БИХАЙСКИЕ СКАЗКИ: ШЕСТОЙ ЧЕТВЕРГ

Привет, я уже в Удайпуре. Это столица княжества Мевар – город непривычно чистый, большой, гламурный и причудливо разукрашенный. Местный бханг я пока не пробовал: мы с подругой до сих пор едим маджун, закупленный в Бунди. Маджун – это такая типа халва с орехами, изюмом и бхангом. В состав классического бенгальского маджуна входят ещё дурман и опиум, но в раджастханском нет ни того, ни другого – зато бханга очень много, и он поджарен на топлёном масле, что добавляет ему вставлючести. Стараюсь есть его не чаще чем через день: во-первых, тут крыша едет и без каннабиноидов, чисто от обстановки. А во-вторых, надо же сказки писать, а маджун этому не способствует. Под ним можно только шляться и втыкать во всё подряд, по-детски радуясь любой хуйне. Местные торговцы, кстати, моментально это выкупают и разводят мастерски – сколько налички с собою есть, столько в сувенирной лавке и оставишь. Хорошо ещё, что в ихних лавках банкоматы не установлены.

Честно говоря, старая сказка про попугая – это результат тупого злоупотребления маджуном в течение всей прошлой недели. Мне она тогда показалась очень глубокомысленной и остроумной, а сейчас даже не знаю. Но досказать её надо, раз уж начал. И вот, значит, досказываю:

ПРО ПОПУГАЯ (окончание)

Попугай говорит: Ладно. Будем считать, что ты меня убедил. Но тогда я тебя вот о чём попрошу: принеси мне магнитофон. Я хочу записать послание моим африканским родственникам. Пусть они узнают, что я ни в чём не нуждаюсь, и перестанут беспокоиться о моей судьбе.

Хозяин спрашивает: А ты уверен, что они до сих пор беспокоятся? За сорок лет и человеческая память сотрётся, а уж птичья тем более.

Попугай отвечает: Плохо ты попугаев знаешь. Мой отец среди них как твой отец среди людей, а я у него старший сын. Пока мой род будет жив, память обо мне не умрёт.

Хозяин говорит: Ладно. Будем считать, что ты меня убедил. Но помнишь ли ты, где они живут?

Попугай отвечает: На острове Фернандо-По есть озеро Лорето. Пусть твой человек выплывет на середину озера и включит магнитофон. И пусть потом расскажет, как попугаи приняли моё послание.

А у хозяина большие связи - у него свои люди повсюду есть, даже на острове Фернандо-По. И вот он отправляет туда попугайскую кассету, тамошние люди вставляют её в бумбокс, вывозят на середину озера и включают на полную громкость.

И на берегах воцаряется тишина. Пока звучит кассета, ни одной птицы не слышно. А как только она заканчивается, с веток начинают сыпаться попугаи. Падают как перезрелые фрукты, и лежат кверху лапками по всем берегам озера, и ни на что не реагируют.

Люди шустренько пакуют свою дискотеку и убираются от озера подальше, пока никто не заметил, что они натворили. Звонят хозяину, а он пересказывает этот случай своему попугаю. И попугай тоже падает с жёрдочки, и лежит кверху лапками и ни на что не реагирует.

Хозяин вызывает ветеринара, ветеринар констатирует смерть. Птица совсем холодная, сердце не бьётся, блохи не ползают. Хозяин говорит, что блох у попугая никогда не было: сорок лет в чистой вольере, откуда блохам взяться? Ветеринар спрашивает, не желает ли хозяин сделать из попугая чучело. Хозяина передёргивает: что за дикая идея! всё равно, что из покойного родственника чучело сделать. Ветеринар выражает соболезнование и предлагает свои услуги по захоронению безвременно почившей птицы -

- а попугай тем временем переворачивается на живот, отталкивается лапами, взмахивает крыльями и взмывает в небо! И летит на остров Фернандо-По, громко славя своих родственников за крепкую память и мудрый совет. Дорогу он пока не знает, но это не проблема. Дорогу он по дороге расспросит - не зря ведь он сорок лет арабский язык учил!

Ну, вот и вся сказка. Извините, если баян. А сейчас я начну длинную телегу, которая уж точно не баян – я её только в ноябре прошлого года начал рассказывать друзьям, а с декабря на концертах. Называется она

ПОВЕСТЬ ПРО ЧУЖИЕ ГЛАЗА

Золотые Ворота на самом деле не золотые. И даже ни разу не позолоченные. Стоит такая избушка из брёвнышек, а рядом станция метро, а напротив метро – круглый сквер с круглым фонтаном. Это в Киеве, если кто-то ещё не понял.

Вокруг фонтана лавочки, на лавочках люди. Один человек с дрэдами, его зовут Юра, он типа растаман. Года три уже растаманит, но дрэды у него совсем новенькие. Полчаса всего этим дрэдам – ну, может быть, час. Мама ещё не видела, друзья ещё не видели, даже подруга ещё не видела! И вот он сидит на лавочке у фонтана и ждёт подругу.

А подруга опаздывает, но это пока не напрягает. Вобще ничего не напрягает: погода тёплая, накурка сытная, сессия позади, каникулы впереди. А кругом июнь, девчонки все раздетые, ходят откровенно, смотрят заинтересованно. И в принципе, прикольно было бы вон с теми девчонками пройтись до БэЖэ, они же явно туда идут. А подруге уже оттуда позвонить - или телефон отключить, в зависимости от обстоятельств. Но для этого надо прямо сейчас перестать хавать чипсы, вытереть руки, оторвать жопу от лавки. А жопа такая неподъёмная… а чипсы такие вкусные… а подруга по-любому придёт, она уже перезванивала…

И растаман Юра отдыхает. Думает ни о чём, втыкает на фонтан, потом на тусовку возле метро, потом правее – и вдруг подрывается с лавки, будто пружиной подброшенный! И напряжённо всматривается, сам себе не веря, и самопроизвольно вытирает руки - вытирает губы - поправляет дрэды - одёргивает майку, отряхивает штаны – а сердце-то колотится, аж в голову отдаёт! И он переминается с ноги на ногу, как будто не знает, с какой стороны начать – и наконец, вдохнув побольше воздуха, делает шаг к Золотым Воротам. Которые на самом деле деревянные, но не в этом дело.

А дело в том, что…