За окном последние флэшбэки лета. Озоновый аромат все еще плавает в умиротворенном вечернем воздухе. Ботанический сад заполнен до сезонного предела, люди любуются, люди чувствуют красоту, как бы и кто бы не называл их быдлом, серостью, роботами и прочими обидными словами.

Проезжая мимо ворот Ботанического сада, я внезапно понял, что необходимо выйти из оков троллейбуса и пойти в сад. Выскочив на остановке, я направился к «дырке» - отверстию в заборе, которое всегда было почему-то гораздо популярнее парадного входа, где брали 10 рублей. Со временем это поняли, дырку расширили и сделали там еще один вход, на этот раз бесплатный.

По счастливому стечению обстоятельств у меня оказался фотоаппарат, которым я частенько пользовался. Опрометчиво было думать, что я один такой умный. В саду было полно народу и все любовались, все наслаждались погодой, воздухом, растениями и прочими простыми и по-настоящему настоящими вещами. Конечно, попадались и исключения. Вот, например, небольшая семья (папа-мама-дочка-младший братик), заставившая почувствовать меня укол в сердце. Укол, потому что всплыло субъективно неприятное воспоминание: я вот так же иду с семьей в воскресный день по саду, мне дико скучно, спина устала, хочется чего-нибудь вкусного съесть, но в ботаническом саду ничего не продается, кроме желудей, которые бесплатны. Представляю, что мог бы гулять с друзьями, и почему-то становится очень жаль родителей, с которыми я не могу так же весело, как с друзьями, провести время. Это, в свою очередь, вызывает воспоминание о блоковской усадьбе в Шахматово, где я был в школьные годы. Мне представлялось, что Блок вот также скучно и мещански проводил время, а когда был в своем большом деревянном доме – обивал в нем углы. Дом был полон пыльных книг, деревянной мебели и обросших паутиной тусклых воспоминаний, которые потому и заросли, что их никому не хотелось воспоминать. Этот дом сильно напоминал мне дачный, который обладал почти аналогичными свойствами, только книги были в основном марксистско-ленинского толка. Не знаю, не знаю, почему, но эти представления, позже превратившиеся в воспоминания, всегда сводили меня с ума. Сразу появлялось какое-то чувство тоскливого, безвыходного безумия в скучном летнем дне. Ведь ничего особенного – скучный день… так их были тысячи в моей жизни. Даже непонятно, что именно в нем меня так убивало – то ли скука, то ли сама атмосфера, то ли что-то еще, что всегда ускользает. Несколько раз это ощущение поглощало меня после курения травы, и именно в этом самом саду. Действительность вокруг приобретала желтоватый оттенок, и эта безумная медуза-воспоминание начинала меня обволакивать. Я так и не понял, что же было в тех днях на даче, хотя воспоминание утихло, утешилось, когда я принял его как часть себя. Оно больше меня не преследует, лишь изредка ненавязчиво напоминая о себе. Семья, с которой я начал, как раз вызвала это старое воспоминание. Мне стало жалко их. Вернее, мне стало жалко маленького себя, я проецировал свой детский образ на них. Хотя умом понимал, что им, может быть, очень даже весело, и что их жизнь совсем не похожа на то мое воспоминание. Осознав эту мысль, я пошел дальше, - ведь у каждого из нас свой путь.

Я поравнялся с молодым человеком примерно моего возраста (20 лет), шедшим, по всей видимости, к друзьям. Обычный человек, как раз такой, на которых любят тренировать красноречие адепты контркультуры и дедульки, сетующие на хреновую молодежь. Предавшись было подобным же размышлениям, я был удивлен, заметив, что он свернул с дороги в сторону пруда, прельщенный пейзажем. Посмотрев какое-то время на пруд, на по-осеннему нарядные деревья, он достал телефон и сделал несколько фотографий. Да, пусть телефон с плохим разрешением, пусть трясущимися руками, но он свернул с дороги ради того, чтобы просто посмотреть на красивый вид – в наши дни это почти что подвиг. И, более того, он захотел его запечатлеть. А вы говорите – роботы, серая масса. Все всегда сложнее, чем кажется на первый взгляд, но и проще, чем кажется замыленному глазу.

Возвращаясь, я сел на тот же троллейбус, с которого сошел – там был тот же водитель. У меня создалось впечатление, что я просто на какое-то время исчез из жизни, а теперь вернулся, и никто не заметил отсутствия.

Мне кажется, это был необычный день. Какой-то настоящий день. Никогда не любил осень, и не полюбил в этот раз, но, подобно тому воспоминанию, я принял ее как часть себя. Это как дать бомжу 10 рублей – ты ведь не пылаешь к нему большой любовью, но понимаешь, что каждый может оказаться на его месте (если понимаешь, конечно). Плохой пример, я знаю, но ведь все мы порой приводим плохие примеры. Плохая шутка, я знаю, но ведь все мы… в общем, вы поняли.

И сейчас я очень тепло вспоминаю этот день. Впрочем, это было-то несколько дней назад, а из длинных коридоров осенних снов кажется, что прошел уже год. Да, эти коридоры уже открыли свои двери, и повеяло холодом склепа, но еще видно вход, и я знаю, что будет выход. Значит, все не так уж и плохо, хотя я не то чтобы оптимист, особенно в это время года. Просто мне кажется… мне много что кажется… может быть, мне вообще все это кажется. Но мои слова в свете этого не становятся пустыми, даже наоборот, приобретают какую-то новую грань, которой не имеет реальность.