Николай, сев на табурет, в очередной раз осмотрел собранные вещи - резиновые сапоги, раскладной стульчик, одна удочка, которую он недавно купил в магазине, набор мормышек и еда. "Чего-то всё-таки не хватает", – задумавшись, он завис над рюкзаком. В самый момент прозрения (Коля вспомнил, что забыл зарядить и укомплектовать баян с героином в надёжном месте) его прервал телефонный звонок.

- Ну что, встал? - бодрым голосом спросил отец.

- Ага, всегда готов, - с энтузиазмом ответил сын, вставляя спичку в прорезь между поршнем и баяном, чтобы в пути всё не проебать.

- Давай, жду тебя, не опаздывай, - завершил разговор отец.

Они давно уже не виделись, и когда случайно встретились на улице, после непродолжительного разговора, вспомнив былое, решили купить мотыля и сходить на рыбалку. Солнце светило заметно ярче и теплее, текли ручьи, дул уже тёплый ветер. В общем, причин "за" было гораздо больше у Василия, чем "против". Для Николая, прожившего треть своей жизни на опиатной системе, главным аргументом для принятия решения являлось наличие ещё не использованных двух грамм. Отвлекаясь от сюжета, следует сказать, что он был не обычным наркоманом, поскольку торчал ровно три зимних месяца в году; остальное время старался не срываться с переменным успехом. Зато с наступлением зимы время его трезвости колебалось от трёх минут до часа.

Ещё раз проверив все рыбацкие причиндалы, Николай с отцом направились к водоёму.

Василий не особо любил разговаривать, он был молчаливым человеком, привыкшим вести волнующие его беседы у себя в голове. Чужое мнение играло для него незначительную роль. Это, естественно, когда он был трезвый. Но стоило ему принять грамм двести водки - и сдержать поток его речи, пахнущей перегаром, было довольно сложно. Протрезвев и осознав, какую ахинею он нёс вчера, он стыдился, и поэтому пил очень редко. Но на этот раз он решил взять бутылку домашнего коньяка в честь встречи с единственным сыном. О пристрастиях Коли он знал от всяких «доброжелателей», но принципиально отказывался в них верить.

Шли они долго и молча. Иногда Николаю казалось, что они идут не в том направлении и, скорее всего, заблудились. Он даже в определённый момент хотел сказать об этом отцу, но, увидав вдалеке черные силуэты рыбаков, успокоился.

- Смотри, пап, вроде таскают, - весело сказал Николай

Отец промолчал и ускорил шаг.

Пробурив свою лунку, Коля убрал черпаком лишние осколки льда, размотал удочку, отрегулировал дно и полез в нагрудный карман за коробкой с мотылём. Исследуя внутренний карман своего рыбацкого плаща, он обнаружил там какой-то пакетик. При виде его содержимого в Николае стали прогрессировать два разных чувства. Первое – это, конечно, всепоглощающая наркоманская радость при виде двух колёс экстази с эмблемой "Мерседеса" на каждой, а второе – как они тут оказались? Ведь именно из-за них его лучший друг «по цеху» Витёк объявил его в «крысятничестве», хотя он понятия не имел, куда он их заныкал. Ну тут логика простая: нет - значит сточил в одно рыло. По сути это было похуй. Аналогичных взаимных кидков было много, и они привыкли друг друга прощать за такие дела; с другой стороны, Колян был уверен, что более надёжного товарища, чем Витёк, ему не найти - и наоборот.

Налив чая из термоса, Николай с радостью закинул одно колесо, нашёл мотыля, насадил, кинул мормышку в лунку и уставился на кивок. Хотя поклёвок не наблюдалось, Николая охватила эйфория предвкушения: он понимал, что процесс хоть и не ощущаем, но уже запущен. Он посмотрел на отца, а потом потихоньку открыл бутылку и вылил её в рюкзак.

Василий, оставив удочку, решил пройтись к соседствующим рыбакам и узнать обстановку. Уже несколько лет он не ходил на так когда-то любимую зимнюю рыбалку: работа занимала практически всё время. И тут - вот она! Да ещё с сыном, как раньше.

Увидев вернувшегося отца, сын посмотрел на него любопытствующим взглядом.

- Да нет тут ничего, - с хмурой улыбкой ответил он. – Сидят с утра и не клюёт. – Хотя вчера, говорят, ловили, мало, но ловили.

- Да ладно, ты что, этих рыбаков не знаешь, всегда у них всё плохо, а сами походу прячут сразу пойманную рыбу. Всё сейчас будет. Ты вот лучше на, чайку попей, согрейся.

Николай протянул крышку от термоса с чаем отцу, который уже без энтузиазма взял её и немного отхлебнул.

- Что-то горький чай какой-то, - поморщился Василий.

- Зато горячий. Да ты сахару добавь. На вот, - Николай достал сахар.

Василий допил чай до дна и начал играть мормышкой. Плавно покачивая кивком, он то поднимал её вверх, то опускал вниз.

Николай по привычке в таких случаях засёк время. Минут через сорок он почувствовал уже знакомые изменения в своем сознании. Ничего нового он не испытывал, но всё равно его охватила твёрдая уверенность во всём, снег стал ярче, появилась непонятная радость и любовь ко всему. «Началося», - подумал он и посмотрел на отца. Лица было не видно. «Рано ещё», подумал Николай и стал настраивать радио на любимую частоту отца – «Наше радио». Он неспроста приготовил своему отцу незамысловатый коктейль, содержащий приличную дозу MDMA, перемешанного с амфетамином и бог знает ещё с чем. Николай уже твёрдо знал, как, не закумаря, прожить остаток «сезонного заторча», а потом ещё и переломаться за одни сутки во сне.

Он знал, что отец копит на машину и что деньги у него имеются. Смотря на кивок удочки, он обдумывал, с чего начать. В приёмнике заиграла песня Егора Летова «Непонятная песенка». Николай ещё раз глянул в сторону папы. Теперь он заметил, что тот стал интенсивнее играть удочкой и стучит ступнёй по льду в такт песни.

- Погиб талантище, - с чувством сказал он вставая.

- Да жалко Летова, - сказал Николай только что услышанную фамилию исполнителя

- Что-то голова немного как бы кружится, и рыба не клюёт, а всё равно чудесно.

- Это от свежего воздуха, у меня тоже самое, - оживился Николай

- Опа-опа-опа, - Василий дёрнул удочку и быстро начал вытягивать натянутую леску из лунки. Из лунки появился небольшой ёрш, растопыривший свои шипастые жабры.

- Ага, попался засранец ты мой! А говорят, рыбы нет! Да тут её немерено! Ловить надо уметь просто! - радостно, еле сдерживая эмоции, прокричал он.

Василий посмотрел на сына. Николая немного передёрнуло от увиденной физиономии отца. На него смотрели два зрачка размером с копеечную монету и довольная улыбка во весь рот. Николай даже немного позавидовал ему.

Аккуратно сняв рыбу с крючка, Василий решил сообщить всем вокруг об этом замечательном событии и поспешил с ершом к рыбакам. Показав свой трофей недоумевающим рыбакам, он принялся бурить новые лунки. Половина рыболовов бросили следить за кивком и направили свои взоры на Василия.

«Пошла веселуха… Это надолго… Через час попускать начнёт», - почему-то грустно подумал Николай. Он достал инсулиновый шприц с разведённым в нафтизине граммом героина, закатал рукав, проткнул вену на обратной стороне левой руки, и, полюбовавшись несколько секунд на контроль, выдавил поршень до конца. Зажав пальцем дырку, он стал наблюдать за отцом.

Через час Василий признался сыну:

- Знаешь Коль, я так рад, что мы с тобой, как раньше, когда ещё жили одной семьёй, оказались здесь, с тобой, как раньше, помнишь?, - слова его путались, но смысл его порыва Николаю был понятен.

- Угу, - наигранно угрюмо ответил Николай, не разделяя энтузиазма отца.

- А помнишь… а знаешь, почему… хотел признаться тебе… ты извини меня за то, что… - поток речи продолжался минут двадцать - по крайней мере, так показалось Николаю. Из этого потока он узнал о многих тайнах отцовской супружеской жизни и о всяких мелких грешках, в коих он чистосердечно раскаялся. Закончился монолог так:

- А мы с тобой молодцы, не забываем друг друга, видишь, как всё отлично.

- Да ничего хорошего, - возразил, нахмурясь, Николай.

- Да ладно, Коль, не грусти, посмотри, как всё вокруг прекрасно! - Отец обвёл рукой окружающее его пространство.

- Что ты грустный такой, что, не нравится рыбалка? Ну и что, что рыбы мало, мы сейчас на другое озеро пойдём.

- Да рыбалка отличная, не обращай на меня внимания, я рад, что ты доволен.

Василий внимательно посмотрел на сына: тот сидел, убитый горем.

- Что случилось, сынок?

- Да случилось тут, не хочу даже говорить, - отмахнулся Николай.

- Давай рассказывай, - потребовал отец.

- Посадят меня скоро, лет на 15 как минимум, - за годы торча врать у Николая получалось даже лучше, чем говорить правду.

- За что?!

- Пап, я не могу сейчас всё тебе рассказать, но поверь мне: я, как говорится, оказался не в том месте и в не то время. Меня попросту подставили, и того, кто это сделал, сейчас уже нет. Я крайний, всякое бывает. Так у меня две дороги: или в тюрьму, или в бега. Бегать чревато смертью. Такие вот дела.

Теперь нахмурился Василий.

- Может, оправдают?

- Вряд ли, в моём случае должен кто-то сесть. Я пока единственный главный кандидат.

- Хреново.

Наступило молчание, которое нарушил Николай.

- Правда, есть ещё третья дорога, - задумчиво сказал он.

- Какая?

- Истец заявление ещё не подал, денег просит, мудаг.

Для Николая наступил момент истины.

- Много?

- 80 тысяч, не меньше… Я 50 собрал уже, а хули толку – не берёт. Срок его завтра кончается…

- Слушай, а ты что до сих пор молчал?! У меня есть 30. Бери, сынок, домой приедем, и я тебе дам. Отдашь, как сможешь… Да можешь вообще не отдавать. Поехали!