Действие кислоты начало ощущаться около пяти вечера. Мы вчетвером (2 мальчика, 2 девочки) как раз успели доехать до какого-то канала недалеко от метро "Щукинская" и Серебряного бора. План заключался в том, чтобы устроить психоделическую прогулку по летнему лесу вдоль летней реки.

Как только мы вышли из машины, я почувствовал, что меня переполняет энергия. Хотелось творить что-то безудержно веселое и захватывающее. Прогулка, процесс ходьбы - это было слишком просто. Для начала я забрался на четырех конечностях на очень крутую каменную опору моста. В это время я чувствовал себя животным. Обезьяной, которая лезет по дереву или Хищником, который прыгает по стенам домов в поисках новой жертвы. Забравшись, я оглянулся на друзей. Они стояли внизу, переговаривались, и никто из них явно не собирался лезть за мной. У меня промелькнуло ощущение, что меня предали, что я остался один, но я тут же отбросил его. Ведь это же такие пустяки. И, кроме того, какие обиды могут быть у животного.

Мы перешли мост и пошли дальше. Визуальные эффекты усиливались, удивительная энергия, которую я чувствовал полчаса назад, куда-то пропала, усилилось ощущение одиночества. Трип, который я затеял отчасти, чтобы укрепить дружбу с новыми друзьями, не оправдывал надежд в этом смысле. В воздухе висела агрессия. Ситуация усугублялась тем, что трое других ребят непрерывно грызлись, и в то же время я чувствовал, что они представляют собой сплоченный коллектив, в который мне закрыт путь. Мне казалось, что они понимают друг друга с полуслова, а мне нечего им сказать, несмотря на то, что я, пока мог выражать свои мысли через речь, пытался их примирить. Я был другим. Не вписывался в их компанию. Вокруг меня на психологическом уровне создался барьер. Я чувствовал себя одиноким волком, одиноким раненым солдатом из фантастического фильма. Наконец мы добрались до поросшего травой тихого берега, и я сразу повалился на землю и закрыл глаза. Неприятные впечатления тут же пропали. Я окунулся в то, что Станислав Гроф назвал океаническим экстазом. Ускользающие космические видения, чувство покоя и радости наполняли меня, пока я не открывал глаза и не возвращался к переживаниям, связанным с отсутствием контакта с ребятами. Мы оставались на берегу около полутора часов. За это время появились звуковые эффекты. Слух сильно обострился, появилось звуковое эхо. Лежа на берегу с закрытыми глазами, я участвовал в празднике, который шел на проплывавшем мимо речном трамвайчике. В сочетании с сильнейшим deja vu эхо создавало эффект, который я назвал двусторонней реверберацией. Отдельные звуки нарастали из эха, достигали реальной громкости и постепенно стихали. Я понял, что кислота очень сильная (это был первый эксперимент с нею), что на улице уже почти темно и чертовски холодно, а колбасить меня будет, по-видимому, всю ночь. И тут выяснилось, что я не могу остаться в гостях у девушек в силу неких объективных обстоятельств. Что надо придумывать что-то другое. В моем состоянии. Эта ситуация только углубила ощущение одиночества. Наша совместная прогулка потеряла для меня весь смысл. Надо было выбираться. Однако некоторое время после того, как я открыл глаза, одновременно с негативными эмоциями я продолжал испытывать ощущение единства с окружающим миром. В лесу, куда мы попали с берега, я увидел елку, на которой, примерно на высоте моей груди, был сучок. Этот сучок был так близко, мне захотелось встать на него, это казалось мне актом единения с деревом. Но я не смог на него забраться, а только расцарапал руки и испачкался. Одна из девушек взяла мою руку и поднесла мне к глазам. Рука была синей, перепачканной грязью и кровью. Одновременно с резким уколом чувства отвращения к своему телу я удивился той хладнокровной жестокости, с которой она показала мне, насколько я уродлив. Дорога назад, к безмятежному состоянию младенца в утробе, была закрыта. Пропасть, отделявшая меня от людей, продолжала углубляться. Они играли в игры, в которых я мог бы, но уже не хотел принимать участия. Чувство одиночества и безвыходности переполняло меня. В какой-то момент я осознал стройную и законченную схему, согласно которой одна из девушек была проводником, через который темные силы взаимодействовали с нашим миром, о чем я и сообщил ей. Но схема тут же ускользнула от меня, оставив только ощущение опасности.

Около одиннадцати я попал в метро. Очень скоро мне предстояло остаться одному. На улице был великолепный мир, наполненный волшебством и чудесами, но я чувствовал, что я в нем лишний. Я был слишком подавлен масштабом испытываемых переживаний. Маленький человечек, потерявший способность строить какие-либо планы и вступать в контакт с людьми на улице, не смог бы выжить в этом мире, в котором кроме чудес было полно враждебных личностей, от коих исходила физически ощутимая опасность. Но метро - это было спасение. И не просто спасение. Самое мистическое место в этом городе.

Станция была заполнена вибрациями. Я воспринимал их всеми пятью чувствами, а неким новым чувством ощущал их мощь и глобальность. В вагоне шум поезда трансформировался в интенсивную электронную музыку. Кроме нее я различил новый звук в работе движущих механизмов поезда. Он был похож на свист, возникающий при быстром вращении огромного металлического вала. Я понял, что это - главный двигатель. Этот звук давал мне четкое представление о движении поезда. Когда поезд разгонялся, звук достигал предельной насыщенности, поезд, казалось, готов был взорваться и вместе с ним готов был взорваться я сам. Как только я закрыл глаза, меня захватил интенсивный поток видений. Они имели ярко выраженный сексуальный характер. Это были то картины лесбийской оргии в ночном клубе, то видения проводников и водителей, которые то ли управляют своими машинами, то ли трахаются с ними. Процесс управления машиной полностью слился с половым актом, и тот самый новый звук теперь позволял мне следить за безумной оргией, которая, я знал это, творилась в кабине машиниста. Остановок на станциях хватало, чтобы перевести дух, двери закрывались, и я опять начинал трястись от непередаваемого наслаждения. Уже упоминавшийся выше Станислав Гроф очень метко назвал это состояние вулканическим экстазом. Поездка продолжалась около двух часов. Я специально кружил в метро, чтобы продлить ощущения. Но, в конце концов, попал домой. И снова остро почувствовал одиночество.

Я порядком замерз. Носоглотка была забита слизью, дышать было тяжело. Кроме того, очень неприятные ощущения были в области желудка и кишечника. Я решил принять ванну. И пока я лежал в ванной, предаваясь невеселым размышлениям, глядя на свое тело, по-прежнему казавшееся мне уродливым, упомянутая выше схема взаимодействия темных сил с материальным миром выстроилась передо мной во всех подробностях. Вообще-то я совсем не религиозен, но в тот момент я понял, что моя душа обречена на вечные муки в аду.

Схема выглядит следующим образом. Есть триединая троица и дьявол. И есть смертные люди, обладающие бессмертной душой. Изначально люди открыты Богу, они его дети и Бог видит их. Он посылает им испытания, которые одновременно являются искушениями, которые посылает людям дьявол. Не знаю, зачем это нужно Богу, но цель дьявола заключается в том, чтобы завладеть бессмертной душой. Все эти неприятности начинаются с человеком с того момента, когда он может делать осознанный выбор. В каждом случае, когда человек стоит перед выбором, у него есть два пути: путь наибольшего сопротивления, связанный с борьбой и лишениями, направленный на достижение некоей большой далекой цели, и путь наименьшего сопротивления, вставая на который, человек выбирает сиюминутные удовольствия, не задумываясь о будущем. Этот выбор и есть испытание. Дьявол завлекает слабого, показывая ему картины неземного удовольствия, и, как только человек выбирает его, - он попался. И даже не требуется его больше соблазнять. Слизняк клюнул на наживку и дороги назад уже нет. И обещанной награды не будет. Дьявол, в отличие от Бога, не держит обещаний. Судьба такого человека решена. Впереди его ждет серая жизнь, которую он может прожить, сознавая или не сознавая, что он обречен. А потом он попадает в ад, и ад такой же серый и бессмысленный, как его жизнь, но отличие в том, что человек понимает, что, если бы в нужные моменты он проявлял силу, выбирал борьбу, сейчас он был бы на небесах, пребывая в радости, представление о которой он может получить, но не может ее почувствовать. И все, что ему остается на протяжении одной вечности - сожаления о слабости и воспоминания о жалких удовольствиях, на которые он променял вечное блаженство.

В моем случае искушением была черноволосая девушка. Мне хотелось быть рядом с ней. Она была искушением, сама того не зная. И кислота: мне хотелось ее съесть. Мне казалось, что я продумал трип, а теперь вот лежу один в ванной, а позже в постели, в темной комнате, в абсолютной тишине, и мне предстоит провести здесь следующие 5 часов, вспоминая о кайфе в метро и сожалея о том, что я вообще все это устроил. И это мой персональный ад - здесь и сейчас.

Я начал анализировать свою жизнь и понял, что всегда выбирал только легкие пути. Я рылся в памяти, лихорадочно искал случаи, когда я проявил силу, но таких случаев не было. Моя душа обречена. Передо мной стояла картина искушения Христа. Он сделал правильный выбор. А я не смог. Я стал молиться "Господи, дай мне еще один шанс!!!" Но знал, что Бог меня не слышит. Да мне и не верилось, что я смог бы пройти новое испытание. Я подумал было подороже продать душу дьяволу, чтобы хотя бы на земле пожить в кайф. Но понял, что дьявол не дурак, он не станет платить за то, что и так принадлежит ему по праву. О самоубийстве речь не шла, ускорять встречу с вечными сожалениями о содеянном мне не хотелось. Я остро чувствовал смысл слов "вечное одиночество и вечное запоздалое раскаяние". Картина вечных мучений была передо мной как на ладони.

Взглянув на построенную картину бытия со стороны, я удивился легкости, с которой все это осознал, и попытался переключиться на другие мысли, чтобы добиться просветления в другой области. Но мысль застыла на картинах искушения и вечных мучений. Чувство безысходности не покидало меня весь следующий день, плавно перейдя в отходняк, который заключался в ощущении опустошенности, бессилия и скрытой угрозы, таящейся в окружающем мире.

Отрицательные переживания последней стадии трипа были так глубоки, что я подсознательно заставил себя забыть их и вспомнил, как был в аду, только спустя полгода. Но черноволосая девушка с тех пор имеет надо мной таинственную власть. Стоит мне услышать ее голос, увидеть ее, прикоснуться к ней, и я забываю про все на свете. И вот что я понял, что не дошло до меня в ту ночь в силу исключительно отрицательной направленности моего мировосприятия. Ведь если искушения одновременно являются испытаниями, то, может быть, носитель искушения - ангел, спустившийся на землю? В этот ужасный мир, в комнату пыток, предназначенную для того, чтобы ломать людей, заставлять их проявить слабость. И в одной из бесчисленных сумок у нее в шкафу лежат крылья? Когда я смотрю в ее глаза, я верю, что так оно и есть. И даже если все так, как я решил в ту ночь, ее вины в этом нет. Красота - это искушение, но никто не должен отвечать перед людьми за то, что он красив. Красивые люди заслуживают счастья. Кем бы они ни были, ангелами или дьяволами. А для меня единственный путь назад к гармонии с миром и с самим собой - заботиться о счастье черноволосой девушки. Может быть, если я не оступлюсь на этом пути, мне будет все-таки дан еще один шанс.