К. западал в душу мгновенно и пускал там корни. Он употреблял все, что мог достать, кроме героина, хотя то, что этот опыт возможен, он не отрицал. Наши девственные души плакали от его рассказов и, в правильно подобранный момент, К. произнес гипнотическую фразу: «У меня есть экстази». Лори сломалась сразу, я сомневался. Я высказал свои опасения, она настаивала. Триповать решили в Зеленогорске. Сказано - сделано.

К., сукин сын, уже закинулся и тащится прямо в переполненном автобусе: прилип к окну и наслаждается картинкой. Я втыкаю в музло Джека Блэка, а моя любовь мечтательно смотрит в потолок. Жарко.

Дислоцируемся. Ешки достаются из такого места, что ментам их точно никогда не найти. К. открывает свой секрет - он уже в теме. Мы жуем по пиктограмме и запиваем водой. В путь. К Финскому заливу! Навстречу неизведанному. К. решает не терять с нами связь и на всякий пожарный страхуется еще одной.

-А когда будет приход?

-А сколько времени уже прошло?

-А он точно будет?

-А всех кумарит одинаково или кого-то может не взять?

-Тебе не кажется, что уже должно начаться?

-А тебя кумарит?

-То есть колеса нормальные?

-А что я почувствую?

-По-моему, я что-то чувствую…

Этот момент я не забуду никогда в жизни. Легкое покалывание лица, тепло, разливающееся внутри, зеленеющая на глазах листва и берег Финского залива: величественные камни, божественный песок, бескрайняя гладь воды, плавно переходящая в безмятежное небо. И вселенское счастье. И безмятежный покой. И ощущение божественности всего происходящего. Я НИКОГДА ЕЩЕ НЕ БЫЛ ТАК СЧАСТЛИВ!

Я сел на камень, на очень красивый и похожий на трон камень и сказал: «Я в раю. Это рай. Я все понял. Я теперь все понял. Спасибо, К.». Когда мои глаза встретились с его глазами, я был ошарашен их красотой, они были волшебно-бирюзового цвета: «Я тебя люблю». «Ты не представляешь, что для меня значит твоя улыбка», - ответил К., и мне стало еще лучше, чем было. Лори нервничала. Для нее божественное откровение еще не наступило.

-Наверное, меня не зацепит… Что ты чувствуешь? К., может быть такое, что меня не зацепит?

Бабах. И моя милая Лори ловит свой желанный миг. Ее накрывает по полной, она стекает на песок, крутя головой из стороны в сторону, силясь осмыслить происходящее, но сейчас это для нее слишком сложно. Она явно не была готова к такому всепоглощающему приходу: судорожно подергивает губами, силясь сглотнуть воображаемую слюну, держится руками за землю, взгляд испуганный, как у ребенка, и такой же инфантильный вопрос:

- Я не умру?

-Нет, Лори, все хорошо. Это такая волна, понимаешь, сейчас она тебя немножко пугает, но это пройдет.

-Я правда не умру?

Мне кажется, она готова заплакать. Я успокаиваю ее, как могу, и ловлю себя на мысли, что теперь ощущаю свою девочку, как и К., на новом уровне. Лори прекрасна, хоть она и превратилась в маленького глупого ребенка.

Блаженство. К. снимает нас на камеру и я комментирую свои ощущения. Любовь воцарилась в этом мире. Песок такой приятный, а не время ли начать водные процедуры?

Лори окончательно вживается в роль маленькой девочки и ей хочется бегать по берегу без лифчика и трусиков. А почему бы и нет? Все прекрасно в этом мире, а Бог сотворил нас нагими по образу и подобию своему - нагими мы приходим в этот мир, нагими мы его и покидаем. Давай, детка.

К. получил установку снимать все несмотря ни на что. Я тоже гол. Мы идем по воде. К. видит нас в объектив камеры и констатирует: «Адам и Ева». Лори хочет делать мне минет, но я еще могу сдерживаться и позволяю ей только поцеловать мой член. Она спрашивает, может ли она пойти и поцеловать К., мотивируя это тем, что ей хочется. Я, блин, не знаю, что сказать, собираю волю в кулак и говорю «Нет!». Вижу, как она расстроена и говорю: «о.к., но только в щечку». Но ей уже немного стремно от своих желаний (а они, как я потом узнал, были ого какие!), и она предлагает, чтобы я тоже вместе с ней поцеловал К. в знак благодарности. Не вопрос. К., уже и без того офигевающий от происходящего, начинает нервничать, когда мы подступаем к нему с двух сторон. Чмок. Дело сделано. Никто не пострадал. Мы идем к воде, а К. тем временем отвязывает катамаран, пришвартованный к берегу. Наверное, собственность близлежащего пансионата.

Рассекаем волны. К. наш бравый капитан. Он прокладывает маршрут по мелководью, а мы сидим и кайфуем, воспевая ему хвалу. Жизнь прекрасна, и ничто не может омрачить ее в такой момент: ни тремор, от которого ломаются мои зубы, ни моя голая девушка, увидевшая двух «ангелов» и пожелавшая им отдаться, ни прошлое, в котором притаились демоны совершенных ошибок, ни будущее, в котором нет места беспечным мечтателям.

К. говорит: «пора», и мы закидываем еще по полколеса в свои напряженные рты. Опять в воду, Боже, как прекрасно жить. Мы идем и идем прочь от берега. К. кричит, что пойдет за водой и забирает нашу сумку. Наступает время паранойи.

- К. замечательный чувак, но хочу сказать, мы ведь на самом деле его не знаем, да?

- Да, вообще-то…

- Просто я подумал: ничего, что он забрал нашу сумку, в которой все деньги?

-Забрал?

-Да, то есть, я ничего не хочу сказать плохого, но мало ли…

-А давно?

-Нет только что. А ты деньги считала?

- Нет…

Лори бежит к берегу, а я кричу вслед: «Не думаю, что он на это способен, наверное…»

Садимся на песок. На меня начинает действовать половинка, и паранойя тут же отступает.

К. нет достаточно долго. Он приходит спустя полчаса. Настроение у него уже не такое радужное. К нашему месту подъезжает машина, и из нее вываливается семейка типичных ублюдков: коротко стриженый амбал-папа с золотой цепью на отсутствующей шее; его жена, стерва с короткой стрижкой – сорока в дорогих побрякушках, и сынок - точная копия своего папаши. Все трое пялятся на нас, но больше всего на Лорку. К. спрашивает у них сигу, а они вроде как посылают его на болт. Настроение не то чтобы портится, но чувствуется некоторый дискомфорт.

Мы решаем передислоцироваться в летнее кафе, попить горячего чайку.

Сидим, пьем. Люди раздражают. Раздражает все кроме природы и нас самих. Лори не выдерживает и выбегает из кафешки. Я бегу за ней. Вот и опять берег. Но везде люди. Я знаю, что она ненавидит сейчас всех потому, что организм сильно устал, прошло около пяти-шести часов с момента принятия первых колес. Тут я наблюдаю следующую картину – моя девочка, на ходу сбрасывает с себя всю одежду, и, скинув последнее – низ купальника, падает на песок. Я падаю рядом.

- Какого хрена им всем здесь надо?

- Ну, они тоже люди, им тоже хочется отдохнуть, позагорать.

- Никого не хочу видеть. Хочу, чтобы только мы втроем были здесь.

Она опять чуть не плачет. Приходит К., загружен еще больше. Я спрашиваю, в чем дело, а в ответ апатия. Лори стонет на песке, у нее закатываются глаза, меня это беспокоит.

- К., это нормально?

- Нормально. Колбасит ее.

К. стал не только апатичным, но и безучастно холодным. Я начинаю гонять, что не так, и думаю, что он как-то прознал о нашем подозрении насчет сумки. Начинаю отмазываться. Ему по барабану. Затыкаюсь. Смотрю на Лори. Грустно. Теперь мне грустно.

Вскоре мы уходим с пляжа. Мне постоянно хочется «по-маленькому». Это не отпустит меня еще два дня. Лори блюет. Назавтра будет депрессия и боязнь уезжать из самого прекрасного города на Земле – Питера.

P.S. Только не знаю, нашел ли я счастье в тот день или потерял навсегда. Время покажет.