Начало

"НИКТО НЕ ДОЛЖЕН СЛУШАТЬ БЛЮЗ

ШЕСТЬСОТ ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ!.."

Ден Осипчук

Отчет о воздействии 2,5-диметокси-4-этил-фенилизопропиламина (aka DOET, aka НECATA, #66 по PiНKAL, #60 по Списку Наркотиков) имевшем место 17..18 сентября сего года в... ну, в общем, там, где обычно происходят такие воздействия... B-) в компании, ну, скажем, Хищника и Парацельса B-)

DISCLAIMER

Все это, разумеется, выдумка и фантазии, на самом деле, конечно, никакого препарата не было, а рассказываю я один из своих кошмарных снов... Ни в коем случае не применяйте запрещенные препараты, не производите и не распространяйте их!

--------------------------------------------------------------------------------

Неужели это только тряпки,

Опыт начался приблизительно в 21:00 (в течении всего Воскресенья 17 сентября стояла ясная солнечная погода, хотя все предыдущие и последующие дни были облачными B-)). ~5..6 мг препарата были растворены в 1 мл воды и введены внутримышечно (в m. gluteus medius). Впрыскивание было безболезненно, но место иньекции впоследствии ощутимо побаливало (периодически), в целом, в течении суток. Возможно, следовало ввести препарат подкожно в 1..2 десятых миллилитра...

Я был абсолютно уверен в правильности дозировки, места, времени и т.п., и с радостным нетерпением ожидал результатов. Первым проявленем было услиление цветов (стены комнаты и так были невыносимо-розового цвета, но стали еще в несколько раз насыщеннее). Цвета были роскошными... Затем я заметил обострение буквально всех остальных чувств и ощущений. Я ждал появления "узоров", но их не было (замечу, что "узоры" так и не появились в продолжение всего опыта, разве что иногда, проблесками, в самых рудиментарных формах).

Я был предупрежден о периоде "спутанных мыслей", но он наступил быстро и совершенно неожиданно. Я был в каком-то сумеречном состоянии, с огромным трудом мне удалось вспомнить, что я вводил какой-то препарат, но все оценки типа "хорошо это или плохо", все прогнозы и планы действий были совершенно мне недоступны. Это состояние можно сравнить с последствиями введения большой дозы не-седативных нейролептиков или средней дозы Кетамина. Кроме того, я потерялся в "семантическом тумане" - трудно было назвать что-либо, простейшее определение давалось с трудом. У меня не было памяти, не было опыта. Я существовал только в данную минуту и, в довершение всего, с трудом понимал, кто я такой... На все это накладывалось ощущение жуткого телесного неудобства. Объясню. Когда обострение чувств коснулось "схемы тела" и проприорецепторов, я испытал неприятное ощущение "заблудиться в собственном теле". Оно было слишком сложным, реагировало чересчур медленно (а, может быть, ускорились мои собственные мысли), внезапно мне стало до ужаса неудобно в собственном теле. Чтобы проделать простейшее движение, приходилось сначала рабираться, "что к чему прикреплено". Новое дело - меня постоянно сотрясала мышечная дрожь (явление типичное для многих ЛСД-подобных препаратов) - а в комнате было ощутимо холодно, так как мы курили, и окно было открыто. Довольно скоро, в течении 10..15 минут, мои мысли несколько "распутались" и вернулись к некоторой норме. Этот переход, как момент пробуждения, я не сумел точно отметить. В какой-то момент я просто осознал, что уже некоторое время способен здраво рассуждать... Но бесящее неудобство осталось. Кроме того, меня подташнивало. Стакан чая, опрометчиво выпитый сразу же после иньекции (до того я часов, наверное, пять, ничего не ел), настойчиво просился наружу. Впрочем, тошноиа довольно быстро прошла.

Я скручивался в кресле и так и эдак, внутреннее напряжение сводило мое тело с ума, я не знал, что делать. ("Нет в тебе цельности, Джерри," - заметил Хищник.) Тут я решил, что нужно решать проблемы по частям, и, для начала, согреться. Я не знаю лучшего согревающего средства, чем горячий душ, там-то я и испытал первое райское блаженство. Благословенна будь, вода! Все неприятные ощущения были смыты с меня, как слой грязи, а то, что открылось, оказалось совершенно потрясающе, невероятно, здорово, ново! Поначалу все ограничивалось многократным усилением (бесспорно, приятнейших) ощущений, но затем (действие препарата, видимо, усиливалось), все приобрело какой-то эйфорический оттенок. Единственное, что меня беспокоило, было: не слишком ли долго я задерживаюсь (состояние, в котором я начал омовение, внушало моим коллегам серьезные опасения). Как кошка, я перенюхал все пузырьки и флакончики. Бритье оказалось занятием волшебным, а на воду, струящуюся в раковине, можно было смотреть годами.

Я вышел "в мир" совершенно другим человеком. Я умер и родился заново. Брызги воды из душа оказывали завораживающе-гипнотическое действие. Запахи всяких пен и мыл были (усиленные многократно) целым новым миром. (не в последний раз за эти сутки, замечу, забегая вперед. По большому счету, все это было только прелюдией... Столько всего попробовать, дегустировать запахи, вкусы, краски, впитать в себя весь мир... Я, наконец, освоился со своим телом - те лабиринты, где я только что (сколько веков назад?) блуждал впотьмах, спотыкаясь и путаясь, теперь преодолевались за доли секунды с каким-то чувством полета или скольжения на скоростном лифте _внутри_ собственного тела. Хищник, впечатленный моим перерождением, прошествовал по моим стопам в ванную, а мы с Парацельсом распили "за преодоление отрицательных эффектов" Напиток Жизни, в который превратились припасенные хитрым алхимиком заранее 330 грамм "Coca-Cola". "Интересно," - заметил я, - "почему люди испытывают под влиянием 'кислоты' какие-то мистические, религиозные озарения? Я сейчас, наоборот, чувствую настолько неразрывную связь души и тела... как будто тело и есть, в сущности, душа... Во всяком случае, я так же далек от дуализма 'психе-сома', как... мм... ягуар B-)" Коллега усмехнулся. Имел ли он в виду, что я _уже_ сделал некоторый эзотерический вывод? Или - неужели он догадался, _какие_ откровения я накликаю на свою голову? Во всяком случае, чувствовал я себя великолепно, даже мышечная дрожь (которая, по словам Парацельса, была _совершенно_ неизбежна - но это мы еще посмотрим - нужно попробовать бета-адреноблокаторы да и еще есть масса всяких корректоров - если только будет этот следующий раз...), так вот, даже дрожь была несущественна, и даже несколько комична. "А вот эта дрожь..." - неожиданно начал Хищник, "Не было бы дрожи - был бы рай," - пошутил я, - "тогда ты действительно забыл бы, на каком ты свете!" В голову мне почему-то постоянно лезли древние римляне с их доведенным до предела искусством наслаждения - и мысль, что мне-то сейчас гораздо, гораздо лучше, нежели любому из них. Я сказал об этом коллегам, добавив значительно "Но они не знали органической химии... B-)," - с многоточиями, и огромным смайлом на дегенеративной физии... Догадываюсь сейчас, что физия у меня была совершенно дегенеративная - маска крайнего, исступленного блаженства...

Да - я не рассказал о "зрительном эхе". В общем, это именно эхо, только зрительное B-), например, за проходящим мимо человеком остается несколько его бледнеющих и уменьшающихся образов. Иногда, периферия моего поля зрения просто нестерпимо пульсировала, как от люминесцентной лампы на 20..30 герц... Но самое забавное я увидел, вращая в полуосвещенной комнате зажженную сигарету: сначала на траектории движения огонька сформировалось кольцо из примерно десятка _одинаковых_ огоньков, медленно двигающихся по кругу... затем - еще один круг из огоньков побледнее - вторичные эхи, понял я - они кружились в ту же сторону, но медленнее. И вдруг,- не мгновенно, но довольно быстро,- вся комната, все доступное пространство заполнилось гармониками, отражениями отражений - по расширяющимся эллипсам вращались огоньки, каждое кольцо со своей скоростью, этакая галактика из одной сигареты... Неплохая штука для медитации, но мне хотелось больше, больше, и, с некоторым усилием остановив вращение сигареты (вся галактика величественно и быстро распалась), я приготовился к Великому Походу Наружу.

Великий Поход Наружу

Люби лишь то, что редкостно и мнимо,

Что движется окраинами сна,

Что злит глупцов, что смердами казнимо,

Как родине, будь кислоте верна.

К сожалению, мы несколько запоздали с началом опыта, и пропустили, в корчах и мучениях, великолепные краски заката. Но и того, что оставалось, хватило мне с головой. Я заметил, кстати, что несмотря на поразительные изменения в ощущениях, события, разговоры и впечатления не производили на меня никакого особенного воздействия (в отличие от того, что бывает, например, под воздействием каннабиса, когда все наполнено особым смыслом). С другой стороны, спускаясь в довольно-таки темном и мрачном лифте (что ничуть не поколебало испытываемого мною блаженства), я подумал, что эйфория моя весьма инвариантна, то есть вряд-ли сильно изменилась бы в зависимости от внешних условий. Хотелось, правда, как можно больше новых впечатлений, особенно побродить "на природе".

Мы вышли на улицу. Легкость движений была необычайная, но координация осталась почти нормальной, так что внешне мы почти ничем не отличались от гуляющих ранним вечером граждан. Забавно было идти по улице, рядом с другими людьми, так близко, и в то же время так далеко от них - в совершенно другом мире. Эти миры пересекались очень незначительно, мне даже казалось, что если я столкнусь с каким-нибудь гражданином, я пройду сквозь него, почувствовав только слабое сопротивление, как будто он был слегка уплотненным и окрашенным воздухом. Реальными были только _наш_ мир и двое моих спутников. Почему-то мною овладело очень смешливое, легкое, несерьезное настроение. Все вызывало улыбку, все было очень забавным, вплоть до такой детали, как замерзшие ноги. Мы вышли в сквер шириной метров пятьсот между двух автодорог. Трава была завораживающей - совершенно неземного, потрясающе глубокого темно-зеленого цвета, казалось, что стебли ее медленно шевелятся, напоминая водоросли. На самом деле, они скорее, перетекали, образуя зачатки "узоров". Я безошибочно чувствовал, что трава была живой - очень реальной, и очень чуждой мне. Она была "вещью в себе", у меня не было с ней ничего общего, никаких точек соприкосновения, никаких возможностей для контакта, но она была живой и разумной. Я огляделся вокруг. С большого расстояния газоны выглядели еще лучше, по ним были рассыпаны алмазные блестки - крошечные точки удивительно яркие, белые, но отливающие радужными цветами. Они были рассыпаны не слишком густо, но выглядели великолепно, особенно на фоне живой травы. Ночные огни тоже выглядели здорово, совершенно необычно. Вокруг стояли многоэтажные дома. Дома выглядели вполне обычно, не лучше и не хуже, чем всегда. Я оглянулся - дома окружали нас со всех сторон, хотя и не очень близко, мы стояли как бы в ущелье, окруженные стенами. Я ничего не имею против урбанистического пейзажа (хотя он был, нужно признать, довольно скучноват), но ведь мы настроились на Природу! Не спрашивайте, как это получилось, но мы решили поехать в Ботанический Сад! Вот, где будут настоящие впечатления, решили мы.

Поездка на машине оказалась довольно волнующей (множество образов сменяли друг друга, особенно необычными и приятными были вестибулярные ощущения), но довольно однообразной. Драйвер довез нас до метро "Ботанический сад", но самого сада там не оказалось! Там было, правда, значительно лучше, чем в "крупнопанельном ущелье", но где же сад? Мы погуляли некоторое время, посмотрели с моста на какую-то темную речку, над которой поднимался, совершенно монументальный туман, но так и не нашли даже ничего похожего на ограду сада. Следующий драйвер получил задание доставить нас "к главному входу в Б.С.!" Довольно долго он плутал по каким-то петлистым шоссе, с пейзажами абсурдно-индустриального толка по сторонам, мы тихо балдели, один только Хищник пытался помочь бедняге сориентироваться (чем, мне кажется, едва не запутал его окончательно B-). И вот наконец, как в сказке, из ниоткуда показались величественные белые ворота (подсветка там, наверное, какая-то была, в общем выглядело это роскошно), шоферюга затормозил и объявил "а вот и главный вход!". Откровенно говоря, нам все равно было, какой именно вход, главный мы назвали просто для определенности, но выглядел он, конечно, колоссально. Мы поблагодарили и выскочили из машины. Несколько легковушек стояло в разных местах на обочине около ворот, какие-то люди ковырялись в моторе (наверное, стали здесь, чтоб было светлее). Мы подошли к воротам, они, конечно, были заперты. Не было речи, чтобы перелезть ворота в три человечески роста. Мы пощупали решетку, затем, не обращая ни на кого внимания, нашли в двух метрах от ворот подходящую щель в ограде и проникли внутрь.

Вот и Природа! Долой коробки, долой квадратные уравнения, прочь, цивилизация! Мы заспешили отойти как можно дальше от ворот, причем я довольно долго перешагивал небольшие ступеньки, расположенные через каждые десяток метров на асфальтовой дорожке, прежде чем понял, что они на ней нарисованы - просто темные полосы. Ворота скрылись из виду, мы пошли медленнее. Ничего не было знакомого в мире, в который мы вошли. Это был действительно поход в неизвестное. Показались какие-то белые ступеньки, мы поднялись по ним, там был небольшой водоем, потом еще ступеньки, сверху, кажется, еще один, может быть, то были фонтаны, отделка показалась мне мраморной. Все дышало каким-то чувством неподдельности, пожалуй, впервые за довольно-таки долгое время я был действительно убежден в существовании чего-то _вне_ меня. Я подошел к дереву (что-то хвойное, типа лиственницы), и довольно долго рассматривал его, погружаясь все глубже и глубже в его структуру. Дерево было менее чуждым, чем трава и другие малые растения, возможно, мне удалось бы найти с ним контакт, если бы меня не отвлекли. Вода в свете звезд казалась черной, но сами звезды и их отражения были похожи на откровение. Все место казалось чем-то вроде языческого храма, или просто священного места, плавно сливающегося с природой. Оно должно быть населено нмфами и дриадами, это их дом. Я почти что кожей чувствовал их присутствие. Какая жалость, что это не была ночь полнолуния, я мог бы их встретить там! Мы двинулись дальше, деревья окружали нас со всех сторон, они были совершенно черными, совершенно безмолвными. Стало немного жутковато. "Давайте разведем костер!" - предложил я,-"черт, нужно было взять хоть поллитра октана..." Мы посидели на скамейке, было очень мирно и приятно там сидеть, но я замерз. Мы встали, и прошли еще немного. Там было нечто вроде довольно большого озера, рос тростник, а на противоположном берегу горела ртутная лампа какого-то странного зеленого оттенка. Вода была совершенно зеленой, как у Карлоса Кастанеды, и вообще вся картина выглядела так, словно находится под толстым зеленым стеклом. Удивительная картина, но ее совершенная неподвижность - она казалась скорее _вплавленной_ в стекло, даже волны на озере - наводила на уход в себя и печальные размышления. Замерз я к тому времени зверски, и сказал коллегам, что если они не хотят разводить костер, нужно возвращаться, и вообще скучно. Тут Хищник предложил покурить травы. Мы согласились, чтобы "развеяться".

Дым был какой-то странный на вкус, совершенно не похожий на обычный, он напомнил мне скорее эфир. Действие травы оказалось внезапным и стремительным. Черные детали на черно-зеленой картине вдруг ожили, и начали плясать, слегка изменяя форму, как маленькие кляксы. Вся поляна, на которой мы стояли вдруг осветилась ярким светом, превратившись из почти черной в бело-бледно- зеленую, я четко видел деревья, их стволы бвли освещены и я ясно видел структуру коры, там где раньше была сплошная чернота. Так же ясно я видел своих товарищей. Все краски были, правда довольно бледными, с беловатым оттенком, "засветкой". Даже небо стало не совсем черным, хотя я затрудняюсь описать его цвет. От взгляда вверх у меня закружилась голова, и я прилег на траву. Звезды были большими, разноцветными, как неоновые огни, они плясали в небе, они смещались и плыли друг отностиельно друга, пространство закручивалось и скручивалось, я видел немыслимые созвездия, которых никогда не было и не будет, я мог по своей воле скручивать и кроить небо. Ух! Да, я видел Небо в Алмазах! (хотя и без Люси B-) Впечатления совершенно незабываемые, пожалуй, мне даже не захочеться повторять это еще раз - такое достаточно испытать лишь однажды. Коллеги уговорили меня подняться с земли (я совсем перестал чувствовать холод), мы немного постояли, глядя по сторонам, на быстро перетекающий мир, тут-то и началось самое странное. Я помню далеко не все, и далеко не многое можно описать словами, но я попробую, пожалуйста, будьте снисходительны. Внезапно мир стал распадаться, а вернее, рвалась моя связь с ним. Опять, это было похоже на действие Кетамина, но на совершенно другом уровне - я сохранял, в общем-то, ясность рассудка, но мысли мои стремительно удалялись от привычного круга, забираясь в джунгли, в которых почти ничто не имеет еще названия, находившиеся, если можно так выразиться, _между_ моим разумом и Миром. Это было похоже на очень глубокую индуцированную медитацию. Временами, я терял нить (а, может быть, мозгу нужна была новая порция сенсорной информации, чтобы продолжать функционировать) и как бы "всплывал на поверхность", с удивлением осознавая, что в мире прошло лишь несколько минут, что все еще стою на поляне, залитой неземным светом, что рядом стоят мои друзья, и мы даже разговариваем (!). Мы действительно разговаривали, во всяком случае никто не говорил одновременно с другим, но не знаю, как мог я (а я тоже что-то говорил, наверное, делился своими наблюдениями, больше мне не о чем тогда было говорить) поддерживать разговор, временами исчезая из той реальности, и снова возвращаясь в нее... Наконец, во время довольно длительного возвращения, я понял, что нужно уносить ноги, пока мы окончательно не застряли "в трещине между мирами". Как-то мне удалось убедить в этом коллег, и началось Возвращение.

О, поклянись, что веришь в небылицу,

Что будешь только кислоте верна,

Что не запрешь души своей в темницу,

Не скажешь, руку протянув, "стена"!

Владимир Набоков

Возвращение

Мы вышли на дорожку (хоть какие-то следы разумной деятельности в царстве природы), и не могли сопротивляться желанию задержаться еще немного и поглядеть на мир. Мы сели на скамейку, все вокруг к тому времени несколько потемнело и выглядело, на мой взгляд, весьма зловеще - но я не был испуган, я успел уже привыкнуть к сильным чувствам, и даже наслаждался жутью, которую вызывала природа, живущая собственной жизнью (я это очень отчетливо чувствовал), и, к счастью, не обращающая на нас особого внимания. Мир, во всяком случае, тот его кусочек, который окружал нас, имел явно выраженную волю, какие-то свои намерения, память, в общем, обладал вполне личностными чертами, слава богам, личность эта была довольно чуждой и мало интересовалась нами. Но разумнее было не привлекать к себе ее внимания, и мы проследовали дальше к выходу. Я заметил, что Хищник перепрыгивает через полоски на асфальте и просветил его насчет их истинной сущности. Мы шли как-бы по бесконечному туннелю, образованному кронами деревьев, шли очень долго, и никак не могли вырваться (а всего-то мы углубились в сад максимум на пятьсот метров B-), я даже подумал было, что мы идем не в ту сторону, но вот показались странно знакомые очертания - я узнал их. Это было "святилище языческих богов", теперь оно выглядело намного серьезнее и суровее, у меня не возникло желания задерживаться, и я быстро миновал его, но чувство присутствия "высшей воли" пронизало меня от макушки до пяток. Дайте мне цивилизацию, хочу коробки, где мои квадратные уравнения! И вот наконец показались огромные белые ворота. О, радость, о, счастье! Пролезть обратно в дырку стоило еще бОльших усилий, чем влезть в нее, но, наконец, мы оказались снаружи. И у меня родилась великолепная телега, которую я тут-же изложил коллегам.

В сущности, Б.С. являлся прекрасной метафорой "Мира Кислоты", в который мы только-что совершили визит! Как трудно было найти его! Какие только подделки не пытались нам подсунуть... Какие ворота! Как трудно проникнуть внутрь - какие впечатления там - и насколько труднее выбраться! "И - честь и хвала вернувшимся!" - несколько нескромно заключил я, глядя на Хищника, прыгающего из дырки на землю. Парацельс согласился с телегой, заметив, что Страна Гашиша тоже присутствовала в не меньшей мере.

Мы собрались ловить очередную машину, и несколько отошли от ворот по газончику между тротуаром и проезжей частью. Я заметил, что (на самом деле совершенно сухой) асфальт покрыт текущей, масляной пленкой, переливающейся радужными цветами. И тут на нас накатила очередная волна галлюцинаций. В один из моментов я увидел шарики, сначала они были серыми, быстро росли, и приобретали форму и цвет по моему желанию, превращаясь в разнообразнейшие фантастические и реальные предметы - только одна форма за раз, и сразу же после полного формирования она лопалась, и возникал очередной маленький шарик, снова рос, и все это очень быстро, пожалуй, раз десять-двадцать в секунду. Было внутреннее чувство, что эти шарики выпускает какая-то машина... Не-было ли это отзвуком "мыльной лаборатории" Кольчугина? Может быть... Опять были перерывы, в которых я возвращался и замечал, что мы разговариваем. Парацельс, например, обьявил нас с Хищником своими не то чтобы галлюцинациями, а как бы четырехмерными отростками, проекциями его собственного разума, своими альтернативными "я", но вскоре отказался от этой идеи. Еще я видел пустыню, сначала днем, но потом мне захотелось посмотреть закат солнца, и с гребня дюны я увидел, как немыслимой яркости солнце цвета гелий-неонового лазера опускается в неописуемых красок море, а на снежно-белых парусах яхт и на беловатом песке - отблески всех оттенков красного. Еще мне запомнились мрачные узкие улицы города -- темно-серый асфальт, черные дома, пятна желтого увета - окна и фонари, черно-зеленая листва оттенка рвоты, и на земле, домах и деревьях, изредка, - темные пятна и брызги засохшей крови -- в котором там я искал кого-то, желая его убить (но не нашел, потому что вернулся обратно на газончик, и так и не знаю, кто была моя жертва, и почему я ее искал - работа? спорт? месть?), и чувство безопасности охотника в столь мрачном месте мне понравилось B-). Еще я много чего видел, но все это бессвязно и отрывочно, чтобы пересказывать целиком.

Мне подумалось, что мы, возможно, усиливаем друг у друга галлюцинации, например, во время особенной их интенстивности я обнаружил, что мы стоим очень близко, образовав треугольник, чуть ли не голова к голове. Я сказал об этом, и предложил разойтись, мои коллеги тоже пришли к подобному выводу и мы разбрелись на несколько метров. Довольно быстро галлюциноз прекратился. Время от времени мимо проезжали машины, мы пробовали их остановить, но безуспешно. Fucking! Так можно и замерзнуть прямо в городе! Выглядели мы вполне прилично, что было установлено придирчивым осмотром, так в чем же дело? "Тут тебе не Америка, Джерри!" - заметил Хищник. Нужно признать, что благодаря очень славным курточкам Хищника, на которые я сменил перед походом свой стильный плащ, я действительно сильно напоминал тамошнего студента. Или безработного B-). Итак, трое молодых безработных студентов безуспешно голосовали на шоссе, и в конце концов, от безысходности, решили продвигаться ногами. О, бездна отчаяния! В очередной раз оборачиваюсь, поднимаю руку, и - о чудо! машина тормозит! Внутри оказывается симпатичная молодая девчонка и ее друг за рулем. После быстрых переговоров мы втискиваемся на заднее сидение, счастливое избавление. Если есть какой-то шанс, что наш "спаситель" читает или прочтет когда-нибудь эти заметки или услышит о них - я хотел бы выразить ему глубочайшую признательность. Чем-то (то ли своим неожиданным появлением на той дороге, то ли светлыми волосами, собранными в хвост, то ли неожиданным вниманием к несчастным путешественникам) он напомнил мне о Дьяволе, но - диоксидом серы не пахло, а пахло в салоне хорошими духами и кожей, играла приятная музыка и я расслабился.

Невозможно яркие огни проносились за окном, и тут я испытал самое потрясающее впечатление за всю свою довольно нескушную жизнь. Продолжалось оно довольно долго, порядка двадцати минут. Еще в самом начале опыта у меня было ощущение, что с мира соскоблили гигантский слой пыли, он был "заново-умытым" и непередаваемо свежим и ярким, "неподдельным". Теперь толстенный слой ороговевшей грязи сорвали с _меня_. Вместе с кожей. Я ощущал мир не чувствами, а обнаженной окровавленной душой. Я чувствовал теснейшее, глубочайшее соприкосновение с реальностью. Это была глубочайшая, самая реальная из всех реальностей, доступная существу в телесном воплощении, и, кроме этого определения, мне _нечего_ сказать вам о ней. Этих слов нет, и, видимо, никогда не будет. Цитируя старый анекдот - "это нужно _видеть_!". И никогда уже мир не станет для меня прежним, никогда я не вернусь в Икстлен (но это меня почему-то мало волнует B-). И хотя я чувствую, что чтобы полностью изменить мою жизнь, этого опыта недостаточно, это был огромный шаг в нужном направлении...

Я сидел, глотая воздух открытым ртом, сердце колотилось, как отбойный молоток, как у котенка, нет, как у воробья. Среди всех прочих "никогда" этого опыта, никогда не бывало у меня такой тахикардии, даже от смеси эфедрина с адреналином (это когда я лечился от воображаемого метанольного отравления B-). Пульс был, пожалуй, около 300 - я не шучу! И не преувеличиваю... Ну что-ж, нельзя глотать реальность такими порциями, и думать, что это обойдется даром. Сердце немного успокоилось, я расслабился, и тут маятник качнулся в обратную сторону. Внезапно я увидел мир в виде схемы, абстракции из абстракций, в которой "истинными" были как-раз сами символы, а все наши действия, предметы и явления - только их воплощением. Это продолжалось, к сожалению, недостаточно долго, чтобы я смог запомнить подробности паутины символов, создающих мир. Но мне еще подумалось, что символы, особенно выражающие наши действия, разговоры и т.п. могут на самом деле иметь совершенно другое значение, нежели мы им приписываем! В общем, этакое "гносеологическое похмелье". И пусть не рассказывают мне больше Кетаминщики о своих откровениях! Я был гораздо дальше, чем могу без напряжения рассказать, и малость подальше их B-)

Маятник качнулся еще несколько раз, размах его заметно ослабевал (но я помнил, помнил, где я только-что был, и не собирался забывать никогда), пока мы, наконец, добрались до цели. Бедняга Хищник всю дорогу работал штурманом, направляя нас к цели, как он только сумел? Мы поднялись и, плотно задраив за собой на множество замков прочную, безопасную дверь, начали Отдых.

Отдых

Первые полчаса у меня были практически отключены все чувства, за исключением чувства телесного комфорта и безопасности, я просто тихо балдел. Тепло, надежные стены, горячий чай, удобное кресло. И все время меня не покидало впечатление, что я прикоснулся к чему-то запретному, узнал краешек чего-то, что человеку не положено знать (и счастливо унес ноги, к тому же). Где-то на краю поля зрения висела призрачная полупрозрачная цифра "666"; но в общем, я не особо беспокоился по этому поводу. Потом мы решили развлечься, а Парацельс очень хотел посмотреть "Стену" - он видел ее всего один раз, тоже в не совсем обычном состоянии. Я, правда, предпочел бы просто послушать музыку и помечтать, но спорить с острым желанием "брата по окислению" было совершенно невообразимо, наоборот, хотелось уступить. Усевшись в кресло, я точно скопровал позу Пинка, вплоть до сигареты в руке и ДУ под пальцами, и приготовился наслаждаться. Получалось, пожалуй, даже слишком хорошо - я настолько отождествлял себя с Пинком, что очень редко осознавал свое присутствие в кресле перед экраном. Галлюциноз, видимо, продолжился, хотя и несколько в другой форме. А когда в "военных" сценах что-то начало взрываться, я видел, что экран разлетается на огненные капли, красно-оранжевые, серые по краю, с вытянутым хвостом, и, что самое интересное, я очень явственно ощущал себя одной из этих капель, я _был_ ей. Когда сигарета догорела до пальцев, я очнулся, сообща мы решили, что смотреть фильм дальше нет мазы. Мы пошли на кухню попить чаю, покурить и поговорить.

Яркий свет рздражал неимоверно, все было слишком четким, слишком вещественным, мы его выключили. Я постелил одеяло и устроился на полу. Огоньки сигарет были как-раз то, что надо, не слишком вещественные. Мы обсудили наше приключение, медленно и не торопясь. Вообще, хотя мои мысли текли очень быстро, я стал говорить медленно, я подолгу подбирал слова, и все равно было невозможно совершенно точно выразить мысль, и на какой-то итерации я был вынужден останавливаться, и говорить слово или фразу, а затем так же тщательно подбирать следующую. (Эта лексическая затрудненность прошла только во вторник.) Было очень приятно разговаривать, сидя в темноте, неспешно обдумывать слова, размышлять над словами собеседников. Понятия не имею, сколько было тогда времени, время вообще испарилось, его не существовало, оно измерялось теплом, запахом дыма, смехом, но только не механистическими единицами. Возникло очень приятное ощущение единства, симпатии, и сближения с коллегами, я не могу его ни с чем сравнить. Пожалуй, это чувство называется "любовь". Мир был исключительно "правильным", все было так, как надо, не о чем было беспокоиться, я любил этот мир, и все его население (состоящее из трех человек B-). В какой-то момент я вспомнил о комтупере, имевшемся в этой реальности, и захотел поиграть в Десант (Descent). "Извините, господа, у меня свидание со старым другом!" - сказал я и пошел играть. Коллеги решили понаблюдать процесс разборки с роботами, и направились за мной.

Было немного сложно быстро принимать решения и ориентироваться, но ощущение полета было, конечно, потрясающее. Разумеется, пару раз я свалися со стула, непрерывно "заглядывал за угол" и т.п., в целом, довольно однообразно, коридоры мне быстро приелись, боевого азарта не было. Уступив боевую рубку Хищнику, я попробовал поспать, но ничего не вышло. Было очень спокойно и мирно лежать в темноте, приятно, но спать совершенно не хотелось. Действие каннабиса начало проходить, и мы решили посмотреть все-таки "Стенку". Музыка казалась скорее упрощенной, нежели усложненной, как бывает в Мире Гашиша, а придумывать хитрые толкования образам (как я люблю делать, смотря "Стену") не было настроения. Когда фильм закончился, я наконец-то дорвался до музыкальной установки (не единожды воскликнув при этом "с нами роботическая сила!" - эквалайзер был совершенно бешеный, нужно было курсорными клавишами нарисовать на дисплейчике фильтр, потом его можно было запомнить и снова включать по желанию, наряду с зашитыми фильтрами, куча каких-то дополнительных эффектов и компенсаций, и вообще, лампочек было больше, чем на рождественской елке - я мгновенно и безнадежно запутался и был совершенно очарован) и поставил "Времена Года". Это было божественно! Хорошо, что я не поставил Моцарта, а то мог бы и двинуться рассудком.

Душа моя вся без остатка превратилась в мелодию, переплелась со звуками скрипки и взлетела в тот мир, где должны обитать Ангелы Господа. Я даже чуть было не поверил в Мировую Гармонию, но был слишком занят, чтобы делать какие-то эзотерические заключения B-) "Весна" мне не очень нравится, и когда закончилась "Зима" я немного оклемался и даже обнаружил, высунув нос в щелку между занавесок, что наступил бледный, белесый рассвет. "Волчий хвост", как его, кажется, называют арабы. Кроме цвета, я ничего, собственно, не разглядел, да и не очень хотелось - ненавижу такие рассветы. Но потом мне стало любопытно, да и нужно было, собственно, готовиться к встрече с жестокой реальностью, не могли же мы сидеть, запершись, безвылазно, и я сделал героическую попытку, распахнув дверь на балкон. Представьте себе картину: в раскрытую дверь врывается и потоком бьет объективная реальность, Джерри цепляется обеими руками за дверную раму, чтобы удержаться, а в спину его подпирает старик Вивальди - вот так оно и было. Я выдержал. Музыка вызывала непрерывное ощущение ласки изнутри и какое-то возвышенное состояние сознания. Мы слушали ее непрерывно - несколько великолепных симфоний Вивальди, немного Моцарта, много Кримсона и Флойда. Мы слегка перекусили под Atomic Нeart Mother; не знаю, признаться, что едят в Раю, но сомневаюсь, что там еда намного вкуснее.

Тут я спросил Парацелься (лень было смотреть у Шульгина), сколько-же, черт возми, времени, будет продолжаться воздействие дьявольского препарата? (Было уже около двух часов р.m.) И был совершенно ошеломлен ответом "А оно, собственно, уже закончилось!..", после которого мой собеседник отправился спать. Все мои ощущения были весьма далеки от обычных, хотя и очаровательны; я явно чувствовал, что нахожусь в изменном состоянии. "А что, если это просто результат путешествия?" - подумал я. Неужели оно _настолько_ изменило меня, что это и есть теперь мое "нормальное" состояние? ТАК ТЕПЕРЬ И БУДЕТ?? Фьюю-ить! Я прикинул, не помешает-ли мне новое мироощущение, примеряя его на свою обычную жизнь... Я был несколько более активен, чем обычно, лучше соображал, и был примерно на порядок эйфоричнее; кроме того, я был гораздо восприимчевее, в том числе и в эмоциональном плане. Выходило, что у меня будут некоторые трудности, особенно в "жестких" ситуациях, и первое время будет трудно приспособиться, но выигрыш будет колоссальный. Под впечатлением от этой телеги я проходил часа полтора, потом решил посмотреть, не упоминаются-ли подобные явления у авторитетов. Я быстро увидел, что длительность действия ДОЕТ достигает 20 часов, и несколько расслабился. Жаль, конечно, было расставаться со столь сладким заблуждением...

Спать совершенно не хотелось, я начал делать (с огромным удовольствием) первую версию отчета, но усталость давала о себе знать, и я предпочел расслабиться. Около пяти часов мы с огромным аппетитом пообедали (мясо и рис оказались прекрасными на вкус, хотя раньше я думал, что приятны только сладости, но нет, чилийский соус был отменным) и вскоре отправились восвояси. Поезка в метро оказалась раздражающе-скучной, но когда мы выбрались наружу и отправились вдоль Комсомольского (?) проспекта - деревья, относительно свежий воздух - это было здорово. Последним эффектом на тот день стала горькая обида - ну почему люди ведут себя так неразумно? Почему они не любят друг друга? Что заставляет их проводить время в мелочных дрязгах? Ах, черт возьми... Впрочем, с этим я за часок справился, поспал около 6 часов, а на следующий день, до того, как начать новый синтез, сделал кое-какие Выводы. Впрочем, о них как-нибудь в другой раз.