состояния сознания. Для теории и практики эмпирической работы самопознания оказалось полезным постулировать существование четырех гипотетических динамических матриц, управляющих процессами на перинатальном уровне бессознательного. Они называются базовыми леринатамьными матрицпми (БПМ).

Помимо того, что эти матрицы обладают специфическим эмоциональным и психосоматическим содержанием, они являются также принципом организации материала различных уровней бессознательного. Различные аспекты биографического уровня - насилие и жестокость, угрозы, разлука, боль, удушье или, наоборот, состояния биологической и эмоциональной удовлетворенности - тесно связаны со специфическими аспектами БПМ.

Развертывание перинатального уровня часто сопровождается также трансперсональными переживаниями вроде архетипических видений Великой Матери или Ужасной БогиниМатери, Рая, Чистилиша, Ада, отождествлением с животными, с опытом прошлых воплошений. Как и в случае связи СКО и БПМ, связуюшим звеном между БПМ и трансперсональными феноменами оказываются сходные эмоциональные или физические переживания.

БПМ имеют специфическое отношение к активности во фрейдовских эрогенных зонах и к различным формам психопатологии (см. Приложение Б). Далее я опишу базовые перинатальные матрицы в последовательности соответствующих стадий биологического рождения. Этот порядок редко воспроизводится в процессе глубинного самоисследования; здесь темы различных матриц, как правило, образуют весьма разнообразные сочетания.

ПЕРВАЯ БАЗОВАЯ ПЕРИНАТАЛЬНАЯ МАТРИЦА (БПМ I)

амниотическая Вселенная

Биологическая основа этой матрицы - опыт исходного симбиотического союза плода с материнским организмом во время его внутриутробного существования. Если не возникает каких-либо помех, такая жизнь близка к идеальной. Однако различные факторы физической, химической, биологической и физиологической природы могут отрицательно повлиять на это состояние. На более поздних стадиях ситуация может стать менее благоприятной также из-за размера плода, механического сжатия или неудовлетворительной работы плаценты.

Перинатальный опыт может быть вновь пережит в конкретной биологической форме или в сочетании с различными символическими образами и другими феноменами, с которыми он связан. Отношение между индивидуальными стадиями рождения и связанными с ними темами очень специфично, избирательно и следует своей глубоко эмпирической логике. Отождествление с плодом на различных стадиях процесса рождения, по-видимому, обеспечивает избирательный доступ к темам трансперсональной области, основанным на сходных эмоциональных состояниях или психосоматических переживаниях. Одни из них выглядят как последовательность архетипов, другие отображают ситуации из коллективной памяти человечества или даже из "голографических архивов природы", связанных с животным, растительным и минеральным царствами.

Так, элементы безмятежного внутриутробного состояния могут сопровождаться или перемежаться переживаниями, для которых характерно отсутствие границ или препятствий (например, переживаниями океанического сознания), или глубским эмпирическим отождествлением с различными водными формами жизни (водорослями, медузами, рыбами, дельфинами, китами), пребыванием в невесомости в межзвездном пространстве или в космическом корабле, находящемся на орбите. Картины природы в ее лучших проявлениях безопасности и изобилия (Природа-Мать), также являются характерными и логически естественными спутниками блаженного внутриутробного состояния,

Из архетипических образов коллективного бессознательного, которые доступны в этом состоянии, можно выделить видения Царства Небесного, или Рая, в представлениях различных мировых культур. Архетипические описания Рая часто содержат обширные открытые пространства: небо, сияющие небесные тела - Солнце или звезды - и другие элементы и характеристики астрономического космоса. Образы Рая в различных культурах часто связаны также с прекраснейшими образами природы, с описанием красивых цветов, роскошных фруктов, экзотических птиц, со сверканием золота, серебра и драгоценных камней, струями фонтанов или потоков жизни.

Все подобные переживания имеют мистический оттенок, Наиболее же сильным выражением священного и духовного качества БПМ-1 является лереживпние космического единства, мистического единения. Для подобных переживаний характерно преодоление пространства и времени, охваченность экстатическими чувствами (апомлонический, или океакический экстаз), чувство единства всего существования, в котором отсутствуют все границы, и глубокое почтение и любовь ко всему творению.

Патологические отклонения во внутриутробной жизни ассоциируются с образами и переживаниями подводных опасностей, загрязненных потоков, озер или морей, зараженной или враждебной природы - ядовитой почвы, вулканической грязи, промышленных отходов и свалок, пустынь и пустырей. Эти образы вызваны тем, что большая часть внутриутробных отклонений связана с токсичностью плаценты или с недостаточным питанием. Более грубые нарушения - опасность выкидыша или попытка аборта - переживаются как та или иная форма универсальной yrpoзы или связываются с кровавыми апокалиптическими видениями конца света.

Возможно также отождествление с солдатами, подвергшимися химическому нападению, смертниками в газовых камерах, отравленными людьми или животными. Наиболее часто встречающиеся архетипические образы - различные коварные демоны, метафизические силы зла, злотворные астральные влияния в мифологическом облачении различных культур мира. На смену мистическому растворению границ, характерному для блаженного внутриутробного существования, приходит их психотическое искажение и дезинтеграция всех знакомых и надежных структур, сопровождающаяся параноидальным страхом.

Позитивные аспекты первой перинатальной матрицы тесно связаны с воспоминаниями о симбиотическом союзе с матерыо при грудном вскармливании, с позитивными СКО, с воспоминаниями о моментах расслабления, удовлетворения, безопасности, покоя ума и о наслаждении сценами природы и произведениями искусства. Подобные избирательные связи осуществляются также и с родственными позитивными трансперсональными переживаниями. Негативные аспекты БПМ-1 связываются с определенного рода негативными СКО и с соответствующими негативными трансперсональными элементами.

Что касается фрейдовских эрогенных зон, позитивные аспекты БПМ-1 связаны с биологическим и психологическим состоянием, в котором нет напряжений в какой-либо из этих областей и удовлетворены все частные влечения. Негативные аспекты БПМ-1 имеют, по-видимому, специфическое отношение к тошноте и желудочно-кишечным расстройствам. Я проиллюстрирую динамику перинатальных матриц записями своих учебных психоделических сеансов. В следующих переживаниях (доза саставляла 300 микрограмм ЛСД) основное влияние оказывала БПМ-1. Мы неоднократно наблюдали подобные переживания во время сеансов холотропного дыхания. Мне захотелось свернуться калачиком. Я начал как бы уменьшаться в размерах. Я плавал в сияющей жидкости, окруженный сверкающей прозрачной вуалью. Нетрудно было узнать в этом состоянии глубокую регрессию, возвращение к состоянию плода в утробе. Тонкое, но глубокое чувство блаженства и бесконечный мир - мир, превосходящий всякое понимание, - переполняли мое существо. Странным и парадоксальным казалось то, что я становился все меньше и меньше, уменьшаясь до полного исчезновения, и вместе с тем как будто не имел границ и достигал бесконечности.

Моя фантазия игриво предложила мне идею, что я - грациозная медуза, лениво плавающая в океане, мягко колышущаяся в потоках воды. Отождествление, первоначально неуверенное, как во сне, постепенно становилось все более и более реальным. Появились примитивные, весьма убедительные филогенетические ощущения; я пережил множество странных процессов, не имеющих ничего общего с обычными человеческими ощущениями. Это постепенно стало переходить в отождествление с разного рода рыбами и'водорослями, столь же подлинное и поразительное по богатству биологических деталей.

Но одновременно со всем этим постоянно присутствовало ощущение, что я плод, плаваюший в утробе и связанный с материнским организмом через пуповину и плаценту. Я ощущал сложный и богатый обмен, происходивший между нами, частично биохимический и физиологический, частично эмоциональный и даже телепатический. В какой-то момент мною завладела тема крови как священной жизнедающей субстанции. Я чувствовал связь с матерью через плаценту и ясно ощущал поток крови в артериях и венах, прохождение кислорода и питательных веществ и удаление продуктов метаболизма. Это перемежалось различными архетипическими и мифологическими темами, сосредоточенными вокруг значения крови и различных ее свойств. Внезапный сдвиг на более поверхностный уровень принес также другой аспект сходного переживания - подлинное отождествление с кормящимся младенцем, где священной субстанцией было молоко.

И вдруг эти позитивные переживания были прерваны волнами сильного физического и эмоционального дискомфорта и чувством непонятной таинственной угрозы. Это состояние имело определенный химический аспект - я чувствовал себя отравленным, больным, меня подташнивало. Ужасный вкус во рту чуть не довел меня до рвоты. В то же самое время я чувствовал, что мною овладели темные метафизические силы. Когда этот эпизод демонического нападения закончился и поле переживания вновь расчистилось, я вернулся к глубокому океаническому блаженству. Я подумал, что моему внутриутробному существованию, наверное, нанесло вред какое-то событие в материнском организме.

Затем океанические переживания сменились космическими. Я чувствовал себя космонавтом, плавающим в безграничном космическом океане, связанным поддерживающим жизнь шлангом с "кораблем-маткой", но одновременно с этим я оставался и зародышем, Вселенная звезд и ясно очерченный в ней Млечный путь все эти миллионы галактик давали мне чувство невероятного покоя и невозмутимости. Оно было настолько всеобъемлющим и вневременным, что события любого рода и любого масштаба казались незначительными пустяками,

По мере того как сеанс подходил к концу, переживания вернулись на Землю, однако чувство вневременности продолжалось, приняв иную форму. Я стал секвойей, безучастно наблюдающей течение тысячелетий, наподобие гигантской статуи Будды, неподвластной суете и хаосу человеческой жизни с ее повторяющимися циклами смерти и рождения. Как бы для того, чтобы подчеркнуть незначимость размеров в мире сознания, переживание превратило меня в колючую конусообразную сосну в горах Сьерры, которая также живет тысячи лет.

Вернувшись к нормальному сознанию, я был полон почтения к чуду жизни и дарам природы. Я видел много образов МатериЗемли, питающей своих детей, - зеленые пастбища, поля ржи и пшеницы, фруктовые сады, плодоносную долину Нила, земной рай полинезийских островов.

ВТОРАЯ БАЗОВАЯ ПЕРИНАТАЛЬНАЯ МАТРИЦА (БПМ-II)

космическая поглощенность и отсутствие выхода

Эта эмпирическая структура связана с началом биологического рождения, с его первой клинической стадией. Первоначальная гармония и равновесие существования плода здесь нарушаются сначала предупреждающими химическими сигналами, а затем механическими сокращениями матки. Когда эта стадия полностью разворачивается, плод периодически сжимается маточными спазмами. В это время система еще полностью замкнута: шейка матки не раскрыта, выход недоступен. Поскольку артерии, снабжающие плаценту, сложным образом пронизывают мышцы матки, каждое ее сокращение ограничивает приток крови, а значит, кислорода, питания и тепла для зародыша. Конкретные воспоминания об угрозе, которую представляет собой для плода начало родов, получают свое символическое соответствие в образах космического поглощения. Это всеобъемлющее чувство возрастающей тревоги и ощущение надвигающейся опасности для жизни. Источник этой опасности определить невозможно, так что восприятие мира становится параноидальным. Это может выразиться в убедительном переживании отравленности, подверженности влиянию гипноза или дьявольских козней, охваченности демоническими силами или в представлениях о нападении инопланетян. Для этой ситуации характерно видение спирали, воронки или водоворота, неумолимо засасывающих человека в свой щих ничего общего с обычными человеческими ощущениями. Это постепенно стало переходить в отождествление с разного рода рыбами и'водорослями, столь же подлинное и поразительное по богатству биологических деталей.

Но одновременно со всем этим постоянно присутствовало ощущение, что я плод, плавающий в утробе и связанный с материнским организмом через пуповину и плаценту. Я ощущал сложный и богатый обмен, происходивший между нами, частично биохимический и физиологический, частично эмоциональный и даже телепатический. В какой-то момент мною завладела тема крови как священной жизнедающей субстанции. Я чувствовал связь с матерью через плаценту и ясно ощущал поток крови в артериях и венах, прохождение кислорода и питательных веществ и удаление продуктов метаболизма. Это перемежалось различными архетипическими и мифологическими темами, сосредоточенными вокруг значения крови и различных ее свойств. Внезапный сдвиг на более поверхностный уровень принес также другой аспект сходного переживания - подлинное отождествление с кормящимся младенцем, где священной субстанцией было молоко.

Я цдруг эти позитивные переживания были прерваны волнами сильного физического и эмоционального дискомфорта и чувством непонятной таинственной угрозы. Это состояние имело определенный химический аспект - я чувствовал себя отравленным, больным, меня подташнивало. Ужасный вкус во рту чуть не довел меня до рвоты. В то же самое время я чувствовал, что мною овладели темные метафизические силы. Когда этот эпизод демонического нападения закончился и поле переживания вновь расчистилось, я вернулся к глубокому океаническому блаженству. Я подумал, что моему внутриутробному существованию, наверное, нанесло вред какое-то событие в материнском организме.

Затем океанические переживания сменились космическими. Я чувствовал себя космонавтом, плавающим в безграничном космическом океане, связанным поддерживающим жизнь шлангом с "кораблем-маткой", но одновременно с этим я оставался и зародышем. Вселенная звезд и ясно очерченный в ней Млечный путь все эти миллионы галактик давали мне чувство невероятного покоя и невозмутимости. Оно было настолько всеобъемлющим и вневременным, что события любого рода и любого масштаба казались незначительными пустяками.

По мере того как сеанс подходил к концу, переживания вернулись на Землю, однако чувство вневременности продолжалось, приняв иную форму. Я стал секвойей, безучастно наблюдающей течение тысячелетий, наподобие гигантской статуи Будды, неподвластной суете и хаосу человеческой жизни с ее повторяющицентр, переживание поглощения ужасным чудовищем - гигантским драконом, левиафаном, питоном, крокодилом или китом, нападения чудовищного осьминога или тарантула. Менее драматический вариант того же переживания - спуск в опасное подземелье, царство мертвых, систему темных подземных пещер или таинственный лабиринт. Соответствующая мифологическая тематика - начало путешествия героя, падение ангелов или потерянный рай.

Некоторые из этих образов могут показаться странными аналитическому уму, однако они соответствуют логике глубинных переживаний. Так, водоворот представляет собой серьезную опасность для организма, свободно плывущего в водной среде, и вынуждает его к опасному целенаправленному движению. Равным образом и поглощение превращает свободу в опасное для жизни ограничение, что как раз и похоже на положение плода, зажатого в открывающемся родовом канале. Спрут охватывает, сковывает организм и угрожает ему. Паук ловит в свою паутину и обездвиживает насекомых, которые до того свободно порхали в неограниченном воздушном пространстве.

Символическое выражение полностью развернутой первой клинической стадии родов - это переживание отсутствия выхода или ада. Это чувство втянутости, всосанности, пойманности в клаустрофобический, кошмарный мир, переживание невероятных душевных и телесных мученйй. Ситуация, как правило, невыносима и представляется бесконечной и безнадежной. Человек теряет ощуШение линейного времени и не видит ни конца этой пытке, ни какого-либо способа избежать ее. Это может выразиться в эмпирическом отождествлении с узниками подземелий или концентрационных лагерей, обитателями психиатрических лечебниц, грешниками в аду или с архетипическими фигурами, символизирующими вечное проклятие, - такими, как Вечный жид Агасфер, Летучий голландец, Сизиф, Тантал или Прометей. Часто встречаются также образы людей или животных, одиноко умирающих от голода или от невыносимых природных условий в пустынях, в снегах Сибири или в арктических льдах. Логика этих тем отображает тот факт, что сокращения матки лищают плод притока крови к плаценте, то есть не только значимой связи с миром и человеческого контакта, но также и источников питания и тепла.

Находясь под влиянием этой матрицы, человек перестает воспринимать позитивные возможности в мире и в своей жизни. Эти состояния сознания обычно сопровождаются мучительными чувствами одиночества, беспомощности, безнадежности, униженности, неадекватности, экзистенциального отчаяния и вины. Сквозь призму этих переживаний человеческая жизнь кажется бессмысленным театром абсурда, карточным фарсом, механической толчеей роботов или жестоким цирковым представлением.

БПМ-II привлекает к себе соответствующие СКО, представляющие человека как пассивную и беспомощную жертву превосходящей деструктивной силы, не имеюшую шансов на спасение. Она также связана с трансперсональными темами сходного характера.

Что касается фрейдовских эрогенных зон, эта матрица, повидимому, связана с состояниями неприятных напряжений, боли и фрустрации. На оральном уровне это голод, жажда, тошнота и болезненные раздражения рта; на анальном уровне задержка кала, на уретральном - задержка мочи. Соответствующие ощущения на генитальном уровне - сексуальная фрустрация, а также боль, испытываемая женшиной на первой стадии родов.

Следующий отчет о моем психоделическом сеансе при дозе 300 микрограмм ЛСД - типичная иллюстрация переживаний под преимущественным влиянием БПМ-II (эта часть отчета выделена прямыми скобками) с несколькими началъными темами, связывающими перинатальный уровень с биографическим, и с элементами бПМ-IV в конечной фазе.

Примерно через 40 минут после приема препарата я почувст вовал, что быстро регрессирую в беззаботный мир удовлетворен ного ребенка. Физические ощущения, эмоции и восприятия ста ли крайне примитивными и подлинно младенческими; они были

связаны с непроизвольными сосательными движениями губ, силь ным слюноотделением и периодически появлявшейся отрыжкой.

Время от времени это прерывалось различными эпизодами лихорадочной, насыщенной событиями жизни обычного взрослого человека, полной напряжений, конфликтов и боли. Сравнивая их с райским состоянием младенца, я вдруг понял, что всем нам свойственно глубокое стремление вернуться к этому безмятежному младенческому состоянию. Появился образ Папы Римского с усыпанным драгоценными камнями крестом; на руке его блестело искусно украшенное кольцо с геммой; толпы народа смотрели на него снизу с огромной надеждой. За этим последовало видение бесчисленных тысяч мусульман вокруг Каабы в Мекке с тем же выражением глубочайшей веры. Затем появились какие-то толпы с красными знаменами, глядящие вверх на гигантские изображения коммунистических вождей во время парада на Красной площади, и миллионы китайцев - последователей Председателя Мао. Я ясно чувствовал, что сила, стоящая за этими великими религиями и политическими системами, - это потребность вновь испытать состояние полноты и удовлетворения, переживаемое в раннем младенчестве.

[По мере нарастания действия препарата я внезапно ощутил приступ панической тревоги. Все потемнело и стало угрожающе надвигаться на меня, мир как бы замкнулся. Образы повседневных невзгод, которые раньше появлялись в качестве контраста к младенческой безмятежности, теперь неумолимо овладели мною, Я почувствовал полную бессмысленность человеческого существования, наполненного страданием от рождения до смерти. Мне стало понятно, что хотели сказать философы-экзистенциалисты и авторы театра абсурда. ОНИ ЗНАЛИ: наша жизнь - чудовищный фарс, жестокая шутка, сыгранная с человечеством.

Мы рождены в страдании, страдаем в течение всей своей жизни и в страдании умираем. Я прочувствовал одновременно боль рождения и агонию умирания, они неразделимо смещались во мне. Это привело к поистине ужасному открытию: человеческая жизнь кончается тем же переживанием, с которого она началась. Все остальное - лишь вопрос времени, "ожидание Годо"! Не это ли так ясно понял Будда?

Мне казалось важным найти в жизни хоть какой-то смысл, чтобы противопоставить его опустошающим прозрениям; должно же быть что-то осмысленное! Но опыт безжалостно и методично разрушал все мои попытки. Каждый образ, который мне удавалось создать, чтобы показать осмысленность человеческой жизни, немедленно подвергался отрицанию или осмеянию. Не долго продержался древнегреческий идеал блестящего ума и прекрасного тела. Физические достижения наиболее энергичнык и упорных "бодибилдеров" кончались старческим маразмом, и тела их разрушались, как и тела всех прочих. Знания, собранные в течение многих тысяч часов упорных занятий, чзстично забывались, частично становились жертвой органического старения мозга. Я видел людей, известных своими великими интеллектуальными достижениями, с трудом справлявшихся в старости с самыми обьщенными делами. А смерть тела и ума приносила окончательное разрушение всех знаний, накопленных за долгую жизнь. Но может быть спасение в детях? Не являются ли они благородной, высокой целью? Однако образы симпатичных улыбающихся малышей сменялись сценами их взросления. Они старели и в конце концов тоже умирали. Невозможно найти смысл собственной жизни в продлении рода, если жизнь потомков так же бессмысленна, как и твоя собственная.

Образы абсурдности и бессмысленности человеческой жизни становились невыносимыми. Мир был полон боли, страдания и смерти. Либо я почему-то был невосприимчив к позитивным аспектам существования, либо их просто-напросто не было. Существовали лишь неизлечимые болезни, к которым принадлежала и сама жизнь, существовало нездоровье, всякого рода жестокость,насилие, преступления, войны, революции, тюрьмы и концентрационные лагеря. Как же я не видел всего этого раньше? Чтобы находить в жизни что-нибудь хорошее, нужно носить розовые очки и постоянно обманывать себя. Мои розовые очки, по-видимому, разбились, и я никогда не смогу дурачить себя, как раньше.

Я чувствовал себя пойманным в круг невыносимого эмоционального и физического страдания, которое будет длиться вечно. Из этого кошмарного мира не было выхода. Даже смерть - пришедшая сама по себе или вызванная самоубийством - не казалась спасением. ЭТО БЫЛ АД! Несколько раз переживания действительно принимали форму аркетипических инфернальных ландшафтов. Но постепенно я почувствовал, что в этой мрачной философской перспективе есть измерение, которого я раньше не замечал. Я всем телом ощутил механическое сдавливание и сжатие, максимум давления приходился на лоб. Я понял, что все это как-то связано с переживанием воспоминаний о моем биологическом рождении; о мучительном опыте сдавленности в родовом канале.

Если так, то, может быть, ситуация только казалась безнщежной: такой она представлялась борющемуся младенцу. Может быть, выход был, и задача состояла в том, чтобы завершить переживание своего рождения опытом появления в мир. Однако в течение длительного, как вечность, времени я не был уверен, что мне удастся пережить это завершение, потому что для этого нужно было найти смысл жизни, а как раз зто было мне недоступно. Если это было условием освобождения, надежда была невелика.

Внезапно, без всякого предупреждения, давление исчезло, как по волшебству, и я был освобожден из объятий родового канала. Я был переполнен светом и неописуемой радостью, я переживал новую связь с миром и с потоком жизни. Все казалось свежим и сияло красками, как на лучших картинах Ван Гога. Я чувствовал здоровый аппетит; стакан молока, простой сэндвич и несколько фруктов имели вкус нектара и амброзии олимпийских богов.

Позже я смог пересмотреть в уме свои переживания и сформулировать для себя полученный урок. Глубокие религиозные и утопические стремления людей отражают не только потребность в простом счастье внутриутробного существования, как мне показалось в начале сеанса, но также и жажду избавиться от кошмарных воспоминаний о травме рождения, обретя свободу появившегося на свет младенца. Но и это только поверхность: за всеми биологически детерминированными потребностями лежит подлинное стремление к трансценденции, которое не может быть описано никакой простой формулой естественных наук.

Я понял, что неполнота человеческой жизни объясняется тем, что мы не справились с травмой рождения и страхом смерти. Мы родились только анатомически, но не завершили и не интегрировали этот процесс психологически. Вопросы о смысле жизни симптоматичны для этой ситуации. Поскольку жизнь циклична и включает в себя смерть, невозможно найти ее смысл посредством разума и логики. Нужно настроиться на поток жизненной энергии и наслаждаться собственным существованием тогда ценность жизни самоочевидна. После этого переживания я чувствовал себя спортсменом, радостно скользящцм на дощечке по волнам жизни.

ТРЕТЬЯ БАЗОВАЯ ПЕРИНАТАЛЬНАЯ МАТРИЦА (БПМ-III)

борьба смерти и возрождения

Многие важные аспекты этой матрицы обьясняются ее связью со второй клинической стадией родов, когда продолжаются сокращения матки, но, в отличие от предыдущей стадии, шейка матки раскрыта, что позволяет плоду постепенно продвигаться по родовому каналу. Это чудовищкая борьба за выживание, в которой младенец подвергается сокрушительному механическому давлению, испытывает недостаток кислорода и удушье. Я уже отмечал, что по анатомическим причинам каждое сокращение матки ограничивает приток крови к плоду, и ограничение его на этой стадии родов усугубляется многими осложнениями. Пуповина может оказаться зажатой между головой и тазовым отверстием или захлестнуться вокруг шеи. Если пуповина коротка анатомически или укорочена петлями, образовавшимися вокруг различных частей тела младенца, она может при натяжении оторвать плаценту от стенки матки. Это прерывает связь с материнским организмом и может привести к опасному удушью. На конечной стадии родов младенец может оказаться в непосредственном контакте с различными биологическими материалами - околойлодной жидкостью, кровью, слизью, мочой и даже калом.

В регрессивных терапевтических переживаниях сложный и разветвленный паттерн БПМ-III принимает форму решительной борьбы смерюи и возрождения. Кроме реалистического воспроизведения различных аспектов борьбы в родовом канале, он включает широкий спектр архетипических и других трансперсональных феноменов, появляющихся в виде типичных групп и последовательностей. Самые важные из них элементы титанической борьбы, садомазохистские переживания, сильное сексуальное возбуждение, демонические эпизоды, скатологические переживания и встреча с огнем. Все эти аспекты и стороны БПМ-III в силу глубокой эмпирической логики могут быть связаны с различными анатомическими, физиологическими и эмоциональными характеристиками соответствуюших стадий родов.

Терапевтический аспект объясняется чудовищностью сил, действующих на этой стадии родов. Нежная головка младенца втискивается в узкую тазовую полость сокращениями матки с силой от пятидесяти до ста фунтов. Регрессивно воспроизводя этот аспект БПМ-III, человек сталкивается с сокрушительными потоками энергии, усиливающейся до взрывоподобного извержения. Часто это переживается как отождествление с неистовыми силами природы - вулканами, электромагнитными бурями, землетрясениями, волнами прилива или ураганами. Это могут быть также сцены войн или революций, огромные энергии, технологические объекты высокой мощности - термоядерные реакторы, атомные бомбы, танки, космические корабли, ракеты, лазеры и т.п.

В более мягкой форме это может быть участием в опасных приключениях - охоте или схватке с дикими животными, боях гладиаторов, увлекательных исследованиях, освоении новых земель. Соответствующие архетипические и мифологические образы - Страшный Суд, Чистилище, необыковенные подвиги мифологических героев, битвы космического размаха между силами света и тьмы, богами и титанами.

Агрессивные и садомазохистские аслекты этой матрицы отображают одновременно деструктивные силы, действию которых плод подвергается в родовом канале, и его яростную биологическую реакцию на удушье, боль и тревогу. Таким образом, садизм и мазохизм, будучи двумя аспектами одного и того же эмпирического процесса, двумя сторонами одной монеты, образуют логическое единство - садомазохизм. В этом контексте часто появляются сцены кровавых жертвоприношений, самопожертвования, насилия над собой и другими, пыток, казней, поединков, бокса, вольной борьбы, садомазохистские сцены и сцены изнасилования.

Появление в процессе смерти и возрождения сексуального компонента не столь логически понятно. Его можно объяснить тем, что некий механизм в психике переводит нечеловеческое страдание и удушье в странного рода сексуальное возбуждение и в некоторых случаях - в экстатический восторг, Примерами этого явления изобилует история религиозных сект. Их можно найти в воспоминаниях о концентрационных лагерях и в свидетельствах "Эмнисти Интернейшнл".

Переживания, принадлежащие к этой категории, характеризуются необыкновенной интенсивностью сексуального влечения, его механичностью, неизбирательностью, часто порнографической или извращенной природой. Неизбежная на этом уровне связь сексуальности с опасностью, смертъю, тревогой, агрессией, саморазрушительными импульсами, физической болью и контактом с различными биологическими материалами (кровью, слизью, калом, мочой) создает естественную основу для появления большинства известных форм сексуальных расстройств, отклонений и извращений. Связь между сексуальным оргазмом и оргазмом рождения дает возможность добавить к фрейдовскому анализу, основанному на поверхностном сексуальном и биографическом материале, более глубокое и значимое перинатальное измерение. Следствие этих взаимосвязей в отношении различных форм сексуальной патологии детально рассмотрены в моей книге "За пределами мозга: рождение, смерть и трансценденция в психотерапии" (Grof, 1985).

Элементы демонизма могут на этой стадии представлять особую трудность как для пациента, так и для терапевта или помощника.

Жуткая сверхъестественная природа подобных переживаний часто вызывает нежелание иметь с ними дело. В этом контексте чаще всего появляются сцены шабаша ведьм (Вальпургиева ночь), сатанинских оргий, черных месс или искушения. Эти темы связываются с данной стадией родов причудливой амальгамой смерти, извращенной сексуальности, страха, агрессии, скатологии и искаженного духовного порыва.

Скатологический аспект процесса смерти и возрождения имеет своим естественным биологическим основанием тот факт, что на последней стадии родов плод может войти в близкое соприкосновение с фекалиями и другими биологическими продуктами. Однако переживания здесь намного превосходят то, что новор.ожденный мог остро пережить во время родов. Пациент может почувствовать себя копающимся в отбросах, ползущим через канализационную трубу, валяющимся в луже нечистот, пьющим кровь или мочу, отвратительно гниющим и разлагающимся. Это непосредственный контакт и потрясающая встреча с самыми худшими аспектами биологического существования.

Элемент огня проявляется либо в своей обычной форме (как наблюдение сцен сожжения или отождествление с жертвой), либо в архетипической форме очищающего огня (пирокатарсис), который разрушает все испорченное в человеке, готовя его к духовному возрождению. Это самый труднопостижимый аспект символизма рождения. Соответствующим ему биологическим компонентом может быть, наверное, кульминационная сверхстимуляция новорожденного беспорядочной "пальбой" периферических нейронов. Интересно, что аналогичный опыт выпадает на долю роженицы, у которой на этой стадии часто возникает ощущение, что ее влагалище в огне.

Религиозный и мифологический символизм этой матрицы тяготеет к темам жертвоприношения и самопожертвования, Часто встречаются сцены ритуалов жертвоприношений из доколумбовой Америки, видения распятия и отождествление себя с Христом, переживание связи с божествами, символизирую-щими смерть и возрождение - Осирисом, Дионисом, Атисом, Адонисом, Персефоной, Орфеем, Вотаном, поклонение ужасным богиням Кали, Коатликуэ или Рангде. Сексуальные мотивы представлены эпизодами фаллических поклонений, храмовой проституции, ритуалов плодородия, ритуального изнасилования,. различными ритуальными церемониями первобытных племен, включающих чувственные ритмические танцы. Классическим символом перехода от БПМ-III к БПМ-IV является легендарная птица Феникс, умирающая в огне и возрождающаяся из пепла.

Несколько важных характеристик отличает эти переживания от описанного ранее состояния безысходности. Здесь ситуация не кажется безнадежной, и переживающий ее человек не беспомощен. Он принимает активное участие в происходящем и чувствует, что страдание имеет определенную направленность и цель. В религиозном смысле эта ситуация больше похожа на Чистилище, чем на Ад.

Кроме того, роль человека здесь не сводится исключительно к страданиям беспомощной жертвы. Он - активный наблюдатель и способен одновременно отождествлять себя с той и с другой стороной до такой степени, что иногда трудно бывает понять, агрессор он или жертва. В то время как безвыходная ситуация предполагает только страдания, переживание борьбы смерти-возрождения представляет собой границу между агонией и экстазом и слияние того и другого. Этот тип переживаний можно назвать дионисийским, или вулканическим экстазом, в отличие от аполлонического, или океанического экстаза космического единства, связанного с первой перинаталъной матрицей.

Специфические характеристики переживаний связывают БПМ-III с СКО, сформировавшимися из воспоминаний о ярких, рискованных чувственных и сексуальных переживаниях - автомобильных гонках, спуске на парашюте, увлекательных, но опасных приключениях, борьбе, боксе, драках, битвах, изнасиловании и сексуальных оргиях, об увеселительных аттракционах. Особая группа воспоминаний, связанных с БПМ-III, - это близкий контакт с биологическими продуктами, включая недержание мочи и кала, обучение туалету, видение вытекающей крови и расчленения тела на войне или при несчастном случае. Воспоминания о пожарах часто появляются в момент перехода от БПМ-III к БПМ-IV.

Что касается фрейдовских эрогенных зон, то эта матрица связана с теми физиологическими отправлениями, которые приносят внезапное облегчение и релаксацию после длительного напряжения. На оральном уровне это жевание и глотание пищи или, наоборот, рвота; на анальном и уретральном - дефекация и мочеиспускание; на генитальном - восхождение к оргазму, а также ощущения роженицы на второй стадии родов.

Для иллюстрации феноменологии БПМ-III я использую запись своего сеанса с высокой (300 микрограмм) дозой ЛСД. Третья матрица доминировала в первые несколько часов сеанса. Продолжение этого сеанса будет описано в следующем разделе. Сеанс начался невероятным всплеском инстинктивных сил. Волны оргиастических сексуальных чувств перемежались с агрессивными всплесками необычной силы. Стальная ловушка угрожала задушить меня, но волны жизненной энергии гальванизировали и продвигали меня вперед. Вспышки красного цвета разных оттенков, исполненные потустороннего ужаса, наводили на мысль о власти крови, таин"твенным образом объединяющей человечество через мглу веков. Я чувствовал себя связанным с метафизическим измерением жестокости разного рода - пыток, изнасилований и убийств, но также и с тайной менструального цикла, зачатия, рождения, смерти, кровного наследования и священных уз братства, истинной дружбы и верности. За всем этим стояло глубокое отождествление с борьбой младенца за освобождение из объятий родового канала. Я чувствовал соприкосновение со странной силой, связывающей мать и ребенка узами жизни и смерти. Инстинктивно, животом, я ощущал как симбиотический аспект этого отношения, так и его ограничивающую сторону, лишающую меня свободы и независимости. Я отметил странную "утробнуюэ связь между поколениями женщин - бабушки, матери и дочери, - глубокую мистерию жизни, из которой мужчины были исключены, Сохраняя этот же фон, я отождествился с людьми, объединенными высшей целью, - революционерами и патриотами всех времен, боровшимися за свободу против любых форм угнетения. В какой-то момент я отождествился с Лениным, глубоко прочувствовал его бескомпромиссную жажду освобождения масс от угнетения и огонь революции, горевший в его сердце. Братство! Равенство! Свобода! Образы Французской революции, открывающихся ворот Бастилии проносились в моем уме вместе с соответствующими сценами из бетховенского "Фиделио". Я был тронут до слез и чувствовал глубокое отождествление с борцами за свободу всех времен и народов. Ко второй половине сеанса содержание переживаний сместилось в сторону секса и жестокости. Яркие образы изнасилований, садомазохистские сцены, сцены проституции и т. п. наполняли мое сознание. Глубоко отождествляясь с участниками этих представлений, сопровождаемых криками, я одновременно оставался сторонним наблюдателем. Затем образные видения, частично превращаясь в арабески, создали вокруг меня непередаваемо соблазнительную атмосферу гарема, Шахерезады, "Тысячи и одной ночи". Постепенно к этому добавился сильный духовный элемент, и я почувствовал себя участником многочисленных африканских церемоний, вавилонской храмовой проституции, древних ритуалов плодородия, ритуальных оргий с групповым сексом где-то в Новой Гвинее или Австралии.

Затем без всякого предупреждения наступил новый сдвиг. Я почувствовал себя в неописуемо мерзкой грязи, тонущим в своего рода архетипической выгребной яме, содержащей отбросы всех времен. Ужасное зловоние пропитало меня насквозь, мой рот был полон экскрементов, которые не давали мне вдохнуть. Я находился в запутанном лабиринте канализационных систем всего мира, я знал каждый люк и каждую канализационную трубу в любом городе. Я пережил столкновение с худшими сторонами биологической жизни - экскрементами, отбросами, гноем, разложением.

Среди всего этого эстетического ужаса мне пришла в голову мысль: мои переживания - это типичная реакция взрослого человека. Ребенок или собака чувствовали бы себя иначе. И есть множество форм жизни бактерии, черви, личинки, - для которых эта среда была бы совершенно удовлетворительной. Я попытался настроиться на такое восприятие и постепенно смог получить даже странное удовольствие от того, где я находился. (См. продолжение в следующем разделе.)

ЧЕТВЕРАЯ БАЗОВАЯ ПЕРИНАТАЛЬНАЯ МАТРИЦА (БПМ-IV)

переживание смерти и возрождения

Эта перинатальная матрица по смыслу связана с третьей клинической стадией родов, с непосредственным рождением ребенка. На этой - последней - стадии мучительный процесс борьбы за рождение подходит к концу. Продвижение по родовому каналу достигает кульминации, и за пиком боли, напряжения и сексуального возбуждения следует внезапное облегчение и релаксация. Ребенок родился и после долгого периода темноты впервые сталкивается с ярким светом дня (или операционной). После отсечения пуповины прекращается телесная связь с матерью, и ребенок вступает в новое существование как анатомически независимый индивид.

Как и в других матрицах, некоторые относящиеся к этой стадии переживания представляют точную имитацию реальных биологических событий, произошедших при рождении, и специальных акушерских приемов. Даже люди, ничего не знавшие об обстоятельствах своего рождения, могут вспомнить до мельчайших деталей свое положение в родовом канале, обстоятельства самих родов, применявшуюся анестезию, акушерские вмешательства и то, что делали с ними непосредственно после рождения.

Символическим выражением последней стадии родов является опыт смерти-возрождения. В нем представлено окончание и разрешение борьбы смерти-возрождения. Парадоксально, что, находясь буквалъно на пороге освобождения, человек ощущает приближение чудовищной катастрофы. Часто этим объясняется отчаянное и непреклонное стремление остановить процесс. Если же переживания продолжаются, переход от БПМ-lII к БПМ-IV влечет за собой чувство полного уничтожения, аннигиляции на всех мыслимых уровнях - физической гибели, эмоционального краха, интеллектуального поражения, окончательного морального и вечного проклятия трансцендентальных масштабов. Такой опыт "гибели Эгоэ заключается, судя по всему, в мгновенном, безжалостном уничтожении всех прежних опорных точек в жизни человека. Смерть Эго и возрождение - не одноразовое переживание. В глубоком систематическом самоисследовании оно многократно возвращается в различных аспектах и масштабах, пока процесс не завершается

Под влиянием фрейдовского психоанализа понятие "эго" связывается со способностью приспосабливаться к реальности и адекватно функционировать в повседневной жизни. При таком подходе смерть Эго представляется человеку чем-то ужасным. Реально же в этом процессе умирает параноидальное отношение к миру, отображающее негативные переживания младенца во время родов и в последующие периоды жизни. Это чувство общей неадекватности, необходимости быть готовым к любой опасности, обязательное стремление все контролировать и за все отвечать, что-то доказывать себе и другим и прочие аналогичные установки.

В конечной и наиболее полной форме смерть "эго" означает безвозвратный отказ от философского отождествления себя с тем, что Алан Уотс называл "эго, облаченным в кожу". Если переживания хорошо интегрированы, это приводит не только к возрастанию способности наслаждаться существованием, но также и к совершенствованию функционирования в мире. За опытом полной аннигиляции и "попадания на самое дно космоса", характеризующим смерть "эго", немедленно следует видение ослепительно белого или золотого света сверхъестественной яркости и красоты. Его можно сопоставить с изумительными явлениями архетипических божественных существ, радугой или замысловатым узором павлиньего хвоста. Человек испытывает глубокое чувство духовного освобождения, спасения и искупления грехов. Он, как правило, чувствует себя свободным от тревоги, депрессии и чувства вины, очищенным и ничем не обремененным. Это сопровождается потоком положительных эмоций в отношении самого себя, других людей или существования вообще. Мир кажется прекрасным и безопасным местом, а интерес к жизни явно возрастает.

Следует однако подчеркнуть, что это описание соответствует ситуации нормальных родов. Длительные, изнуряющие роды, использование хирургических щипцов, применение общей анестезии и другие осложнения и вмешательства вносят специфические искажения в феноменологию этой матрицы

Символизм опыта смерти-возрождения может быть извлечен из многих областей коллективного бессознательного, так как любая значительная культура обладает соответствующими мифологическими формами для этого явления. Смерть "эго " может символически связываться с различными божествамиразрушителями - Шивой, Уицилопочтли, Молохом, Кали, Коатликуэ - или выражаться отождествлением с Христом, Осирисом, Адонисом, Дионисом или другими жертвенными мифологическими персонажами. Богоявление может выражаться как абстрактным сияющим светом, так и более или менее персонифицированными представлениями из различных религий. Столь же обычен опыт встречи и единения с Великой Nazep bI0-богиней, представленной в образах Девы Марии, Исиды, Лакшми, Парвати, Геры или Кибелы,

Среди соответствующих биографических элементов - воспоминания о личных успехах и завершении опасных ситуаций, об окончании войн и революций, о выживании после несчастного случая или выздоровлении после тяжелой болезни. Что касается фрей.довских эрогенных зон, БПМ-IV на всех уровнях развития либидо связана с состоянием удовлетворения, которое наступает сразу же после активности, облегчающей неприятное напряжение, - после утоления голода, рвоты, дефекации, уринации, оргазма и деторождения.

Далее следует продолжение моего ЛСД-сеанса, начало которого было описано ранее, в разделе о БПМ-III. Здесь отражен переход от БПМ-III к БПМ-IV и затем развертываются специфические эмпирические элементы, принадлежащие четвертой матрице. Я был вполне доволен собой, выполнив нелегкую задачу принять те аспекты моей биологической природы, которые в нашей культуре считаются отвратительными. Однако худшее было еще впереди. Совершенно внезапно я как бы стал терять всякую связь с реальностью, как будто у меня из-под ног вытянули некий воображаемый коврик. Все рушилось, весь мой мир разлетался на куски. Как будто бы проткнули чудовищный метафизический нарыв моего существования; гигантский пузырь нелепого самообмана разорвался и выявил ложь моей жизни. Все, во что я когда-либо верил, к чему стремился, все, что придавало моей жизни смысл, внезапно оказалось совершенной ложью. Все это были бессодержательные уловки, и я напрасно пытался залатать таким образом невыносимую реальность существования. Истина сдула все эти уловки как пушинки одуванчика, и остался лишь обнаженный, бессмысленный хаос экзистенциальной пустоты. В немыслимом ужасе я увидел гигантскуЫ'фигуру божества, угрожающе нависающего надо мной. Каким-то образом инстинктивно я узнал, что это индуистский бог Шива в своем деструктивном аспекте. Я почувствовал громоподобный удар его огромной ноги, которая сокрушила меня, размазала в ничто, как ничтожный кусок грязи по дну космоса. В следующий момент я уже предстоял перед гигантской фигурой темной богини, в которой я узнал индийскую богиню Кали. Непреодолимая сила повернула меня лицом к ее широко раскрытой вагине, полной то ли менструальной крови, то ли отвратительной послеродовой жижи. Я почувствовал, что от меня требуется абсолютное подчинение силам существования и женскому принципу, представленному богиней. Мне не оставалось ничего другого, как целовать и лизать ее вульву в полной покорности и униженности. В это мгновение (с которым для меня навсегда ушли какие-либо представлении о мужском превосходстве), я проникся воспоминанием о моменте моего биологического рождения, когда голова, вышедшая из родового канала, близко соприкасалась с кровоточащей вагиной матери.

Я был затоплен божественным светом сверхъестественной яркости и красоты, лучи которого рассыпались на тысячи изысканных павлиньих перьев. Из этого сияющего золотого света появилась фигура Великой Матери-богини, воплощаюшей любовь и защиту всех времен. Она потянула ко мне свои руки и облекла меня своей сущностью. Я растворился в невероятном энергетическом поле, чувствуя себя очищенным, исцеленным и накормленным. Сквозь меня в изобилии текла некая амброзия, архетипическая смесь меда с молоком.

Затем фигура богини постепенно исчезла, поглощенная еще более сияющим светом. Он был абстрактным, но обладал некими личными характеристиками и излучал бесконечную разумность. Мне стало ясно, что я переживаю растворение в Универсальной Самости, Браме, о котором я читал в книгах по индийской философии. Переживание длилось около десяти минут по часам, но само оно превосходило любые представления о времени и казалось вечностью. Поток целительной и питательной энергии и видение золотого сияния с оттенком павлиньих перьев продолжалось всю ночь, а чувство благополучия оставалось со мной много дней. Воспоминание об этом переживании оставалось для меня живым в течение многих лет и глубоко изменило все мои представления о жизни. Мне хотелось бы закончить эту главу о перинатальной динамике отчетом о сеансе холотропного дыхания Альберта, клинического психолога, участника одного из наших пятидневных семинаров. В начале семинара он рассказывал в группе, что считает себя человеком энергичным, трудягой, любит сложные задачи и борьбу. Сеанс Альберта закончился глубоким чувством расслабления и релаксации. Его отчет - хороший пример мощных переживаний рождения, которые своей простой силой и связанностью с повседневной жизнью переубедили умного, скептически настроенного и хорошо обученного интеллектуала, Он содержит поразительно точные детали.

В начале я отождествился с чешуйчатым червеобразным животным и отдался соответствующим движениям. Я без конца поворачивался спиралеобразно со спины на живот и обратно. Внезапно я почувствовал прикосновение к ногам, которое показалось мне беспокоящим. Я начал сражаться с ним, сначала потихоньку, потом с все возрастающей силой и решительностью. Постепенно это дошло до того, что я был уверен, что сражаюсь за свою жизнь.

Позже я обнаружил, что меня держат пять человек, поскольку я буйствую, наскакивая на других людей. У меня возникла мысль, что я никогда не сдамся, даже если весь мир будет против меня. Используя различные приемы и всю свою силу, громко крича, я боролся с собственной беспомощностью и наседающими врагами.

Когда меня удалось уложить, Стэн продолжал повторять мне, что он и другие вокруг меня - не враги, что они помогают мне справиться с этим переживанием. Через некоторое время я смог отождествить эту борьбу с повторным переживанием своего рождения. Должен сказать, что чувство беспомощности продолжало вызывать во мне мощное сопротивление, а не покорность. Так же я чувствую себя в повседневой жизни.

Мои сильные движения и громкие крики достигли кульминации и начали утихать, я перешел в стадию релаксации. В этот момент я решил сесть. Когда Стэн сказал мне, что еще рано, у меня внезапно мелькнула мысль: "Я родился раньше времени!" Я снова лег, накрылся и почувствовал, что могу возместить себе то время, которое я когда-то не провел в утробе. Зто было прекрасно; я почувствовал себя счастливым и смог внутренне расслабиться.

Внезапно я почувствовал силькый и всеохваиывающий запах свежевыделпнной кожи; я чувсшвовал его снова и снова, и эио было очень и очень лрияшно. Я находился в состоянии крайней релаксации, незнакомом мне в обычной жизни. Сильный запах кожи был наиболее примечательной особенностью моего переживания. Это показалось мне загадочным, я не знал, что с этим делать. Позже во время обсуждения я спросил Стэна, что это может быть. Он сказал, что кожи и кожевенный запах вряд ли принадлежат к архетипическим особенностям рождения и что, возможно, это как-то связано с реальными обстоятельствами моего появления на свет.

Позже я выяснил, что моя мать работала на кожевенной фабрике и что в день моего рождения она оставалась на работе допоздна, занимаясь шитьем кожаных шортов, держа материал на коленях. Она не думала, что роды могут начаться в этот день, и даже когда отошла околоплодная жидкость не поняпа, в чем дело. Мое раннее младенчество также связано с запахом свежей кожи, поскольку мать продолжала шить кожаные шорты как только пришла в себя после родов.

Я убежден, что пережил вновь опыт своего рождения и что запах выделанной кожи также в каком-то смысле является подлинным воспоминанием.

За пределами мозга

трансперсональные измерения психики

Животных, населяющих эти отдаленные районы ума, совершенно не может быть, как жирафа или утконоса. Тем не менее они существуют и являются наблюдаемыми фактами, так что если мы честно пытаемся понять мир, в котором живем, мы не можем их игнорировать.

Олдос Хаксли, "Paй и ад"

Эмпирическое переживание смерти и возрождения, как правило, открывает доступ к области человеческой психики, лежащей за пределами биографии, которую лучше всего назвать тринсперсональной. Можно сказать, что перинатальный уровень бессознательного представляет собой как бы интерфейс между биографической и трансперсональной областями, или между индивидуальным и коллективным бессознательным. В большинстве случаев трансперсональным переживаниям предшествует драматическая встреча с рождением и смертью, Однако это не строго обязательно: непосредственное соприкосновение с трансперсональными элементами и темами эмпирически возможно и без прохождения перинатального уровня. Общим знаменателем богатой и разветвленной группы трансперсональных феноменов является переход сознания за обычные границы Эго и преодоление ограничений времени и пространства. В обычном. или "нормальном", состоянии сознания мы полагаем себя существующими в границах своего физического тела (своего образа тела); наше восприятие окружающего ограничено возможностями органов чувств. Как внутренние, так и внешние восприятия (интеро- и экстероцепция) осуществляются в пределах обычных пространственных и временных границ, В обычных обстоятельствах мы можем пережить живо и с помощью всех органов чувств только те события, которые происходят в данный момент и в непосредственной близости от нас. Мы можем вспоминать прошлые события, предвосхищать или воображать будущие, но как те, так и другие не поддаются непосредственному восприятию. В трансперсоналъных переживаниях во время психоделических сеансов, при самоисследовании с помощью немедикаментозных эмпирических техник или возникающих спонтанно, одно или более из этих ограничений, по-видимому, преодолеваются.

На основе вышесказанного трансперсональные переживания можно определить как эмпирическое расширение сознания за пределы обычных границ телесного "эго" и за пределы пространственно-временных ограничений. Они включают очень широкий ряд явлений, происходящих на различных уровнях реальности. В определенном смысле полный спектр трансперсональных переживаний соизмерим с самим существованием. Здесь необходимо ввести два новых термина (более подробно речь пойдет о них во второй части книги), относящихся к двум взаимодополняющим модусам сознания, в которых мы можем воспринимать мир и самих себя. Хияотропный, или ориентированный на материю, модус сознания - это нормальный повседневный опыт общепринятой реальности. Холотропный модус сознпния, или сознание, стремящееся к целостности или всеобщности существования, характеризуется определенными необычными психо'логическими состояниями, такими, например, как медитативные, мистические или психоделические переживания. Такое сознание может также появляться спонтанно, производя на психиатров впечатление психоза.

В хилотропном модусе созкания мы переживаем лишь ограниченный и особый сегмент феноменального мира или общепринятой реальности, следуя от одного момента к другому, Природа и объем этого змпирического фрагмента совершенно однозначно определены нашими пространственными и временными координатами в феноменальном мире, анатомическими и физиологическими ограничениями наших органов чувств и физическими характеристиками среды.

В холотропном модусе сознания можно получить доступ ко всем остальным аспектам существования - не только к собственной биологической, психологической, социальной, расовой и духовной истории, не только к прошлому, настоящему и будущему всего феноменального мира, но также и ко многим другим уровням и областям реальности, описанным в великих мистичееких традициях мира. Сравнительное изучение мистической литературы показывает, что большая часть этих систем, по-видимому, принимает комплексную, многослойную и иерархическую Модель реальности, включающей как феноменальный, так и трансперсональный аспекты существования (Wilbe г, 1980),

Грубпя эмпирическпя сфера отображает мир обычного бодрствующего сознания и общепринятой реальности, основанной на свидетельствах органов чувста. Соответствующее мировосприятие и способ бытия в мире ограничены информацией, получаемой от физического тела и материального мира, линейной причинностью как единственным связующим принципом и ньютоновским пониманием пространства и времени. Многие системы "вечной" философии описывают, кроме того, несколько трансфеноменальных уровней существования: тонкий, каузальный (причинный) и предельный, или абсолютный.

Как тонкий, так и каузальный уровни могут быть подразделены на верхний и нижний подуровни. Нижний тонкий, или астраяьно-психический, уровень включает обычно переживания вне тела, астральные путешествия, так называемые парапсихологические феномены (предвидение, ясновидение, психокинез), видение ауры и подобные переживания. Высший тонкий уровень включает архетипические формы божеств, высшие присутствия и духовных учителей, переживания божественного вдохновения, видения света и звуковые озарения.

Нижний каузальный уровень - это мир савикпльпп сампдхи последнего Бога, творца всех миров, слышимого света биджп мантры, источника всех индивидуальных божеств. Высший каузальный мир характеризуется предельной трансценденцией и растворением в безграничном сиянии, или нирвикпльла сампдхи. На этом уровне нет ни субъекта, ни обьекта, ни самости, ни Бога, только бесформенное сознание как таковое. На уровне Абсолюта сознание пробуждается к своему первоначальному состоянию и "такости", которая является одновременно "такостью" всего существования - грубого, тонкого и каузального.

Современные исследования сознания с применением психоделиков и без них дают мощные подтверждения такому пониманию реальности. Однако картография сознания, содержащаяся в "вечной" философии, должна быть расширена и изменена, чтобы отразить находки современной психиатрии и новых областей эмпирической психотерапии. Далее я попытаюсь предложить классификацию трансперсональных переживаний, основанную на схемах "вечнойэ философии, но включающей в то же время результаты современных научных исследований.

Создать трансперсональную таксономию, которая точно и всеобъемлюше отражала бы интроспективные данные и объективные наблюдения современных исследований сознания, нелегкая задача. Спектр трансперсональных п".реживаний чрезвычайно богат,'разветвлен и разнообразен, они трудно выразимы словами и нередко происходят на тех уровнях реальности, где не действуют обычные исходные точки отсч -.а - время, пространство, дуальность, или полярность, линейная причинность и т. п. Проблема еще более осложняется холографической природой сознания и взаимопроникновением различных слоев и областей.

Однако я полагаю, что, несмотря на все эти трудности, нижеследующее обсуждение трансперсональных феноменов в достаточной степени отображает эмпирическую реальность, чтобы давать полезную информацию будущим исследователям этих изумительных областей психики. Вместе с тем я надеюсь, что предлагаемая схема будет дополнена, уточнена и пересмотрена на основе новых экспериментов и наблюдений.

Прежде чем описывать систему классификации трансперсональных явлений, мне хотелось бы пояснить связь между холотропным модусом сознания и трансперсональными переживаниями. У холотропного сознания есть возможность соприкасаться со всеми аспектами существования, включая постнатальную биографию человека, события в будущем, биологическое рождение, жизнь эмбриона и плода, момент зачатия, а также историю предков, расовую, кармическую и филогенетическую память.

В некотором смысле полное переживание событий детства или рождения (в сравнении с просто воспоминанием) можно рассматривать как выход за пределы времени и пространства. Человек, переживающий последовательность событий из своего младенчества, детства или последующей жизни или же 6opbбу в родовом канале, не реконструирует эти события по энграмме в нервной системе, а актуально и непосредственно оказывается в пространственных и временных координатах первоначальных событий. Это сравнимо с ситуацией, описываемой в научной фантастике, когда на планетах с большим притяжением астронавты попадают в пространственно-временную петлю и переживают одновременно два различных пространственно-временных состояния, причем могут встретиться с самими собой в различных точках прошлого.

Полное переживание событий детства может иногда сопровождаться эмпирическим отождествлением с протагонистами (например, возможна идентификация с агрессором), что придает этим переживаниям определенно трансперсональный оттенок. Переживание различных стадий рождения не только содержит возможность полного эмпирического отождествления с матерью, но также и опосредует доступ к ситуациям в различных частях мира и в различные моменты истории, где переживаются подобные эмоциональные состояния и физические ощущения. Мы уже говорили об этих связях, обсуждая феноменологию базовых перинатальных матриц

Так что различие следует проводить не между трансперсональными и биографическими или перинатальными переживаниями, а между хилотропным модусом - обычным бодрствующим сознанием, переживающим один момент за другим, и холотропным модусом - необычными состояниями сознания, опосредующими доступ ко всем иным аспектам существования, включая не только пространство и время феноменального мира, но также и трансперсональные уровни реальности.

В целом трансперсональные переживания могут быть с точки зрения их содержания разделены на три большие категории. Некоторые из них включают явления материального мира в пространстве и времени, которые наша культура считает обьективной реальностью. Другие отображают уровни реальности, отрицаемые западной механистической наукой, но признаваемые многими древними и незападными культурами и великими мистическими традициями мира, которые Олдос Хаксли называет "вечной философией" (Huxley, 1945),

Первая категория трансперсональных переживаний, имеющих дело с миром пространства и времени, может быть далее подразделена на переживания, включающие выход за пределы обычных пространственных границ, и переживания, выходящие за пределы линейного времени. К этому мы можем добавить третью категорию переживаний и явлений, представляющих собой странную смесь между грубым и тонким или каузальным уровнями сознания. Они происходят как бы на границе между внутренним миром и внешней реальностью или между материей и сознанием. Я позволил себе воспользоваться для этой категории термином "психоидные явленияэ (psychoid phenomena), который раньше в разных смыслах использовался немецким биологом Гансом Дришем (Driesch, 1929), одним из главных представителей витализма швейцарским психиатром Блейером (B1еиleг, 1925), автором термина "шизофрения", и К. Г. Юнгом (Jung, 1964) в связи с идеей синхронности и архетипическими феноменами. На выреописанных принципах основана следующая классификация:

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

РАСШИРЕНИЕ ОПЫТА В ПРЕДЕЛАХ ОБЩЕПРИНЯТОЙ РЕАЛЬНОСТИ, ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

Выход за пределы пространственных границ

переживание двуединства;

отождествление с другими людьми;

отождествление с группой и групповое сознание;

отождествление с животными;

отождествление с растениями и ботаническими процессами;

единство с жизнью и всем творением;

переживание неодушевленной материи и неорганических процессов;

планетарное сознание;

внеземные переживания;

отождествление со всей физической вселенной;

парапсихические феномены, выходящие за пределы прост ранства.

Выход за пределы линейного времени

внутриутробные переживания;

опыт предков;

опыт расового и коллективного бессознательного;

переживания прошлых воплощений;

филогенетические переживания;

переживания планетарной эволюции;

переживания космогенеза;

парапсихические феномены, выходящие за пределы времени

Физическая интроверсия и сужение сознания

ЗМПИРИЧЕСКИЙ ВЫХОД ЗА ПРЕДЕЛЫ ОБЩЕПРИНЯТОЙ РЕАЛЬНОСТИ И ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ

спиритические и медиумические переживания;

энергетические феномены тонкого тела;

встречи с духами животных;

встречи с духовными учителями и сверхчеловеческими существами;

посещение других вселенных-и встречи с их обитателями;

переживание мифологических и сказочных сюжетов;

встречи с божествами;

переживания универсальных архетипов;

интуитивное понимание универсальных символов;

творческое вдохновение и прометеевский импульс;

опыт Демиурга и переживание космического творения;

опыт космического сознания;

сверхкосмическая и метакосмическая пустот

ПСИХОИДНЫЕ ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

Синхронные связи между сознанием и материей

Спонтанные психоидные явления

сверхнормальные физические способности;

спиритические феномены и физический медиумизм;

повторяющийся спонтанный психокинез (полтергейст);

неопознанные летающие обьекты (НЛО-феномены)

Намеренный психокинез

ритуальная магия;

целительство и ведовство;

сиддхи;

лабораторный психокинез

Вышеприведенная классификация представляет собой полный список тех типов трансперсональных переживаний, которые я набдюдал в психоделических исследованиях, в сеансах холотропного дыхания и в работе со спонтанными эпизодами необычных состояний сознания. Кроме того, здесь упомянуты психоидные трансперсональные феномены, которые постоянно описываются как в мистической, так и в современной литературе, но которые я сам в своей работе не наблюдал. Эта картография в общем согласуется с евечнойэ философией, хотя дополняет ее и отличается от нее в некоторых деталях. Переживания, подразумевающие расширение сознания в пределах общепринятой пространственно-временной реальности, приблизительно соответствуют астрально-психической области нижнего тонкого плана. Большая часть переживаний, характеризующихся эмпирическим выходом за пределы общепринятой реальности и пространства-времени, принадлежит к высшему тонкому плану. Опыт окончательного Божества, или Космического Демиурга (savikalpa samadhi), по-видимому, соответствует нижнему каузальному плану, а переживание бесформенного сознания, превосходящего всякую дуальность (nirvikalpa samadhi), или пустоты (sunyata) - высшему каузальному плану. Абсолют, или Предельное, переживается как "таковость" всех уровней или как сознание в его первоначальном состоянии.

Необходимо иметь в виду, что трансперсональные переживания не всегда осуществляются в чистой форме. Уже упоминалось, например, что переживания, характерные дпя той или иной перинатальной матрицы, часто сопровождаются специфическими трансперсональными феноменами и что биографические переживания также могут иметь трансперсональные особенности. Различные формы трансперсональных переживаний также обьединяются в группы. Так, эмбриональные переживания могут сопровождаться филогенетическими воспоминаниями, переживанием космического единства, архетипическими образами небес и Рая или видениями различных добрых божеств или демонов. Эти ассоциации очень устойчивы, они отображают важную эмпирическую логику и глубокие внутренние связи различных феноменов в мире сознания.

Далее я кратко опишу основные типы трансперсональных переживаний и проиллюстрирую их типичными примерами.

РАСШИРЕНИЕ ОПЫТА В ПРЕДЕЛАХ ОБШЕПРИНЯТОЙ РЕАЛЬНОСТИ, ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

1. Выход за пределы пространственных границ

В трансперсональных переживаниях человек может обнаружить, что пространственные границы между ним и остальной Вселенной не являются фиксированными и абсолютными, и выйти за их пределы. При особых обстоятельствах возможно эмпирическое отождествление с чем угодно во Вселенной, в том числе со всем космосом в целом. К этому типу трансперсоцальных переживаний относится опыт слияния с другим человеком в состоянии двуединства, превращение в сознание группы людей, расширение собственного сознания до сознания всего человечества. Возможен также выход за пределы человеческого опыта и отождествление с сознанием животных, растений, даже неорганических объектов и процессов. В пределе можно пережить даже сознание всей биосферы, сознание планеты или всей материальной Вселенной.

a. Переживание двуединства

Этот тип трансперсонального опыта характеризуется ослаблением и растворением границ телесного Эго и чувством слияния с другим человеком в состоянии двуединства при сохранении собственной самотождественности. В психоделических состояниях, сеансах эмпирической психотерапии, в медитации или в спонтанных эпизодах необычного сознания это чувство двуединства может переживаться как по отношению к окружающим.- терапевту, сиделке, членам семьи, друзьям, - так и целиком во внутреннем эмпирическом пространстве по отношению к людям, не присутствующим на сеансе.

Опыт двуединства регулярно возникает при переживании воспоминаний о симбиозе с материнским организмом ( "хоpошая матка" и "хорошая грудь"). В перинатальных переживаниях такого рода отождествление с младенцем сменяется отождествлением с матерью и с обоими одновременно. В состояниях мистического единения со Вселенной переживание двуединства может включать любой аспект существования - не только людей, но и животных, растений и неодушевленных объектов. Важный пример двуединства - чувство взаимного растворения с партнером по сексу (во время генитального соединения или без него). Это может происходить спонтанно в повседневной жизни или в рамках тантрической практики. В тантрическом пути левой руки (vama marga) достижение опыта космического единства посредством сексуального союза с партнером (maithuna) является целью сложного ритуала (ралсйа таййга). Переживание двуединства возникает также часто в систематических духовных практиках (в особенности в традиции бхакти), когда ученики чувствуют себя едиными с гуру. Опыт дуального единства часто сопровождается глубоким чувством любви и святости события. Существуют специальные упражнения (как в духовных традициях, так и в современном движении за реализацию человеческих возможностей), ведущие к такого рода переживаниям: смотрение в глаза друг друга, внимание к дыханию другого, синхронизация дыхания, слушание биение сердца друг друга.

В следующем примере из терапевтического ЛСД-сеанса регрессивное переживание двуединства с матерью во время внутриутробного существования и во время кормления грудью сочетается с переживанием слияния с терапевтом. Пациентка проходила психолитическую терапию по поводу психотического состояния; краткая история ее терапии описана в моей книге "ЛСД-психотерапия" (Gr о f, 1980, pp. 246-51).

В этот момент Милада приняла позу эмбриона и, по-видимому, находилась в глубокой регрессии. Я отметил значительные изменения в ее лице. Морщины исчезли, и она выглядела как мла денец. Она сообщила, что переживает удивительное единство со своей матерью. Их чувства не различались. Она свободно могла переходить от ощущения себя младенцем в утробе или у материнской груди к ощущению себя своей матерью, беременной или кормящей.Она могла также быть тем и другим одновременно, не ощу щая границ в этом едином эмпирическом континууме.

Открыв глаза, она с большим удивлением заметила, что не чувствует границ между собой и мною. Ей казалось, что она может читать мои мысли и чувства. В некоторых случаях, когда она вы ражала вслух свои предположения, я мог подтвердить их. Вместе с тем она полагала, что я также имел неограниченный доступ к ее психике, так что мог "читать ее, как открытую книгу". Однако этот аспект ее переживания, очевидно, был проекцией, так как я не чувствовал этого. В определенный момент Милада обнаружила также элемент параноидального страха, полагая, что все ее мысли передаются не только мне, но и всем людям на Земле.

b. Отождествление с другими людьми

Этот тип трансперсональных переживаний тесно связан с предыдущим. В опыте двуединства можно в большей или меньщей степени потерять собственную самотождественность. Чувство превращения в другого человека может быть полным и "дожным, включая образ тела, физические ощущения, эмоциональные реакции и отношения, процессы мышления, воспоминания, выражение лица, типичные жесты и особенности поведения, позы, движения и даже интонации голоса. "Есть различные формы, степени и уровни этого переживания. Оно может относиться к людям, которые находятся поблизости, к реальным людям, которые в данныи момент отсутствуют, или происходить как часть внутреннего опыта, включающеro протагонистов из личной истории человека, его предков или прошлые воплощения. Эмпирические отождествления такого рода могут касаться знаменитых персонажей прошлого или настоящего, даже мифологических и архетипических персонажей.

Переживание эмоционально значимых биографических воспоминаний, в которых действуют другие люди, часто характеризуется поочередным отождествлением с различными протагонистами, что придает им трансперсснальиый оттенок. Человек может отождествиться со своими родителями, детьми, родственниками, друзьями, знакомыми, учителями Возможно также отождествление с известными политиками, учеиыми, религиозными деятелями или типичными представителями различных профессиональных, этнических, расовых групп в прошлом и настоящем.

Среди знаменитых исторических деятелей, с которыми отождествлялись люди в моем присутствии, можно назвать Александра Великого, императора Нерона, Клеопатру, Чингисхана, Леонардо да Винчи, Микеланджело, св. Франциска Ассизского, св. Терезу, Авраама Линкольна, Ленина, Сталина, Мартина Лютера Кинга, Мохаммеда Али, Джона Кеннеди, множество известных киноактеров. Отождествление с Христом и Его страданиями типично в контексте БПМ-III. В отличие от переживания прошлых воплощений, такие отождествления не имеют характера воспоминания и не включают чувство актуального бытия этим человеком.

Переживание двуединства и отождествления с другими людьми часто доступны подготовленным медиумам. Эти переживания не носят в таком случае непредсказуемого и элементарного характера, как в психоделических или подобных им состояниях, а намеренно вызываются и контролируются. Мы неоднократно были свидетелями этого на лекциях Энни Армстронг. Опытные шаманы, по-видимому, действуют таким же образом во время лечения или диагностирования

В качестве примера этого состояния я хочу привести один случай, а именно мощное переживание отождествления с другим человеком, которое моя жена Кристина испытала во время болезни с повышенной температурой. Речь идет о нашем добром друге, покойном антропологе и философе Грегори Бэйтсоне. Он находился тогда в Эсаленском институте с диагнозом "рак легких". Хирурги при проведении пробной операции нашли у него опухоль величиной с виноградину; опухоль была неоперабельна, и ему пообещали не более четырех недель жизни. Эсаленский институт пригласил его провести последние дни в прекрасном окружении на побережье Биг-Сур. Находясь там, он подвергся разнообразным способам лечения и в результате прожил еще с подъемами и спадами - более даух с половиной лет. Мы много общались с ним и его семьей и стали близкими друзьями. Однажды утром Кристина решила остаться в постели, так как плохо себя чувствовала. Внезапно ее охватило ощущение, что она превращается в Грегори. Она почурствовала как будто своими его огромное тело, громадные руки, его мысли, его особый британский юмор. Она была связана с его болью и каким-то образом знала каждой клеткой своего тела, что он (она) умирает. Это удивило ее, потому что не соответствовало ее сознательному представлению о положении дел. Ему действительно было плохо в те дни, но такое не раз случалось и раньше, и не было оснований видеть в этом что-то более серьезное, чем обычное временное ухудшение.

Несколькими часами позже к нам пришел Карл Саймонтон, наш друг, находившийся тогда в Эсалене и лечивший Грегори своим методом визуализации. Он рассказал, что когда проводил с Грегори этим утром сеанс, тот внезапно отказался продолжать и произнес: "Я больше не хочу этого делать. Я хочу умеретьэ. Они позвали жену больного Лоис, и стали говорить о приближающейся смерти. Время этого эпизода точно совпадало с моментом, когда Кристина пережила отождествление с Грегори.

Кристина двойственно отнеслась к этому эпизоду. С одной стороны, это было непреднамеренным вмешательством в ее сознание, что казалось пугающим. С другой - за эти несколько минут она узнала о Грегори больше, чем за несколько лет обычного взаимодействия. Ясно, что переживания такого рода были бы бесценными для диагноза и терапии, если бы полностью поддавались управлению.

c. Отождествление с группой и групповое сознание

Дальнейшее расширение сознания и растворение границ опыт отождествления с группой людей, имеющих общие расовые, национальные, культурные, идеологические, политические или профессиональные характеристики. В иных случаях общим знаменателем могут быть качества физических или эмоциональных переживаний или сводящая людей вместе судьба.

В трансперсональных переживаниях такого рода человек настраивается на групповое сознание, например, веками гонимых евреев, христианских мучеников, пытаемых римлянами, жертв инквизиции, узников концентрационных лагерей. В подобном переживании можно прочувствовать религиозный порыв мусульман, направляющихся в Мекку, индусов, поклоняющихся Гангу, фанатизм членов религиозных сект вроде флагеллантов, русских скопцов или "людей Святого Духа".

Эти переживания могут достигать необыкновенной глубины, интенсивности и объема. Можно пережить страдания всех тех солдат, которые полегли на полях сражений с начала истории человечества; огонь в груди революционеров всех времен, стремящихся свергнуть тиранию; любовь, нежность и самоотверженность всех матерей мира, заботящихся о своих детях.

Постепенное исчезновение границ может привести к переживанию отождествления с социальными или политическими группами, населением целой страны или континента, всеми людьми определенной расы, всех последователей одной из великих мировых религий. В конце концов, можно отождествиться со всем человечеством и пережить "человеческое состояниеэ как таковое - со всеми его радостями, гневом, с'трастями, печалями, трагичностью и славой.

Многочисленные свидетельства трансперсональных переживаний подобного рода описаны в духовной литературе как опыт пророков, святых, великих религиозных деятелей всех времен. Удивительное открытие современных исследований сознания состоит в том, что такие переживания в определенных условиях доступны каждому.

Я проиллюстрирую этот тип трансперсональных переживаний двумя примерами. Первый взят из психоделического сеанса с высокой дозой ЛСД психиатра, который только что вернулся из пятинедельного путешествия по Индии. В этот момент я был переполнен воспоминаниями о моем недавнем путешествии в Индию. Большое впечатление на меня произвел диапазон различий в уровне жизни в этой стране - от глубочайшей, немыслимой нищеты, грязи, болезней и смерти до вечной красоты тончайшей храмовой архитектуры и скульптуры и высочайших достижений человеческого духа, Прежде чем я понял, что происходит, в моих переживаниях сместился акцент. Я уже не был гостем и наблюдателем, я отождествился со всем, что видел. А затем спектр моих переживаний вышел за границы моих актуальных воспоминаний об Индии. Я обнаружил, что стал НАРОДОМ ИНДИИ! Как ни трудно себе это представить с точки зрения обыденного сознания, но я чувствовал себя огромным организмом, разветвлениями и составными частями которого были бесчисленные миллионы людей, населяющих Индийский полуостров. В качестве параллели я могу привести лишь человеческое тело: каждая его клетка является и.самостоятельной единицей, и одновременно с этим бесконечно малой частью целого. Сознание и самосознание организма отражает целое, а не отдельные части. Таким же образом я был огромным сознательным единством - населением Индии.

Вместе с тем я мог отождествитьсй с прокаженными и нищими на улицах Бомбея и Калькутты, торговцами сигаретами и жареными орехами, голодающими или умирающими на дорогах детьми, толпой благочестивых участников священных омовений в Ганге или жертвами самосожжений в Бенаресе, нагими садху, лежащими в симидхи в снегах Гималаев, смущенными невестами на брачных церемониях, сказочно богатыми махараджами

Вся слава и вся нищета Индии явились в моем переживании как различные элементы космического организма, божества невообразимых пропорций, миллионы рук которого протягивались ко мне и становились всеми воэможными аспектами моего сущсствования. Переживания невероятной глубины и масштаба наполняли мое существо; я чувствовал неописуемую связь с Индией и ее народом. Следующий пример является рассказом индейца виннебаго по имени Разящий Гром о переживаниях после приема пейота. Он принял участие в церемонии, с тем чтобы найти облегчение от чувства глубокой вины и отчуждения. В свое время индеец солгал своему народу, притворясь, что у него было видение, и впоследствии предался пьянству и разврату. Его жизнь описана в "Автобиографии индейца виннебаго" Поля Рейдина (Rаdin, 1920).

Все мы, сидевшие здесь, имели один дух, или одну дущу Я научился по крайней мере этому. Я внезапно стал духом, и я был их духом, или душой. Что бы они ни подумали, я немедленно узнавал это. Мне не нужно было говорить им что-либо и получать ответ, чтобы знать, что они думают.

d. Отождествление с животными

Этот трансперсональный опыт состоит в полном и реалистичном отождествлении с особями различных видов животных. Чаще всего встречается отождествление с млекопитающими, птицами, рептилиями, амфибиями и различными рыбами. Однако возможно отождествление и с более примитивными организмами - насекомыми, гастроподами (улитками и слизняками), брахиоподами (моллюсками), цефалоподами (осьминогами и головоногими) и кишечно-полостными (морскими анемонами и медузами). Эмпирическое отождествление с различными животными может быть предельно подлинным и убедительным. Оно включает образ тела, специфические физиологические ощущения, инстинктивные влечения, уникальное восприятие среды и эмоциональные реакции на нее. Специфические характеристики отличают эти феномены от обычного человеческого опыта, часто превосходя всякое воображение.

В холотропном состоянии сознания можно получить эмпирический доступ к тому, что чувствует любопытная кошка, испуганный орел, голодная кобра, сексуально возбужденная черепаха, дышащая жабрами акула. Отождествившись с угрем во время его самозабвенного путешествия вверх по рекам и ручьям, можно понять его стремление; можно почувствовать импульсы и ощущения паука, плетущего сеть, или таинственый процесс развития бабочки из яйца, через стадии гусеницы и кокона.

Подобные переживания могут сопровождаться получением богатейших знаний о животных и их жизни. Многочисленные клинические наблюдения такого рода находят независимое подтверждение в книге Лэмба "Волшебник с верховьев Амазонки" (Lamb, 1971). Эта книга во многом похожа на серию Карлоса Кастанеды, описывающего свое обучение у мексиканского колдуна Дона Хуана. В этой истории, происходящей в джунглях Амазонки в начале века, полуграмотный шаман перуанских индейцев амахуака в своих видениях, вызванных приемом аяхуяски (йаге) - психоделического снадобья из джунглевой лианы Banisteriopsis caapi, видит появление белых людей, ищущих каучук. Он посылает воинов, чтобы захватить определенного молодого человека и обучает его своему ремеслу, готовя к роли культурного посредника.

Обучение охотников племени амахуака предполагает групповое принятие аяхуаски. Под влиянием этого психоделика у участников возникают видения животных, на ксторых охотится племя. Они могут настроиться на них и отождествиться с ними настолько полно, что непосредственно узнают об их инстинктах и привычках, что увеличит их охотничий успех, поскольку они всегда могут переходить от сознания охотника к сознанию животного и перехитрить свою жертву.

Первый пример, который я хочу здесь привести, относится к ЛСД-сеансу одного серьезного исследователя, решившего после знакомства с моими книгами поделиться со мной своими записями. Затем у меня было очень реальное переживание превращения в орла. Я парил, искусно используя воздушные течения и тончайшие изменения положения крыльев. Я просматривал глазами территорию под собой в поисках жертвы. Все, что я видел на земле, казалось увеличенным, как будто я смотрел через бинокль. Я мог разглядеть мельчайшие детали поверхности земли. Я, повидимому, реагировал на изменения в визуальном поле. Как только я замечал движение, мои глаза как бы примерзали к этому месту и давали большее увеличение. Это было похоже на туннельное видение, смотрение через длинную узкую трубу. Чувство, что мои переживания точно воспроизводят механизм видения хищных Следующая иллюстрация принадлежит отчету о систематическом самоисследовании молодой женщины; оно началось во время занятий по холотропному дыханию и продолжилось на психоделическом сеансе. Отождеетвление с животным интересным образом сочетается здесь с мотивом ритуального танца, представляющего это животное.

Несколько лет назад на дыхательном сеансе у Грофов я превращалась в большую кошку - тигра или ягуара, - прыгающую и нападающую с открытой пастью. Это переживание произвело на меня сильное впечатление, и я зарисовала его.

Примерно год спустя на терапевтическом психоделическом сеансе я снова соединилась с кошачьей энергией. Я чувствовала себя молодой африканской женщиной, танцующей ритуальный танец, подражая львице. Давая своему телу двигаться в ритме этого танца, я почувствовала особые движения плеч, верхней части спины, шеи и головы. У меня было сильное чувство, что я не только представляю львицу, но действительно становлюсь ею.

Я почувствовала, что львица определяет свою потребность в пище не по ощущениям в желудке; втягивание головы между поднятыми плечами позволяет ей почувствовать, нужна ли ей пища, чтобы получить жир, который скапливается у нее между лопатками. У меня не оставалось сомнений по поводу функций большой подушечки на шее и плечах больших кошек, хотя я и не занялась подтверждением этого факта.

Через две недели я слушала образовательную передачу относительно веса тела. Лектор Уильям Беннет коротко сопоставлял способы накопления жира у человека и у животных. Он описывал так называемый "коричневый жир", не свойственный человеку, но обычный для некоторых животных. Этот жир откладывается у них в виде подушечки около лопаток, и его количество должно поддерживаться на определенном уровне, чтобы обеспечивать достаточную энергию организму животного. Последний пример принадлежит Питеру Стэффорду, принимавшему йаге со своими друзьями в Огненной долине около Лас-Вегаса (Aaronson and Osmond, 1970)

Поверхность воды мерцала и манила к себе. Скоро мы спустились к кромке воды, полные желания потянуться и поплавать, погрузиться в воду, закружиться в водовороте. Единственной помехой был купальный костюм, который казался таким ненужным и неестественным! Тем более что я стал змеей, извивающейся в воде. Я нырял и выныривал из топи. Через некоторое время я почувствовал себя лягушкой и начал двигаться длинными толчками. И в том и в другом случае вода казалась естественной средой обитания, а земля была чем-то далеким, чужим и пугающим.

Через некоторое время мой ум решил, что мне хочется влезть на небольшую горку, которая выглядывала из этого прекрасного окружения, но в это время я был морским львом, так что мне трудно было вылезти на сухую землю. Вылезши из воды, я почувствовал себя странным, нелепым, неуместным.

Когда, я говорю, что чувствовал себя то одним водным созданием, то другим, это вовсе не означает, что я чувствовал себя скользким или змееподобным. Это переживание было особенным, не похожим ни на что, испытанное мною прежде как физически, так и психически. Под действием йаге я сознавал, что у меня другая память: я потерял свою нормальную самотождественность. Это не было змпатией по отношению к тому, что могла бы, по моему мнению, чувствовать змея или лягушка, я полностью был лягушкой и змеей, так что мог бы недоумевать по поводу того,