Всё переворачивается, и ожидание апокалипсиса становится не ужасающим, а нетерпеливым ожиданием последнего звонка на каникулы перед чем–то новым, чистым, не затронутым разложением и деградацией человеческого общества. Разве никому не хочется иногда решить все проблемы одним махом, стереть надоевшую своими бесконечными багами программу, оставив только ядро – веру, надежду, любовь – и написать код заново, чтобы избежать ошибок с самого начала, и никуда не торопясь позволить системе развиваться без ускорения, из которого вырастают и уводят в сторону сложные уродливые щупальца ненужных забот и желаний.

Как мечта уехать далеко. Забраться в горы, дышать чистым воздухом, не слышать ничего, кроме естественной песни мира, не ощущать ни одной радиоволны и знать, что в капле дождя нет никаких химических примесей.

Остановившись на поляне, с которой однажды иудей увидел Аллаха, прислушиваемся к звукам, сегодня они необычно ясны и раздельны, треск цикад, гул крыльев стрекоз, щебет птиц и завораживающее трепетание листьев осины, словно музыкального инструмента ветра. Всё объединено общей гармонией, которую рвёт шум мотоцикла или машины, словно кислотой плещут на улыбку Моны Лизы или отрывают голову русалочке. Результат один и тот же – красота превращается в грязные пятна действительности, сказка – в реальность, в которой / мне невыносимо / не / хочется / существовать

Поэтому я приветствую апокалипсис как явление, когда сначала по непонятной причине отключается в доме электричество, чуть позже замолкает техника, и совсем не страшно, что мобильный телефон затыкается, словно мир останавливается и у тебя остаётся сколько угодно времени, чтобы лежать, искупавшись, у озера и созерцать, как фантазия создаёт яркую картину из хаотично подобранных в воспоминаниях образов–паззлов в ответ на вопрос друга «а как ты видишь конец света?», и оказывается, что совсем не как мрачное кромешное «выкл.»

–

Применение 30мг 2c-b-fly вызывает в данном трипе более разветвлённое и углубленное обдумывание/переживание события, о котором у человечества столько всего сложено, и о котором мы немало перетёрли с другом в свете его чтений/размышлений о 2012.

Новым для меня было то, что конец света как явление вдруг предстаёт не в мрачном свете, а скорее как назревшая и необходимая перезапись, как момент, когда со строительной площадки убирают хлам, уводят технику, рабочие собирают инструмент и уходят. На глинистом утоптанном месте, где когда–то стоял их вагончик, начинают пробиваться первые одуванчики и ничто не загораживает вид на новый дом. На планету, с которой убрали уродливые социальные системы, экономические отношения, пафосные религии и мусор утопических идей, революций и абсолютно ненужных технических абракадабр.

Если бы я знал, что ты видишь апокалипсис в таком свете, говорит мой друг, то не побоялся бы тебе сказать по дороге к озеру, когда мы только заговорили на эту тему, что я перешагнул через пару дохлых мышек. Действительно, сказал я, могло быть страшно – электричество отрубается, становится не слышно ни одной машины, в мобиле ни гудка, мыши дохнут... подкрадывается нагляднейший конец света.

А мы, уторканные неподобающе моменту, идём купаться.