БИХАЙСКИЕ СКАЗКИ: ВОСЬМОЙ ЧЕТВЕРГ

Ну, вот я и в Непале! Посёлок Лумбини, месторождение Будды. Уникально чистое и тихое место: ни моторикшей, не попрошаев, ни наркоторговцев. Бухла зато очень много, аж три ларька или четыре. Испытал сильный соблазн забухать, но сожрал аюрведу, привезённую из Индии, и теперь алкогольная идея кажется мне дикой и попсовой, чего и вам желаю. А теперь, значит

ПОВЕСТЬ ПРО ЧУЖИЕ ГЛАЗА (продолжение)

4. Глаза чужие! Торчат в глазницах как два инородных тела, ворочаются еле-еле, слезятся и закрыться норовят. И глядят как сквозь тонированное стекло, припорошенное пылью – ну, допустим, это ещё ни о чём не говорит. Может быть много причин: вечер наступил, усталость накатила, трава отпустила, мало ли что… Но как вы объясните вот это: смотришь на человека – даже не смотришь, просто краем глаза его зацепил – и уже всё про него знаешь! Вот, например, на соседней лавке автослесарь, 32 года, разведённый, один ребёнок, 500 гривен на кармане, сейчас допьёт пиво и поедет к родителям на Виноградарь. А эти двое – школьники с Левобережной, оба до 16, оба девственники, выехали типа на съём, но денег у них полсотни на двоих и им ничего не светит. А вот эта пенсионерка из вон того дома, 66 лет, бывшая актриса, дважды вдова, двое детей, двое внуков, десять гривен в сумочке, за сигаретами вышла. А вот учительница младших классов из Борисполя, 25 лет, замужняя, бездетная, 120 гривен и кредитка, идёт на свидание к любовнику. Откуда это известно? А ниоткуда – просто ВИДНО, и всё!

Ну, ладно… Это может быть и неправда. Это могут быть порожние фантазии, как только что про немца и его подругу. А могут быть и не фантазии – вот он ведь, училкин любовник, от метро к ней навстречу скачет! Беспонтовый человечишко: 28 лет, недоучившийся филолог, профессиональный безработный, вписывается на флэту недалеко отсюда, воображает себя поэтом и музыкантом. А слесарь пиво допил, с лавки поднялся и потопал в сторону Софийской, где автобус на Виноградарь. А училка с поэтом на его место сели, она пакет на лавку поставила – и, если привстать и присмотреться, то можно разглядеть, что в пакете стопка тетрадей, а на верхней написано "Зошит з математики учня 2Б класу середньої школи…" – оппа! вот не надо было слишком тщательно присматриваться! Училка-то сразу как занервничала! озираться начала, поэта своего за руку тянет – пойдём, мол, в более приватное место!

Ладно, хрен с вами, отвернусь, не буду на вас смотреть. Посмотрю лучше налево – там пенсионерка в ларьке сигареты покупает. А школьники с Левобережной за ней пристроились, сейчас будут продавщице доказывать, что они совершеннолетние. А за ними стоит спортивная сумка – оппа! да в ней пять кило шмали! А над сумкой нависает лысый дядька в спортивном костюме – это барыга из Николаева, сейчас к нему должен подъехать оптовый клиент. А мимо ларька идёт ментовский патруль, и оба мента синхронно оборачиваются на сумку – наверно, из неё конкретно пасёт коноплёй. Сейчас они подойдут и спросят, чья это вещь.

И точно – подходят, спрашивают. Барыга делает бараньи глаза, сумку не признаёт и на школьников кивает. А школьники не в курсе, чья сумка: они же впереди стояли и вобще им не до того было. Они отвечают как есть – ну, понятно, для ментов это не ответ. И продавщица ничего полезного сказать не может, но тут на шум оборачивается пожилая актриса, которая только что сигареты покупала. И возвращается к ларьку, и сразу видно, что она готова быть главным свидетелем, хоть и не помнит точно, чья это сумка. Но шумные подростки с левого берега ей сильно не понравились, а против лысого дядьки она ничего не имеет, он вежливо стоял и выглядит солидно.

5. Короче говоря, живое кино. Можно смотреть хоть целый день, даже глаза уже не слезятся и не закрываются. Но тут, на самом интересном месте, что-то плюхается рядом на лавку и орёт в самое ухо:

- Фигасе, Юра! Ничёсе дрэды! Дай потрогать!

Юра оборачивается – и видит восемнадцатилетнюю козу с Оболони, которая в жизни ни дня не работала и, скорее всего, не будет, потому что от работы кони дохнут. Школу она кое-как закончила, теперь хочет замуж выскочить хотя бы временно, чтобы папа ей квартиру купил, он же обещал, она запомнила. По жизни занята тремя делами: тусуется, чатится в аське и втыкает в сериалы. Считает себя гламурной ведьмочкой, а парней идиотами, которым надо говорить только то, что они хотят слышать, и делать вид, что жутко прёшься от всей фигни, по которой они прутся, и доить-доить-доить, пока доятся. А зовут эту козу Света, Юра с ней уже полгода общается и даже как-то раз жениться обещал, она запомнила. Это, кстати, и есть та самая подруга, которую он сегодня дожидался. Ну да, похоже, в чём-то она права: некоторые парни реально идиоты…

И вот это чудо тянет ручонки к новеньким дрэдам. Юрина голова сама собою от них отдёргивается, но в этом уже нет необходимости: не дотянулись руки, на полпути зависли, и лицо у Светы стало вдруг как деревянная маска удивлённого клоуна. Секунды три она в оцепенении, потом выжимает улыбку и спрашивает, с трудом подбирая слова:

- А что это у тебя… с глазами?… Контактные линзы такие… разноцветные? Круто…

Тут уж и Юре впору оцепенеть и запаниковать – но не при Свете же! Он выпрямляется, делает глубокий вдох, расслабляет лицо и отвечает максимально серьёзно:

- Это не линзы, Светочка. Это у меня такие глаза. Неужели раньше не замечала?

Света уже от души улыбается – она ещё думает, что её разыгрывают. Она даже хихикнула пару раз, она говорит:

- Ну нет! Раньше у тебя глаза другие были!

Юра глядит на неё в упор и так же серьёзно спрашивает:

- Да? Ну и какие же они у меня были?

А у ларька уже полный фарш: актриса красуется в центре внимания, она уже точно помнит, чья это сумка. Уже и продавщица вспомнила, чья это сумка, и какая-то позже подошедшая гражданка тоже вспомнила и на школьников показывает. А они стоят понуро, перестрёманные и виноватые - и вдруг один из них отталкивает актрису и сломя голову несётся вниз по Владимирской! Второй срывается за ним, менты за ними – а барыга закидывает сумку на плечо, шмелём перелетает через сквер и ныряет в толпу у метро. И растворяется в ней без остатка – много их там таких, лысых и спортивных, и поди разбери, который из них николаевский.

Но Юра всего этого не замечает: он смотрит Свете в глаза, и Света помаленьку от него отодвигается. Во-первых, ей страшновато, а во-вторых, неудобно – она ведь реально не помнит, какие у него были глаза. И она реально радуется, когда Юра перестаёт играть в гляделки и оборачивается к ларьку.

А там уже нет ни барыги, ни сумки, ни школьников, ни актрисы. Драма закончилась, у окошка постепенно собирается обычная очередь, а по Владимирской поднимаются запыхавшиеся и ужасно злые менты. Юра прикидывает, что они сейчас будут искать, на ком оторваться – и сразу заприметят растамана с вооот такими дрэдами! И общаться с ними будет очень некайфово, а общаться со Светой тем более некайфово, и вобще не фиг здесь сидеть, пора включать эвакуатор. И он уходит, не прощаясь, не спеша и не оглядываясь. По дороге он отключает телефон: говорить сегодня ни с кем не хочется. Хочется обдумать эту загадочную тему с глазами. По ходу, с ними и в самом деле случилось что-то небанальное, если даже Света это заметила.

А Света тоже не горит желанием окликать Юру, а уж тем более догонять его или вызванивать. До неё наконец дошло, что чувак в глухом неадеквате и говорить с ним сейчас не о чем и даже вредно. Наверно, он серьёзно перекурил… или перепил молока… или даже, может быть, это КИСЛОТА… Но ничего страшного, завтра его попустит и ему будет стыдно. Значит, завтра после двенадцати ему надо будет позвонить, и выяснить, чем это он так убился. И попросить, чтобы принёс попробовать.