Предисловие

Никто вас не заставляет читать эту повесть.

Всё, что описано в этих главах, а также интерлюдии и эпилог – это всего лишь мысли и образы, порожденные воображением и фантазией автора. Это – его личное мнение. Он может и ошибаться. Вам бы было приятно читать после каждого предложения пометку об этом?

Автор сразу приносит извинения, если кого-то чем-то обидел или оскорбил. В этом случае также желательно оставить все свои эмоции при себе. Пойти потанцевать или написать повесть самим.

Также прошу прощения за весь этот негатив, но мне пришлось начать именно с него, потому что меня очень сильно доводит больной человеческий сарказм, приправленный сомнительной иронией. Лучше не давать никому оценивать семена своего творчества, пока не доведёшь дело до конца и не уверишь себя в том, что от демонстрации плода будет больше пользы, чем вреда.

Теперь попробую определить Target group. Мне кажется, лучше всего описанные события поймут представители молодёжи, то есть подростки. Если взрослый человек вообще читает, то у него наверняка уже выработался свой вкус. Именно поэтому молодые люди проще воспринимают какую-то противоречащую их взглядам информацию и более способны к самоанализу и, как следствие, к признанию своих ошибок. Об этом как раз и идёт речь в повести.

Так или иначе, буду очень рад, если всё это с удовольствием (обратите внимание, с удовольствием) прочитает хотя бы один человек любого возраста.

Рассказ писался несколько дольше, чем могло бы быть, в силу того, что некоторые уже описанные умозаключения переосмыслялись автором по мере написания, и их приходилось переписывать вновь и вновь. Много раз возникало желание всё бросить и удалить уже написанное. Это происходило из-за чувства того, что я занимаюсь бесполезным делом, когда с таким трудом набиваю каждое предложение.

Я решил пересилить себя, потому что мне надоело не доводить ничего в своей жизни до логического завершения, если при этом возникали какие-то сложности.

Спасибо всем, кто помогал мне писать, и тем, кто заставлял меня поверить в свои силы. Помогали многие - как прямо, так и косвенно, - хотя могут об этом даже не догадываться. Невозможно упомянуть их всех, и я надеюсь, что те, кому мне хочется выразить особую благодарность, сами об этом догадаются.

Кто-то, возможно, скажет, что это – рассказ о людях (и не только), пытающихся обрести счастье. Или о людях, которых жизнь ничему не учит…

Сначала и автор так думал.

Потом автор решил, что этот рассказ – ни о чём.

Теперь автор считает, что это - рассказ о любви и взаимопонимании. По крайней мере, он бы хотел, чтобы его восприняли именно так.

Интерлюдия 1. Сколь угодно крутые

Руки тряслись от волнения. Следовало поторапливаться; я был ещё в казарме в то время, как все остальные уже давно были на занятиях. Я никак не мог найти свою куртку. Чёрт побери, сколько же их тут? Они все очень похожи… но мне нужна именно моя. Ладно, не важно. Я надену эту, иначе моё сердце вылетит из груди. Неизвестно, какое наказание меня ожидает.

Я во дворе перед казармой. Тут темно, но я об этом не задумываюсь. Я быстро привыкаю к темноте. Мне нужно побыстрее влиться в строй. Я вижу невдалеке ребят из своей казармы. Их немного; они бегают по кругу. Невозможно не заметить, что диаметр этого круга чрезвычайно мал, но достаточен для того, чтобы солдаты не задевали друг друга. Перед ними, сложив руки на груди, стоит мускулистый сержант. Он улыбается. Не смотрит на меня, но мне кажется, он заметил меня, или как-то по-другому узнал о моём приближении, и теперь выдумывает, как же я буду искупать свою вину. В любом случае, мне следует поторопиться, преодолевая это расстояние - не более тридцати метров.

Я уже почти бегу, как мне преграждает дорогу старый автомобиль цвета хаки. Из него на меня смотрят трое пассажиров. Они улыбаются мне неестественно широкими, какими-то больными улыбками. Водитель поднимает большой палец правой руки вверх, а двое других расставляют пятерни рук, приветствуя меня. Мне хочется закричать, потому что пальцы рук и ладони у них очень большие и уродливые. Они тёмные то ли от грязи, то ли от кровоподтёков. Затем они медленно поворачивают свои продолжающие улыбаться лица вперёд, опускают свои руки, автомобиль медленно трогается и уезжает. По крайней мере, мне хочется надеяться, что он уезжает. Я боюсь смотреть вниз. Потому что я не слышу шума мотора и могу предположить, что колёс у этого автомобиля тоже нет. Я продолжаю смотреть вперёд.

Передо мной истекающие потом мои собратья, некоторые из которых уже начинают падать в центр окружности, по которой бегают. Видимо, у них кружится голова.

Мир вокруг ускоряется, и вот я уже стою перед сержантом, который по-прежнему не обращает на меня никакого внимания. Его улыбка, острые черты лица и мускулы на руках пугают меня.

Мне очень страшно.

- Товарищ сержант, разрешите… - и я замолкаю.

Его голова поворачивается ко мне.

- Давай, вписывайся. Я ещё не совсем потерял голову, – добродушно отвечает мне сержант.

- Быстрее! Становись передо мной! – один из моих товарищей подбежал ко мне и ухватил за рукав, затаскивая в людской водоворот…

Артём всегда считал, что люди, когда-либо битые жизнью на том или ином ринге, мудрее тех, кто избежал этого. Ничего никогда не происходит просто так.

Вот и сейчас, когда его лоб и остатки носа раз за разом ударялись о ставший бордовым и таким тёплым от крови бетон, Артём думает совсем не о том, о чём следовало бы. Он уже почти не чувствует боли. Он оптимист в душе и верит, что всё к лучшему.

Он почти всегда был одинок. Но недавно в жизни Артёма появилась девушка. Он считает, что она очень хорошая. Уже потому, что она не похожа на тех уродин, с которыми Артём был знаком раньше. Она не любит пиво. У неё добрые глаза и ямочки на щеках, когда она улыбается. Она не судит о человеке по его одежде.

Она согласилась пойти с ним в кино на выходных… и даже прокатиться с ним на его машине.

Артёму что-то кричат трое мужчин. Один из них привычным жестом раз за разом опускает его и без того многострадальную голову на плитку. Второй изредка пинает острым носком блестящих сандалий больные почки и тычет пальцем в сторону лежащего, а второй ещё и курит при этом.

Боли нет. Света тоже нет. Артём знает, что он на крыше строящегося дома где-то в Подмосковье. Эти парни говорят, что он должен отдать им крупную сумму денег, иначе они скинут его вниз, а затем расправятся с его сестрой.

Оказывается, исправить ошибки бывает гораздо сложнее, чем сделать их. Иногда кажется, что это вообще невозможно. Жизнь Артёму с четырнадцати лет испортили наркотики. За короткий промежуток времени он успел посодействовать тому, чтобы они испортили жизнь многим знакомым ребятам и девушкам: у него не оставалось другого выбора.

Однажды, лет через семь или восемь, очнувшись в больничной койке, он понял, что настало время выбирать между жизнью и смертью. Встать на ноги Артёму помогли отец, младшая сестра, библия, гора аптечных барбитуратов, окончательно забивших остатки некогда ясного сознания в стену, и, конечно же, желание выжить.

После армии Артём устроился работать в автосервис. Ему нравилась эта работа, он с детства интересовался автомобилями. В детстве он мечтал о том, что станет гонщиком Формулы-1, когда вырастет, или станет моряком, как отец, и будет капитаном.

Через пару месяцев Артём купил себе старенький Volkswagen Golf и всё свободное от работы и домашних хлопот время уделял ремонту любимого автомобиля. И вроде бы старые шестерни со скрежетом дёрнулись, и, разрывая паутину, механизм пришёл в действие, обрастая медленно, но верно новыми колёсиками и деталями.

Но нельзя отказаться от своего прошлого. Оно уверенно суёт железный лом между зубьев и смеётся, когда два колеса со стоном замедляются и останавливаются навеки.

Его старые друзья вспомнили о его существовании только тогда, когда выбивать деньги на свои первоочередные потребности стало уже не у кого. Они поймали Артёма около сервиса вечером, когда тот возвращался с работы, затолкали его, как животное, в багажник своей усталой ржавой машины и отвезли на какую-то замороженную старую стройку в пустынном районе где-то в Подмосковье, где вот уже в течение трёх часов доказывали Артёму, что он им должен какую-то сумму денег.

Плакать от бессилия… Артём понял, что это бессмысленно, будучи ещё второклассником Тёмой, когда родители объясняли ему, что иногда любимого кота лучше усыпить, чем оставить мучиться, погибая медленно и безостановочно. Отец вытирал ему слёзы платком, который всегда носил в кармане, и говорил, что скоро Артём сам всё поймёт, ему нужно лишь немного подрасти для этого. Так и произошло; а после нескольких лет наркотического марафона Тёма начал забывать о том, что такое жалость вообще.

Но в итоге он пожалел, что смог отказаться от этого только тогда, когда у него уже не оставалось никакого выбора, по крайней мере, в этой жизни. Артём знал, что, если он выживет сегодня на этой крыше, то у него обязательно появится желание снова вернуться в один бесконечно-сладкий сон. Так всегда бывало, когда вдруг наваливались какие-то неприятности, либо же когда просто становилось скучно жить. Надо было обрывать эту мысль у её истоков, думать о чём угодно, только не об этом…

Такие районы любят стрит-рейсеры, думал Артём, когда его поволокли к краю крыши. Он подумал ещё, что неплохо было бы привести сюда свою подружку, если тут действительно устраивают заезды. Ей наверняка понравится.

Наконец, экзекуция была окончена, его последний раз от души пнули ногой по рёбрам, кинули в него тлеющий окурок и плюнули поверх всего на корчащееся тело. Эти ребята наверняка любят голливудские боевики про гангстеров и считают себя крутыми парнями. Даже когда его трясли над пропастью и орали что-то в лицо, брызжа слюной, Артёму не было страшно.

Боялся он не за себя. Эти скоты знали, где живут они с любимой сестрой, и действительно могли причинить ей вред.

Он не собирался ничего никому отдавать, тем более, что он никому ничего и не должен. Точнее, он ничего не должен этим парням. Он должен родителям, и сестрёнке, и некоторым другим людям. Это он понял, когда ходил на групповые курсы психотерапии. Он знал, что не сможет скрыть от сестры встречу со своими бывшими друзьями. Он также знал, что завтра не сможет пойти на работу, если он вообще завтра проснётся и сможет встать. А ещё он знал, что ему нужно будет сделать, чтобы всё снова встало на свои места. Но для этого надо много денег. Придётся устроиться на вторую работу, или хотя бы найти какую-нибудь халтуру… занимать деньги у сестры Артём зарёкся несколько лет назад. А его старик уже давно на пенсии, это Артём уже должен помогать ему, а не наоборот.

«Сюда бы Мишку из сто второй, вот они бы полетали», - подумал Артём, провожая тёмные боровские фигуры одним глазом перед тем, как потерять сознание.

1.

- Ты понимаешь, что я хочу сказать? Я ненавижу эту страну. В детстве я проводил много времени у метро ВДНХ, собирая пустые бутылки, чтобы сдать их и купить что-нибудь поесть. Так вот однажды я подошёл к парню, который поставил бутылку пива на асфальт, и взял её. Мне года четыре тогда было. Так вот этот парень, тогда ему было примерно столько же, сколько и нам с тобой, останавливает меня и говорит: «парниш, я ещё не допил». Да там вообще понты остались, понимаешь? Я становлюсь в сторонке и жду, пока он не спеша допивает. Я не хочу сказать, что меня бесит эта страна. Мне скорее за неё обидно, потому что она населена в большинстве своём такими дебилами, у которых нет сострадания.

Это мой друг Тимур. Мы с ним знакомы со школы. Сейчас нам с ним по 20 лет. Мне нравится с ним общаться, потому что он меня не раздражает, не утомляет, он в принципе человек, на которого можно всегда положиться и он никогда не предаст, если конечно не сработает животный инстинкт самосохранения, как показывает опыт. Таких людей я и отношу к своим друзьям, их у меня где-то 3 или 4. Мы с ним стоим на балконе подъезда одного из московских многоэтажных домов и курим. Внизу в вечерних сумерках лениво ползут машины, куда-то торопятся счастливые девушки, ведь в Москве – вечер восьмого марта. Я уже много раз стоял на подобных балконах, наблюдал за суетой внизу, и всё время меня зачаровывал вид вдали.

Для многих российских женщин это - самый счастливый день в году, а для меня с моими друзьями – просто внеочередной выходной. В ныне собравшейся компании девушек уже нет, единственная уехала около минут сорока назад, а моя подруга взяла отпуск и уехала на три недели на свою малую родину, соскучилась по родным и близким. Я не очень расстраиваюсь, потому что скоро она уже будет рядом. Но про праздник мы совершенно забыли в связи с отсутствием представительниц прекрасного пола и общались на совершенно не касающиеся его темы.

Некую противоречивость высказываний Тимура можно сослать на количество выпитой водки. Главное, я его понимаю. Да, наверно его воспоминания из детства немного отличны, например, от воспоминаний ребёнка из благополучной состоятельной семьи о счастливом детстве, который помнит, как его, когда ему было n лет, раскачивал папа (или мама, тогда раскачивала) на качелях, светило солнце, он весело смеялся и всё у него в жизни, собственно, было супер. Самое главное, что Тимур говорит вроде бы мне, но я могу его не слушать и думать о чём-то своём, а он всё будет говорить, будто сам себе, ему просто всегда хотелось выговориться, и не будет обижаться, если заметит, что его не слушают. Вот это мне в общении с ним и нравится. Можно провести аналогию с баскетбольным мячом, или с любимым стилем музыки – вещи, которые никогда плохого слова тебе не скажут и не обидят. Ещё мне нравится общаться с Тимуром, потому что он не использует какие бы то ни было сложные речевые обороты и не особо красноречив, так что его мысль легко понять. Я ни в коем случае при этом не считаю, что он глуп. В каждом из нас сидит меланхолик.

- Я, Андрюх, по натуре своей вообще человек пацифичный. Представляешь, что будет, если начнётся война между Россией или какой-нибудь Америкой. Это будет всё, это будет конец. Человечество сдохнет, это будет какой-нибудь грёбаный тибериан сан! Но если бы я стал президентом, а мне кажется я смог бы им стать, если бы был достаточно образован, я бы просто расхерачил страны которые угрожают России и в то же время навёл порядок в самой стране.

Тимур учится в ПТУ при разграбленном заводе ЗИЛ, который вроде бы когда-то был гордостью Москвы и российской промышленности. Ведь он производил такие холодильники, которые, конечно, не импортные, у которых нет ещё отдельной дверцы для морозилки (тогда ещё не додумались до этого), которые пусть и шумели как трактор при работе, но при всём этом работали и могли проработать и двадцать, и тридцать лет, и лучше и дешевле которых во времена советов не мог предложить большой русской коммунальной семье ни один другой завод. Это я узнал от одного своего преподавателя в университете. Ещё у Тимура дома стоит старый запыленный компьютер, который еле-еле запускает игры, ставшие к нынешнему 2007 году уже своеобразной классикой.

- Да, друг, я верю, что ты стал бы хорошим президентом, если бы у тебя было десять высших образований, много денег на предвыборную кампанию, всякие хорошие связи или что там ещё надо для того, чтобы стать президентом, и постарался бы сделать для страны всё возможное для поднятия её из сортирной ямы, в которой она сейчас, по моему мнению, находится.

Но мне кажется, что тебе не удалось бы это сделать в любом случае, потому что стоящие сейчас у власти во всех, наверное, странах сильные мира сего преследуют сугубо свои личные интересы, а уже потом интересы страны, или просто управляются такими людьми, которых жажда власти превратила в мудаков, просто об этом никто не знает. В любом случае, найдётся причина, по которой они, узнав о том, что человек с такой мотивацией, как у тебя, хочет прийти к власти вместо них, всеми силами старались бы этого не допустить. Или купили бы тебя, или купили бы убийцу, или купили бы в конце концов голосующих. Вот что мне думается, - высказал я своё мнение и крепко затянулся сигаретой.

- Да ты прав! Вот в точку. Ты когда немного выпьешь, Андрюх, тебя просто гениальные мысли начинают посещать. Я об этом и хочу сказать, что всё современное общество, весь современный мир, он погряз в разврате, он просто противен. И самое галимое, что когда человек хочет помочь и сделать что-то, то уроды, имеющие власть, не дают ему возможности сделать это. Хотя мы вроде бы живём в свободном обществе, свобода слова и вся такая херня, но это только снаружи так выглядит. Нет никакой свободы.

- Ну да, жить в системе не просто. И соблюдать законы, которые кто-то там придумал и которые описаны в конституции, только затем, чтобы дядьки в маскарадных костюмах как-нибудь прекрасным вечерком не влетели к тебе в комнату, когда ты компотишь какую-нибудь девку, достав предварительно где-то кокаина, который из себя представлять будет, скорее всего, литовский спид, бодяженный трамалом, как выразился Пелевин, писатель такой, так вот они влетают к тебе в комнату, как карлсоны, через окно, мочат тебя прикладом АК по голове и через пол года тебя уже компотит в камере Хесус или Джамал. Причём возможно, что тебе продал говно мусор, и он же тебя потом сдал наркомусорам. Эта история, конечно, может показаться фантастикой для ребят, неоднократно имевших дело с нашими ментами из-за наркотиков и столько же раз откупавшихся от них, или решавших свои проблемы без денег, или становившихся наводчиками. Не важно, в принципе. Я просто привёл пример. Даже Черчилль говорил, что демократия – очень херовый строй общества, но это лучшее, что у его времени было тогда. Я, правда, не знаю, относится ли это к России, какой там у нас сейчас официально строй.

- Да! вот ты блин загоняешь. Согласен с тобой.

- Но, блин, почему я могу только бухать, когда мне хочется расслабиться и почувствовать себя человеком? Я, может, хочу нюхать бодяженный спид, и даже, может, знать об этом, но говорить всем, что я нюхаю кокаин и поднимать таким образом свою самооценку. Алкоголь, я хочу сказать, есть всего лишь легализованный наркотик. Ежу ясно, что людям надо хоть чем-то убиваться во время отдыха. Государство легализовало алкоголь. Умные злые люди прихватили бизнес и платят государству за травлю людей какой-то там процент, который наверняка не окупает расходы госудрства по лечению больных алкоголизмом. Синька на самом деле, я считаю, чмо. Только ты, Тимур, не обижайся. Ты мне всегда был другом. Пойдём-ка, а то Федька там, наверно, уже хереет один.

Федька – ещё один мой друг. Мы бухаем у него, ибо сегодня выходной, а травы нигде нет. Он сам сигареты не курит и просит нас курить на балконе в подъезде, потому что у его мамы сильное обоняние, и он боится, что кухня пропахнет. Уйти с балкона я решил потому, что стало неинтересно общаться с Тимуром: он стал потихоньку отрубаться и только поддакивал.

После непродолжительного пьяного обнимания с Тимуром («да, друг, я тебя тоже уважаю, мы же с тобой со школы братишки!») мы возвращаемся в квартиру Феди на кухню.

Пока мы шли, я перемещаюсь мысленно в своё детство с целью выяснить, соответствовало ли оно тому, которое можно назвать счастливым. До болезни отца, когда ещё дела обстояли не так серовато, и жизнь казалась мне безмятежной, мы жили в одном подмосковном военном городке. Я вспомнил, как мама отпустила меня гулять с другом во двор с учётом того, что я не полезу в лужу и не буду убегать со двора. Окна нашей кухни на первом этаже выходили как раз в этот двор, так что хлопочущая на ней мама могла за мной всё время наблюдать. Я с улыбкой вспомнил, как мой тогдашний кореш по песочнице не только уговорил меня в тот день убежать путешествовать в другой двор, так ещё и закатить свой здоровый железный самосвал (такого ни у кого из тамошних детей не было, мне папа привёз из командировки) в середину широкой глубокой лужи. Мама не могла сама в неё залезть, чтобы не промокнуть, бегала вокруг неё и кричала, чтоб я вылезал из болота. А я катал свой самосвал по луже, сидя в ней же, и восхищался тем, какие дуги расходятся по воде от моего железного друга. Ещё помню, как мама отправила старшего брата выносить мусор, а мусор тогда выносили не в мусоропровод или контейнер, а к специальной машине, которая подъезжала один раз в сутки. Брат редко соглашался брать меня на какие-то тусовки или хотя бы в магазин за хлебом. Но в этот раз мама уговорила его, тем более, что идти надо было всего минут пять. А когда мы вернулись обратно и мама спросила, зачем на дне ведра остался мусор, брат ответил: «на память». Я рассмеялся, мне понравилась эта фраза, и я постарался её запомнить. После того, как отцу дали квартиру в Москве и мы переехали, я был в этом городке всего пару раз. Один из двух моих лучших друзей через лет двенадцать скололся. Второй ушёл в военное училище. И вправду, при виде этих развалин возникало такое чувство, что у всех молодых парней здесь есть только два варианта – либо наркотики, либо военная карьера или армия – ведь это военный городок ещё со времён советов. Правда, когда я был в нём последний раз (мне тогда было лет 15), я увидел выросшие вокруг наших облупленных четырёхэтажных и четырёхподъездных же домишек многоэтажные, но одноподъездные бело-оранжевые новостройки.

Если бы мы не переехали в столицу, я бы наверно стал фанатом группы Depeche Mode и пошёл бы по одному из двух вариантов для парней. Но я приехал в мегаполис и к двадцати годам стал фанатом психоделик-транса во всех его ипостасях.

Когда только мы переехали, я стал жертвой играющих гормонов и полового созревания одного моего соседа и друга впоследствии. Я никого ни в чём не виню и никакой психологической травмы мне это не нанесло. Может быть, потому что я догадался об этом очень поздно, хотя мне кажется, что я просто такой от природы. В общем, он приглашал меня к себе домой, он говорил маме, что мы будем играть в агентов и нам необходима закрытая дверь. Потом говорил мне, что я – детектив, и должен допрашивать и выбивать показания у злодея. Говорил, что для этого я обязательно должен залезть на него и прижать его руки к кровати, а он будет стонать и стараться вырваться. Видимо, представлял себя при этом прекрасной девушкой, ставшей жертвой сексуального маньяка, который сейчас ей вставит по самое небалуй. Так или иначе, игра эта мне очень нравилась в мои 4 или около того года, и я не понимал, почему мы прекращали играть в неё и начинали играть в обезьянок, скачущих по кровати, когда в комнату кто-то приходил и начинал смотреть телевизор.

Я рассказал об этой игре своему брату. Поделился с другом, он мне всегда был лучшим другом, хоть и постоянно забивал на меня болт. Брат рассказал об этой игре маме, а потом в лифте наедине рассказал моему дружку-соседу о том, что думает по этому поводу, после чего наши с соседом отношения как-то сами по себе расклеились, а почему, я понял лишь спустя лет десять.

Но самые яркие впечатления из моего детства были связаны всё-таки с теми моментами, когда брат брал меня «тусоваться». Наверно, тогда брат решил внести и свою лепту в моё воспитание, начал давать мне послушать свои аудиокассеты, заставлял запоминать название типа Депеш Мод, Крафтверк и других, и когда мы приходили в компанию тусующихся ребят и девчонок, на бревне в лесу или у подъезда, он всегда говорил: «это – мой братец. Если кто-то вздумает наехать на него, то будет иметь дело со мной, всем всё ясно?! А ну-ка, брателло, назови им пару групп, чтоб они поняли, какой ты у меня крутой». И я выпаливал: «Крафтерк! Депиш! Мод!» все ребята, не исключая моего брата, дружно смеялись, а потом резко забывали про меня и начинали общаться на какие-то непонятные мне темы. Меня это не напрягало, меня просто рвало на части от гордости. Я гордился тем, что у меня такой брат, и что у него так много знакомых взрослых людей, и они все меня уважают и со мной считаются. Некоторым девушкам из окружения брата я даже клялся в любви, хоть они и были на десяток или даже пятнадцать лет меня старше.

Чаще всего сейчас я вспоминаю момент, когда мы уже приехали в Москву, и брат взял меня с собой играть в баскетбол со своими друзьями. Точнее, они играли, а я катался недалеко на роликовых коньках. В то время брат играл в своём университете, в котором так и не доучился, за сборную, и он рассказывал мне уже потом, что играли они под настоящий «гангста» рэп старой школы типа Cypress Hill или House of Pain. Высокие друзья брата хватали меня под мышки, совали мяч в руки, подбегали со мной к кольцу, и я закидывал сверху. Они радостно кричали: «Это надо было видеть! Андрюха закладывает сверху, и Лейкерс снова остаются в жопе!», а другой парень всё время подбегал, и, что-то показывая руками, повторял: «Это фол! Да это же фол!» Они смеялись, а я смеялся сильнее. Светило солнце, было лето или поздняя весна, это не важно, все вокруг были такие счастливые, а мне казалось, что я – самый счастливый, меня переполняли только светлые эмоции, и я думал, что если человек на протяжении всей жизни так счастлив, то стоит и дальше продолжать жить уже только ради этого.

Лет через десять я узнал, что уже в то время все эти высокие смеющиеся ребята плотно подсели на иглу.

Тогда я решил для себя, что мудак – это тот человек, который не верит тому, что видит, если только он не четырёхлетний ребёнок.

С тех пор я очень люблю баскетбол, а баскетбольный мяч считаю одним из лучших друзей, которые никогда не предадут, наряду с трансом, который помогает мне отправить мозг в отпуск, и унитазом. Я начинал играть на площадке недалеко от ближайшей станции метро. Площадка эта располагалась у осыпающейся кирпичной стены какого-то остановившегося навеки производственного предприятия, а играл я с ребятами, которые в каменной беседке недалеко от площадки перед игрой хорошенько разнюхивались клеем. Независимо от того, какая команда побеждала, все они считали нужным пнуть старый баскетбольный мяч ногой хотя бы разок со всей силы, отчего мне становилось немного не по себе и обидно за мячик, хоть он был и не мой.

Так или иначе, я считаю, что у меня было счастливое детство. Конечно, у всех есть свои проблемы, и многие думают, что у них в жизни все было сложнее и жёстче, чем у других. Но все эти люди просто не понимают, какими бы они могли чувствовать себя счастливыми, если бы действительно повидали жизнь только чёрного цвета. Я себя не ощущаю каким-то особенным уже потому, что знаю, что пятидесяти процентам людей, населяющих Москву, нужна помощь психиатра.

Все «прохавали» жизнь до самого низа. Каждый выживал в таких ситуациях, которые другим даже и не снились.

Воспоминания из детства промелькнули в моей голове за те пару секунд, за которые мы пересекли площадку у лифта и вошли в квартиру Феди, где я поймал себя на мысли, что слишком много думаю над ненужными вещами.

2.

Одним прекрасным весенним утром я ехал на работу в метро с хорошим настроением: среди недели мне удалось выспаться, да ещё и внешняя среда давала поводы. Асфальт всё суше, небо всё ярче, одежды всё меньше, вырезы на ней всё длиннее. Иногда мне кажется, что зима для очень непростого-гоа-русского народа наступает не по велению устройства нашей планеты, располагающейся через равные промежутки времени по-разному относительно солнца, а затем, чтобы русские люди не забывали о том, какое же всё-таки счастье – эти весна и лето, такое, наверно, разное в разных уголках нашей неохватной Родины. А чтобы они не забывали о том, каких же всё-таки два прекрасных времени года нам даровано, природа обременила россиян серо-жёлтой мокрой осенью и холодной однотонной тёмной зимой, которые, впрочем, русский человек со своей богатой душой и сильным духом тоже смог по-своему полюбить.

(Опять ухожу от того, с чего начал. Тут нет никого, кто бы меня возвращал на верную дорожку).

Так вот, для большинства ведь лето – это, как пелось в какой-то песенке, маленькая жизнь. Даже если человек не ездил отдыхать в Крым, Турцию или какое угодно другое место этим летом, не познавал первую любовь, не купался в солёной прозрачной воде, не играл в пляжный волейбол, не заигрывал с загоревшими аниматорами (или аниматоршами) и не ездил любоваться на древний некрополь, Китайскую стену или пирамиду Хеопса, а провёл всё лето около конвейера на заводе. У него наверняка возникали мысли о том, что не мешало бы посмотреть мир, отдохнуть, как все нормальные люди летом, что вообще он глубоко несчастный и одинокий человек. А перед ним ехала вечная лента конвейера, которого, будь он (то есть конвейер) одушевлён, интересовали бы только такие чуждые работнику вещи, как свой привод, смазка, исправность деталей, ремонт, амортизация и тому подобное. И невдомёк заводскому труженику, что об его участи мечтала бы добрая десятая часть всего населения планеты.

Московское метро – место довольно интересное. Особенно занимательно, стоя на платформе, наблюдать за теми, кого я подозрительно высокомерно называю шарами для боулинга. Они любят с разбегу таранить живую стену из людей, которые разлетаются при этом по всему вагону, как кегли, как раз перед тем, как двери закроются. И хорошо, если на таком человеке пиджак, а не мокрая от пота майка.

«Но, уходя вечером с работы, выходя в прохладный летний вечер с его зелёными деревьями, короткими юбками, не таким запылённым и жарким, как на месте работы, воздухом, улыбками на лицах и просто навстречу цветущей природе вокруг, он просто не сможет не обратить внимание на всю эту ослепляющую и подпитывающую гармонию…»

Или люди, толпящиеся по утрам у эскалаторов, и шатающиеся из стороны в сторону, передвигаясь маленькими шажками, словно пингвины…

Я не езжу на машине по будням. Я вообще не очень хорошо во умею водить. Но если представить, что ты несёшься по окраине Лас-Вегаса на старом Линкольне с открытым верхом, то поездка в метро длится будто бы меньше.

Я еду в набитом такими же, как и я, вагоне. Представили? Далее я просто хотел бы выразить свои приключения и мысли с этого момента и до момента истечения первых тридцати минут моего пребывания на рабочем месте. Если кому-то это будет интересно, то в течение всего времени у меня в наушниках играл совсем не попсовый психоделик транс.

Передо мной в углу стоит девушка. Привлекательная, в красной юбке и кофте, облегающей её тело и подчёркивающей красивую грудь. В общем, с выбором одежды у мадам, наверно, проблем нет. Помада красная, губы пухлые. Девушка бросила на меня усталый взгляд , когда я вошёл в вагон, и быстро отвела его, потеряв ко мне всякий интерес. Судя по всему, я не был воплощением рыцаря на белом коне в её понимании такового.

Вид у девушки замученный, она сосредоточилась и мыслями глубоко ушла в какие-то свои проблемы, направив серьёзный взгляд вниз.

Тот, кто хотя бы месяц в своей жизни ездил на работу в центр Москвы на метро к девяти часам утра, часто оказывался в отличном от того, где началось его путешествие, месте вагона в момент прибытия к конечному пункту. Это объясняется тем, что надо считаться с нуждами окружающих пассажиров войти, выйти или пройти куда-то, и постоянно для этого маневрировать, либо же просто отдаться судьбе и предоставить себя людскому потоку.

В то утро я так и делал, оказавшись вскорости перед прекрасной леди, которая по-прежнему не обращала на меня никакого внимания или просто хотела бы, чтобы я отошёл подальше, или, возможно, подумала, что я приблизился не настолько случайно, насколько умышленно. Я бы отошёл, чтобы не мучить себя подобными мыслями, но не было возможности сделать это - ведь сзади напирали всё сильнее. И я решил просто наслаждаться, считая, что вполне знаю, что обо мне в данной обстановке может думать данная девушка.

На следующей остановке я обрадовался, что никуда не ушёл, потому что у меня появилась свежая пища для ума: напор сзади увеличился, и мне ничего не оставалось, как упереть руку в стекло вагонной двери для того, чтобы не навалиться всем телом на «загруженную» чем-то девушку. Она увидела это, и оценила, по моему мнению, следующим образом: я мог бы навалиться на неё с не определённой ею пока целью. «Вместо этого он упёрся рукой в дверь за мной, защищая меня от давления напирающих тел, и напрягается для того, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, оказавшись прижатым ко мне, или, может быть, даже защищая меня, предоставляя мне некоторый комфорт».

«Этот жест похож на то, будто он тянется меня обнять одной свободной рукой (в другой у него ветровка и рюкзак). А ведь он смотрел на меня, когда вошёл. Может, обратил особое внимание и нашёл меня красивой? Уж наверно, сам-то он выглядит неопрятно, и одежда какая-то потрепанная. Но всё-таки у него щетина такой сексуальной длины (типа длины щетины на лице у Девида Бэкхема на его рекламных плакатах Пепси, и даже не столько важно, есть ли у него там щетина вообще). И едет он на работу или на учёбу. Растрепанные длинные светлые волосы напоминают волосы Курта Кобейна, пусть земля ему будет пухом. Возможно, он так же, как и звезда культовой Nirvana, употребляет крек, или что там они употребляют, а может даже, в его интересной конструкции анатомических наушниках сейчас бедняга Курт просит: «Rape me… Rape me, my friend!” И лицо этого незнакомца так близко к моему…».

Зрачки её немного расширяются, сердце начинает биться на пару ударов в минуту быстрее. Она немножко возбуждается от своих мыслей, взгляд становится более живым и располагающим к общению.

На следующей остановке я убрал руку, чтобы пропустить её. Не буду впустую гадать, почему она вышла. Не смогу предположить и при этом обосновать как-то рационально причину. Скорее всего, её путь просто-напросто лежал через эту станцию. А я, в приподнятом настроении, подошёл к двери для выхода – мне тоже скоро выходить. И стал изучать рекламу на стенах.

Вы считаете, что вагоны московского метро сильно заклеены всякой раздражающей пёстрой рекламой? Значит, вы ещё не ездили в вагонах киевского, проезд в которых стоит дешевле, но многие из которых при этом настолько заклеены, причём часто старой рекламой, что создаётся впечатление, что про них просто забыли.

Взгляд мой упал на рекламу глянцевого журнала «Женские секреты». Внизу рекламы, под изображением самого журнала с какой-то страшненькой девушкой на обложке, написано большими буквами: «за год мы подарили Вам более миллиона секретов!». «Ну да», - подумал я, - «Реклама удалась. Будь я женщиной, я бы не упустил замечательной возможности покупать себе каждый месяц в среднем около восьмидесяти пяти тысяч секретов в глянцевой обложке». Я улыбнулся. Настроение этим утром всё больше улучшалось.

Выйдя из метро, я направился по направлению к своему офису.

Настроение моё было несколько подпорчено рекламой на тумбе. «Мегафон. Я люблю яркие эмоции.» Только вместо слова «люблю» эмблема Мегафона, напоминающая издали значок Инь и Ян из китайского Даосизма, которая заменяет в данном случае сердечко. Всё бы ничего, но вот фотография широко раскрытого женского рта с накрашенными губами и ровным рядом зубов в верхней части рекламы (а иногда и слева, как я потом заметил), заставила меня плохо подумать о сотрудниках раскрутившегося телефонного оператора, занимающихся рекламой.

Знаете, что первое приходит мне на ум при виде красивого раскрытого женского рта и надписи рядом «я люблю яркие эмоции»? Нет, не то, что девушка на плакате говорит таким образом «АЛЛООО!!!» и получает от этого яркие эмоции. А то, что было бы совсем неплохо получить минет от владелицы столь сексуальных губок, и для большого процента мужчин минет – это одна из вещей, вызывающих наиболее яркие воспоминания, связанные с наиболее яркими эмоциями. Рекламщики молодцы, реклама принесёт хорошие результаты, вот только нельзя играть на животных инстинктах мужчин, леди и джентльмены. Я считаю такое решение аморальным, уровень аморальности его соизмерим для меня с аморальностью человека, торгующего алкоголем или сигаретами.

Но и их тоже нельзя винить, не с них же всё началось. Ни одна девчачья группа российской поп-сцены не добьётся успеха и забудется через пару недель, если её участницы не научатся как можно шире раскрывать своё ротовое отверстие с накрашенными блестящими губами во время того, как поют слова с буквами «А» или «О». Причём смысл текстов при этом не важен, дело обстояло так же, как если бы они простанывали, словно пребывая в предоргазменном экстазе, в начале песни несколько слов типа «полюби же меня скорее», а во время остальной песни просто под музыку бы произносили звуки, созвучные звукам в буквах «А», «О», может быть, ещё «И», «У», «Е», «Ы», «Я», в общем, все гласные буквы можно, при этом широко раскрывая свой опытный рот, или же складывая его в трубочку. Такие счастливые на экранах «звёзды»…

Можно привести рекламу канала ТНТ, тоже появившаяся в московском метрополитене. Опять налицо все прелести извращённой разными паразитами российской массовой культуры, предлагаемой СМИ: томного, немного растерянного вида, будто ей кто-то неожиданно, но плавно засунул половой член кое-куда, Ксения Собчак (опять же та же ситуация со ртом, что и у Мегафона), и словно для того, чтобы меня ещё больше выбесить, один из придурков из comedy club, растягивающий свою футболку примерно с таким же выражением лица. Наверное, количество зрителей «Дом-2» с вечно засыпающей Ксюшей Собчак в главной роли и программ с участием того упыря с заднего плана изображения на рекламном плакате, несколько увеличилось.

Если вы сходите с ума от рекламы, вам, возможно, поможет книга замечательного русского писателя Виктора Пелевина «Generation P».

Нельзя существовать в обществе так, чтобы никому ничем не мешать.

И только со временем я смог понять, что нельзя никого никогда судить, даже тогда, когда чувствуешь, что действительно прав. Все люди сходят с ума от окружающей действительности, и массовая культура – наверняка ещё не самое страшное, что есть в этом мире.

Я осознал, как был раньше неправ, категоричен и глуп, и что, если хочешь попробовать учить других людей, прежде всего надо вылечить себя. Тело и душу. А дух, если пожелаете, сам очистится.

Я в сотый раз кинул свой рюкзак под стол и нажал на кнопку включения компьютера.

Я снова опоздал на работу.

«это как сколько ни стряхивай, всё равно несколько капель всегда упадут в трусы», - с улыбкой подумал я. Ещё мне показалось, что тут можно провести аналогию с законом, созданным пытливыми маркетологами пива Фостерс, потому что на самом деле я часто опаздываю на работу по своей вине.

В смешанных чувствах я сел за своё рабочее место. Посидел немного в раздумьях и решил проверить электронную почту, а заодно и прочитать свежие новости на той же страничке. Обнаружив в новостях статью с заголовком

«Ученые установили причину женской соблазнительности»,

быстро нажал на ссылку с развёрнутой информацией на эту тему, и настроение у меня сразу опять поднялось из-за того, что мне стало весело. Вот некоторые цитаты из этой статьи:

«Согласно выводам американских ученых, в женской походке что-то есть. Долгое время ошибочно считалось, что женщине достаточно обладать фигурой в форме песочных часов, чтобы казаться привлекательной» … «Привлекает движение, а не просто соотношение объема талии и бедер, — полагает британский эксперт. — Было бы интересно узнать, какова идеальная комбинация пропорций и амплитуды покачивания», - цитирует его слова BBC.».

Мне часто приходилось слышать от друзей, что у меня отсутствует чувство юмора и фантазия. Возможно, они правы, потому что меня очень сложно рассмешить самым смешным анекдотом или шуткой из того же comedy club, которые заставили хотя бы улыбнуться любого вменяемого человека. А фантазия тут вот при чём: один мой друг, фанат comedy и разных тупых, с моей точки зрения, анекдотов, заявил мне однажды следующее: «Ты прав, возможно, некоторые выпуски comedy не смешные с точки зрения юмора. Но пойми, что даже они мне нравятся, потому что у меня фантазия развита, а у тебя – нет. Я просто представляю себе реально, как бы те или иные шутки смотрелись в настоящей жизни, и мне от этого смешно». А мне, например, смешны заголовки в Интернете из разряда «Неизвестный пытался запрыгнуть на автомобиль папы римского», но я же не поражаюсь над тем, что кому-то это не смешно.

Коллеги мои, три весёлые девчонки и парень, уже давно привыкли к этому. Не совсем позитивно происходил этот процесс, но сейчас всё в норме. Иногда шоколадка может помочь решить многие проблемы.

Совсем забыл. Работаю я в большом call-center, который всеми силами пытаются превратить в отвечающий лучшим западным стандартам. Отвечаю на звонки для компании Microsoft. Ключевые слова: доброе утро (день) (вечер) Майкрософт Андрей минуту к сожалению инфоцентр понял до свидания.

Я просто соединяю людей. Если звонят по техническому вопросу, отправляю в инфоцентр. За такую работу мне платят нормальные деньги. Но я всё равно бы не стал устраиваться сюда, если бы не был на 4 курсе в университете, располагающемся на соседней станции метро, и не боялся бы пока прогуливать пары. Не стал бы, потому что это не та работа, которой я мог бы гордиться. Пришлось идти сюда – родители денег много не дают, не могут, говорят; я им верю. Надо уже переставать, хотя бы отчасти,жить за счёт родителей в свои 20 лет. Тем более, что это полезнее, чем играть целыми днями в компьютерные игры, когда твоя девушка вкалывает в поте лица. И платят тут деньги выше тех средних зарплат, которые получают мои ровесники. Западные стандарты всё-таки, тут всё как положено. И зарплата, и условия. Вытри руки в туалете после того, как посрал, салфетками и посуши задницу, тебе не повредит. На ближайшее время меня это устраивает, а если кто-то будет высмеивать мою нынешнюю должность, то пусть засунут свои банки, страховые компании и налоговую себе куда хотят.

Один мой старый друг, медленно поднимая руку вверх, чтобы позволить ёмкости водного бульбулятора наполниться дымом, говорил, что это не для него. Он не хочет вставать всю жизнь в 7 утра, каждый день ездить по одному и тому же маршруту на работу, работать стабильно 5 через 2 и быть каким-то опытным менеджером, хитрым юристом, умным конструктором или очкастым программистом.

- Назови мне хоть одного человека, который хотел бы вставать и ездить всю жизнь до пенсии одинаково, друг, - сказал я ему тогда.

Ты – не больше чем несчастный положительно или отрицательно заряженный электрон в длинном проводе, соединяющем миллиарды таких компьютеров, размеры и масштабы которых и не представить.

На вопрос о том, кем бы он хотел стать в будущем, он сказал, что дизайнером или какой-нибудь другой творческой личностью. Да, похвально, и звучит неплохо в современном информационном обществе. Но плохо, когда у человека слова остаются только словами. Стазис.

Лучше зарабатывается продажей нелегализованных наркотиков. Да, в наше время каждый зарабатывает, как может, все вырывают друг у друга сочный кусок мнимого, и поэтому такого жалкого вечного человеческого счастья, из зубов. Выдирают с зубами, если ты решил держаться до последнего, а бьющееся в агонии тело растаптывают. Это узаконенная сторона медали.

Я просто хочу сказать, что хотел бы заниматься чем-то, что приносит только пользу и никому не вредит, хотя бы явно. Я вижу последствия всего этого дерьма на улицах или слышу в сухих статистических данных, и не хочу быть частью этого.

Мудак – это тот, кто не верит тому, что видит.

Но пока я работаю в call-center и хотя бы чувствую себя полезным какому-то сообществу людей, при этом никого потенциально не убивая.

Ещё мне нравится наблюдать за здешним народом. Коллцентристы. У всех есть неограниченный выход в Интернет и уйма свободного времени. Можно даже поспать иногда между телефонными звонками. Но бесит меня то, с каким энтузиазмом, с каким всё-таки рвением отличиться перед менеджершами-управляющими центра они выполняют свою наискучнейшую работу. Используют только самые вежливые дежурные фразы, и никаких лишних слов, никогда не чихнут и не кашлянут в трубку. Не позволят себе, что-то жуя, общаться с клиентом. А ещё встречаются те, которые любят громко чётко выговаривать зачастую ничего не значащую информацию и при этом активно жестикулируют, словно собеседник их видит. Я, конечно, не видел тут ни одного, кто бы клал ноги в вонючих носках на тумбочку у своего компьютерного стола, хотя знаю, что у многих они болят и они бы не отказались так посидеть. Никто здесь не носит белые шерстяные банные тапочки, как я: либо обувь в которой пришёл, либо незаметные аккуратные туфли. Я не боюсь быть уволенным, в отличие от абсолютного большинства людей, и их нельзя за это винить. Ежедневно нарушая целый ряд норм поведения на данной работе, я заслуживаю увольнения или разбирательств с начальством. Мог бы нарушать ещё больше, если бы не старался говорить с клиентами «по сценарию», но стараюсь, так как не хочу, чтобы наш проект прикрыли и мне пришлось быть виноватым перед коллегами.

Я всё понимаю, я аморален и мне нужна помощь, но где же ваше стремление к вашей же хвалёной свободе и демократичности? В другой стране? Возможно.

Смысл поговорки «хорошо там, где нас нет», лучше всего понимаешь, когда слышишь её из уст запылённого гастарбайтера на трассе.

Присутствуют ещё и сексуально невменяемые особи, они меня всегда интересовали больше остальных. Всё-таки Фрейд был в чём-то прав. Все хотят, чтобы их любили, и, в конце концов, все стремятся учиться, работать, зарабатывать много, ещё больше, сделать карьеру, добиться власти, славы только для того, чтобы быть сексуально активными. Чаще всего бывает, что если они добиваются всего, то последнего уже добиться не могут из-за недостатка здоровья, из-за физической старости и дряблости своего тела, или просто потому, что не умеют. Люди на самом деле смешные и жалкие существа, большая их часть, по крайней мере. Если и придумывают себе какую-нибудь смешную цель в жизни для достижения краткосрочного счастья, то, скорее всего, выберут неправильные методы её достижения. Будто они слепые, как кроты. Но всё равно они заслуживают если не любви, то хотя бы сострадания и поддержки. Я по отношению к себе подобным всегда был настроен позитивно.

Но я ушёл от темы. Так вот, сексуально зависимые коллцентристы и их разновидности.

Среди парней большинство поступает следующим образом: их компьютер отгорожен звукоизолирующей стенкой приятного цвета, так что они могут, чуть поглядывая по сторонам, смотреть порнушку в Интернете, и пару раз в день во время законных перерывов отлучаться в туалет.

С девушками-нимфоманками или сексоголичками дело обстоит интереснее. Их можно распознать по чёрных колготочкам с коротенькой светлой не по сезону юбочкой и туфлях на каблуке. Они много висят на сайтах знакомств или в чатах, общаются по icq и другим программам тет-а-тет, говорят томным воркующим или наоборот звонким детским голоском и садятся всегда так, чтобы юбка задиралась и открывала ту горизонтальную линию колгот, которая во избежание возбуждения мужчин вокруг должна быть прикрыта, а если вдруг на 8 марта, например, колготы заменят чулки, то трудовая производительность особей мужского пола в округе прекрасной нимфы вообще снижается. Иногда мы встаём со стула для того, чтобы размять затёкшие конечности. Такие киски любят не только садиться, но и вставать по-особенному, а когда им приходится наклоняться для ответа на телефонный звонок или напечатания чего бы то ни было, то каждый самец рядом если не уставится, то хотя бы попытается незаметно пробежаться взглядом сами знаете по каким местам.

Если хотите подробнее узнать о сексуально зависимых людях, то есть сексоголиках, читайте замечательную книгу моего близкого друга Чака Паланика «Удушье». А я пока немного расскажу о себе.

У меня есть горячо любимая мною девушка, она идеально подходит мне по всем мыслимым критериям, и мне совершенно побоку мнение родителей или кого бы там ни было, что она располнела, или что она встречается со мной исключительно для того, чтобы рано или поздно прописаться в моей квартире (сама она родом из Татарстана, зовут её Карина, она немного старше меня и приехала в Москву несколько лет назад, сама нашла жильё, устроилась учиться и работать). Это вонючее человеческое качество я сильно ненавижу. Стараюсь жить в гармонии с окружающим миром, но если начинают предполагать о корыстных целях моей лисицы, то могу и ударить. Самое неприятное, что доказать обратное я никак не могу. Я просто это чувствую.

Когда демон залезает на левое плечо и начинает нашёптывать мне, пытаясь соблазнить чужими ногами (грудями волосами одеждой губами глазами ногтями зубами ушами обувью мимикой раскрепощённостью отсутствием стереотипов и прочих стероидов душой духом умом интеллектом достатком…), я вспоминаю, как без труда уговорил Карину залезть через грязные прутья решётки на крышу дома, чтобы с уровня двадцатого этажа, обнявшись, смотреть на вечернюю Москву в лучах заходящего солнца. Если вы смотрели фильм «Красота по-американски», то поймёте, о чём я. И демон сразу срывается на землю и втаптывается моей пяткой в асфальт.

Перед тем, как рассказывать вам о своих сексуальных отклонениях от кем-то придуманной нормы, расскажу вам неприятный эпизод из моей жизни, который обычно называют тренинг. Он произошёл на второй неделе моей работы в этом месте, ведь все сотрудники должны уметь грамотно общаться с клиентами. Вот как это проходило. Нас как баранов загнали в маленький кабинет. Двое парней и около пяти девушек. Надменная, опытная в тренингах дама-менеджер рассадила нас на стулья и сказала написать свои имена на листочках и изобразить рядышком настроение, с которым мы пришли на полезный тренинг. Все подписали листочки и изобразили те или иные интернетовские смайлики. Я в тот день сильно вымотался, и настроение было не очень, так что я нарисовал портретик парня с взъерошенными волосами и сосредоточенным выражением лица.

- Ну вот, я рада, что все пришли сюда с позитивным настроением, - проговорила ведущая, когда её взгляд упал на мой листочек. – Ну или почти все. – Она усмехнулась.

Я с тупым ничего не выражающим лицом смотрел на неё, но мысли мои были где-то далеко, я был занят более насущными скучными делами, которые мне предстояло сделать в тот же день, кроме этого ужасного трёхчасового тренинга. Мне была неинтересна ни она, ни один из присутствующих в комнате других людей, ни этот тренинг вообще. Это была необходимость. Я с такой жалостью осознал, что вижу эту несчастную ведущую тренинга насквозь, что стало смешно.

«Ну вот, ещё один глупый подросток, которому не хватает внимания. Как же они меня достали, эти тупые рожи», - подумала она.

- Да, у меня сейчас скорее нейтральное настроение, но оно может улучшиться в течение тренинга. – Просто надо было что-то сказать.

- Ну что, дамы и господа, давайте уясним пару моментов. Первое: какое у меня к вам главное требование?! – и она сосредоточенно уставилась на нас. Все молчали. Я оглядел своих собратьев по несчастью: видимо, ребята никогда не посещали никаких тренингов или хотя социальных опросов по поводу дезодоранта или сигарет.

Я повернулся к ведущей (сидел прямо перед ней на стуле, поэтому чтобы видеть остальных, приходилось поворачиваться), изобразил на лице радость и просветление, будто бы ответ пришёл ко мне только что и был просто ниспослан избранному всевышним, и сказал:

- Наверное, мы должны вести себя активно!

- Правильно. Ну а ещё?

«Какой он противный, не буду его хвалить, хотя он и думает чуть получше всех этих даунов», - это уже не вслух.

После того, как было уяснено ещё несколько моментов, мы знакомились и начинался тренинг со всякими глупыми играми, цель которых – принижение достоинства и самооценки участников для поднятия уважения к ведущему и подавления воли подчинённых. Рассказал я об этом моменте затем, чтобы вы поняли, при каких обстоятельствах я познакомился с Ларисой. Стервозной внешности, с глубоким вырезом на модной кофточке и в короткой юбке. Она не относилась к тому типажу, представительниц которого я называю нимфоманками, но её можно было бы назвать сексапильной. Так вот, моя новая подружка тоже отнесла меня к сословию кобелей, которые точно бы залезли ей под юбку при возможности. Она быстро перехватила инициативу в свои руки и стала «вытягивать» всю группу, отвечая на вопросы ведущей и показывая себя только в лучшем свете (и особенно свои зубы), но я бы с удовольствием с ней посоревновался за лидерство, если бы не был таким уставшим и в буквальном смысле слова не засыпал во время тренинга.

На следующий день, когда я шёл по коридору по направлению к лифту, она шла мне навстречу. В коридоре больше никого не было, и я посчитал, что она мне точно что-нибудь да ответит, не сможет изобразить, будто не заметила.

- Привет! – я искренне улыбнулся навстречу.

Она лишь краешком губы ухмыльнулась и прошла мимо, это всё, что я заслужил. С тех пор я вынашивал коварный план отмщения негоднице, но раздумья над способами его материализации привели к тому, что я нашёл, чем себя занять на скучной работе, и при этом получить несказанное удовольствие и моральное удовлетворение.

Я расставил для себя приоритеты.

Мне надоело терпеть издевательства псевдопроповедников морали. Я не хочу узнать больше о всякого рода эмо, или завести яркий дневник.

Ты – то, что ты ешь.

Мне двадцать лет, а я чувствую себя таким умным, словно разменял уже не первый век. Я готов действовать. И поможет мне в этом моё красивое тело.

Цель ясна. Способ найден.

Все пишут всякие глупые прозаические произведения про сугубо экзистенциальных героев современности, но уже никто не кидает бутылки с зажигательной смесью в Пентагон.

Потому что я – воплощение невежественности, а кафель у нас в туалете всегда блестит своей чистотой. Моё предназначение – показать всем, что жизнь – это не проход по подиуму. Для их же блага. Ибо когда им кто-нибудь поставит подножку, может быть уже слишком поздно что-либо менять.

Чтобы лучше подготовиться, начать я решил с парней.

3.

Утро. Воскресенье, 12 марта. Я собираюсь встречать Карину, она прилетает в аэропорт Внуково сегодня утром из Татарстана (она взяла отпуск и поехала туда, чтобы повидаться с родными, по которым иногда очень тоскует). Я очень рад этому обстоятельству, потому что не видел её три недели и ужасно соскучился.

Перенесёмся в тот момент, когда я уже еду по Сокольнической линии метро на юг. В руке – розовая роза, символ любви, как я недавно узнал. Я сижу, прислонившись спиной к межвагонной двери, смотрю на уставшие лица работяг, которым не повезло ехать на работу этим солнечным весенним утром, а также на тех, кто возвращается или, наоборот, едет на after-party после ночных рейвов.

На одной из станций в вагон забегает собака. Небольшая, чёрная, похожая на молодого волка. Очень доверчивая: она ложится посреди прохода, среди ног пассажиров, и начинает их с любопытством разглядывать.

У вас бывало когда-нибудь такое, что в каком-то звере на улице вы узнаёте своего родственника, который, если верить теории о перерождении, в этой жизни принял обличье животного? Вот у меня тогда было именно такое чувство. Мне этот пёс казался таким родным и близким созданием, что при виде его бегающих блестящих глаз, торчащих чёрных ушек и высунутого дёргающегося языка я чуть было не пустил слезу.

Но вот поезд подъехал к следующей станции, и в вагон на деревянной подставке на колёсах въехал инвалид. Пёс сразу вскочил и принялся громко гавкать и скалиться на него.

Инвалид немного опешил, а через пару секунд резко взмахнул рукой и проорал что-то матерное, отпугнув собаку, которая, впрочем, не особо далеко отскочила и продолжала лаять.

На следующей остановке человек выехал - видно, решил дождаться другого поезда. А пёс ещё немного полаял и направился в противоположный конец вагона, попутно останавливаясь и нюхая заинтересовавшие его руки. Улёгся на пол около противоположной межвагонной двери. Получилось так, что мы с ним находились в вагоне симметрично.

Пёс оглядел пассажиров вокруг себя, и тут его взгляд упал на меня.

Наши взгляды встретились.

Это было непередаваемое ощущение эйфории и единства. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь. Я слышал где-то, что животное может оскорбиться, если обнаружит, что человек смотрит ему прямо в глаза не отрываясь, но я знал, что Он мне не враг. И меня своим врагом тоже не считает.

Пару секунд спустя я вспомнил, что мама положила мне в карман бутерброд с колбасой: я немного проспал и не успел поесть дома, потому что боялся опоздать к приезду Карины.

То, что произошло в следующую минуту, происходило помимо моей воли. Я просто знал, что так оно и должно быть, и поэтому не пытался этому сопротивляться.

Я вышел на середину вагона и присел на корточки, всё так же неотрывно смотря на пса. Присел на корточки, рискуя упасть, если поезд затормозит или, наоборот, резко наберёт скорость. Но этого не происходило. Я сделал движение пальцами, словно что-то крошу на пол. Пёс вытянул шею и ещё сильнее навострил уши, стал принюхиваться. Я достал бутерброд из кармана, извлёк его из пакетика, снял сверху докторскую колбасу и протянул на вытянутой ладони в сторону пса. Тот сразу подскочил и рысью побежал ко мне. Пассажиры вокруг, возможно, напугались, что сейчас дворняга нападёт на меня – уж очень уверенно животное преодолевало свою половину вагона, немного опустив голову и смотря в мои глаза чуть исподлобья.

Но пёс приблизился ко мне, взял у меня с рук блинчик колбасы и за пару секунд заглотал его, почти не жуя. Я положил хлеб на пол, и он слизал грубо намазанное сонной мамой масло.

Расправившись с этим, Он поднял свои блестящие глаза на меня, видимо, ожидая добавки. Я развёл руками: прости, друг, но это всё, что у меня было. Пёс лизнул меня в щёку, а я сразу обхватил его за шею руками, погладил по жёсткой шерсти и прошептал на ухо: «Now I see, why we met the first time… to bе with you… in this world… together».

Пёс, прищурив глаза и быстро дыша с открытым ртом и высунутым языком, смотрел куда-то вдаль, благодарный за угощение. Он ещё немного дал себя погладить, а затем отошёл в угол к двери с правой части вагона, потому что мы приехали на следующую остановку, и зашло пару человек. А я обнаружил, что стою на коленях на грязном полу, с немного помятой розой в руке, счастливый, перед мокрым сверху кусочком хлеба.

Вы не верите в теорию о перерождении душ? Как по мне, так это самая лучшая теория на сегодняшний день, потому что её приверженцы хотя бы пробуют рационально объяснить, что происходит с человеческой душой после отмирания клеток и смерти физической оболочки.

На самом деле, вера во что-то просто помогает жить.

Вы атеист? Вы не верите ни в какого бога и в загробную жизнь? Вы льстите себе и занимаетесь самообманом. Это, конечно же, моё мнение, но я считаю, что настоящий атеист – это человек, который с ускорением свободного падения своего тела и раскинутыми в стороны руками летит навстречу мостовой, и при этом ничуть не сожалеет о своём нынешнем положении. По моему мнению, таких людей нет.

А если вы просто привыкли отвергать существующую реальность полностью либо же частично, то называйте себя так, чтобы это соответствовало действительности. Нигилистом. Неформалом. Наркоманом. Фашистом. Коммунистом. Буддистом. Сатанистом. Металлистом. Трансером. Фетишистом. Зоофилом. Как по мне – в каждом человеке есть понемногу отовсюду. Не может не быть. Это тонкоматериальные потоки информации, они оседают как на, так и в человеке. По крайней мере, я это именно так чувствую. А корни происхождения слова «атеизм» наверняка следует искать в далёком прошлом, и тогда эти корни наверняка предполагали совсем другое понятие, отличное от того, какое ему предписывают извращённые умы.

Карина ничего не заметила. Мы с ней обнялись, я отдал цветок, подхватил единственную, но отнюдь не лёгкую сумку, и мы пошли по направлению к электропоезду. Я ни разу не ездил на нём и хотел попробовать, тем более хотелось доехать покомфортнее.

Сначала мы не могли найти вход. Найдя его, спустились по эскалатору, попали в пустой проход, ведущий к турникетам. Надпись на электронном табло у потолка гласила, что следующий поезд отправится только через 50 минут. Мы расстроились, но обратно не повернули.

В итоге двери поезда закрылись за нами где-то через полторы минуты после того, как мы расстроились, и через пару секунд после того, как мы сели на удобные сиденья. Нам так повезло, потому что два сотрудника платформы – кассир и смотрящий у турникетов – нарушили свои должностные инструкции. Кассир не проверила у Карины наличие студенческого билета, пробив нам два со скидкой, а смотрящий отодвинул нам решётку, которая открывается только в случае, если по каким-то причинам человек или груз не может пройти через турникет.

Только в России смотрящие у турникетов читают книжки по технической механике на рабочем месте.

Девяносто девять процентов людей не смогут ответить сразу на вопрос, что для них есть счастье. Немного подождав, можно ожидать примерно следующие варианты: «Ну как. Счастье – это выучиться, сделать карьеру, найти здорового партнёра с бесценным генофондом, завести детей»; «Спорт. В здоровом теле – здоровый дух»; «Если бы когда-нибудь попробовал опиум, ты бы не задавал таких вопросов»; «Для меня главное – добиться благополучия для своей страны»; «Достичь гармонии с природой, с Богом»; «Любовь. Только настоящая любовь может сделать человека счастливым(ой)»; «Уехать отсюда куда-нибудь. На Гоа. Навсегда». Человечество находится пока что на начальной стадии своей эволюции. Все люди ещё настолько глупы, что напоминают маленьких детей в песочнице. И так же, как и маленькие дети, совершают злые поступки, сами того не осознавая.

Самое смешное из всего этого, что сами люди уверены в том, что они уже добились многого на своём жизненном пути.

Они верят в какое-то вечное счастье и стремятся к нему, всю свою жизнь работая в поте лица, зарабатывая какие-то медали в спортивных состязаниях, употребляя наркотики, посвящая себя политике, посещая воскресную школу, взрывая воскресную школу или стремясь как-то иначе убежать от ни в чём не виновной реальности. И при этом люди сильно льстят себе, считая, что добиться вечного счастья они в состоянии. Они забывают о своей натуре – натуре воителей за кусок песочницы. И если они поставят себе цель для достижения счастья и даже добьются её, скорее всего, оставив позади поле растерзанных тел, то через некоторое время им этого станет мало. Они поставят новую цель. Начнутся новые крестовые походы. Я считаю, что, по крайней мере на данном периоде развития, человек может добиться только краткосрочного счастья и забыть о таком понятии, как счастье вечное. Он пока его не заслуживает.

Попробуйте олицетворить мудрое Вечное. С глубоким взглядом, знающее всё, что когда-либо было, оно встречается со смешным человеческим счастьем, которое само не знает, сколько продержится до того, как развалится на мириады стереотипов и начнёт собирать себя заново.

Карина свернулась клубочком на соседнем сиденье, положила голову мне на грудь, начала что-то рассказывать. А я смотрел то на неё, то на проносящиеся за окном индустриальные пейзажи на фоне светлого весеннего неба. Вспоминал лучшее, что у нас когда-либо было. То, как смешно знакомились, как долго принюхивались. То, как гуляли по вечернему сказочному городу или ночному тёмному парку. Как однажды ели курицу-гриль в этом парке и все перемазались. А в другой парк, около Китай-города, она меня водила на экскурсию, рассказывая, что там вечером собираются только геи. Как ездили в зоопарк, как я смеялся, говоря, что животные рассматривают животных, а она называла меня енотом. Как сидели в каких-то пивнушках холодными зимними вечерами, то, как мы выпивали «не по-детски» и шли валяться в сугробах. Или как накуривались марихуаной раньше, и как она меня при этом смешила своим видом, не понимающая, почему я смеюсь. То, как она любила засыпать у меня на груди, тихонько посапывая, и, просыпаясь от страшного сна, сильнее вжиматься в меня, чтобы почувствовать себя в безопасности. Как дарили друг другу разные подарки. Как она улыбается. То, как она может быть счастлива от казалось бы совсем банальных вещей, и то, какая она смешная, когда злится. То, в конце концов, как мы ссоримся, а потом миримся.

В тот момент я был счастлив.

Наступающий день был нашим маленьким медовым месяцем.

4.

Мы с Тимуром, не снимая любезно предоставленные для выхода на балкон Федей тапочки, прошли на кухню. Федька сидел у стола перед полупустой бутылкой водки и, интеллигентно подперев голову одной рукой, а второй отправляя семечки в рот, о чём-то думал. Тимур опустился на стул, я подошёл к окну. Вечер, 8 марта, вид за окном навевает лёгкую меланхоличную тоску. Завтра – рабочий день.

Я немного пьян.

Мне иногда нравится представлять себя пилотом истребителя, такого, как Миг-29, и я пытаюсь отогнать тоску мыслями об этом самолёте, рассекающем все мыслимые слои реальности и только прибавляющем в скорости каждую секунду. Он падает, пикирует навстречу бескрайнему синему океану, в котором почему-то мне видится только один предмет, а точнее – человек на предмете. Это - серфингист.

Или же я люблю входить в роль разукрашенного во всякие вызывающие эмоции яркие цвета клоуна из цирка, с полосатыми штанами, длинными закрученными на концах лаптями, большой шляпой с полями и кеглями для жонглирования в руках. Вокруг меня ездят медведи и слоны на велосипедах. Представление выше всяких похвал, но весь парадокс этого цирка под огромным шатром в том, что на местах для зрителей нет ни одного человека.

Это – театр одного актёра. Хотя мне хотелось бы, чтобы мне аплодировал хотя бы один, желательно близкий, человек. Ну да ладно.

Я люблю быть в своих мечтах сильным, волевым и духовно развитым человеком. Я представляю себя политиком-милитаристом, вершащим судьбы мира. Секретным агентом, борющимся с политиком-милитаристом.

Пилотом потерянного в космосе космического корабля.

Индейцем племени Томагавк.

- Тимка, давай ещё по одной? – Фёдор отвлёкся от своих мыслей.

Я водку не пью, у меня есть вермут.

- Нет, мне уже, пожалуй, хватит… - Тимур улыбается, лицо у него совсем пьяное. – Мне бы сейчас сюда три голых бабы, ахахах. А лучше двух… и в душ.

Немного подумав, он добавляет:

- А то с тремя тесно там будет!

Мы смеёмся. Потом нависает молчание. Но не неловкое, это не та компания. Минуту спустя Тимур срывается со стула и быстрым шагом покидает квартиру под предлогом того, что захотелось покурить. Но мы-то знаем, что на балконе произойдёт катастрофа. Мало кто, немного перепив свои возможности, скажет вам торжественно, резко вставая со стула: «ребята, я – блевать!».

Когда Тимур вернулся в квартиру, мы поняли, что его надо уложить на кровать и оставить в покое, и даже громко играющий в комнате транс не помешает ему отрубиться на пару часов, до того момента, как надо будет уходить.

Уложив Тимура и укрыв его, мы с Федей вернулись на кухню с целью допить и доесть всё, что попадётся под руку.

- Знаешь, Феть, я стал лучше относиться к ментам. К милиции, даже так скажу. Есть, конечно, среди них мудаки, но теперь мне кажется, что они не все такие. Прочитал недавно статью про работу оперуполномоченного наркомусора среднего звена. И пришёл к выводу, что они тоже стараются служить на благо отечества, наравне с врачами, или учителями, за такие же копейки. Просто жажда власти портит многих, и есть способы зарабатывать своей властью больше, чем врачи, или те же учителя. Я имею в виду, конечно, неофициальный доход. Они делают на самом деле доброе дело. Очищают общество от торчков разного рода. Да, берут взятки, отпускают, бездействуют. Но это так только простым обывателям кажется. Бездействуют они потому, что не могут принимать своих же барыг-осведомителей. Которые, помимо информации, снабжают наркоопера и наркотиками, и деньгами. Вот вам и взяточничество. А вещи эти нужны менту не только, чтоб в свой карман положить, а чтобы стимулировать активность давно завербованных осведомителей-торчков, которых уже не пугает перспектива оказаться в тюрьме. Вот этих и отпускают, когда принимают с поличным, но не за просто же так. Меня другое всегда раздражало. Почему, если мне, например, хочется курить траву, а не бухать алкоголь, я не могу этого сделать, не нарушив закон? Кто решил, что алкоголь меньше способствует деградации общества? Понятно, что людям надо хоть чем-то убиваться на выходных. Трава, конечно, тоже делает из людей дебилов рано или поздно. Но алкоголизмом ведь болен каждый четвёртый в нашей стране. Вот, например, Тимур. Хороший парень. Друг мой с детства. Но бухает слишком много. Он же вчера тоже на работе перед праздником нажрался. – Я заметил некоторую противоречивость своих рассуждений и решил прерваться, пригубив вермут с соком.

- Давай выпьем, - высказал своё мнение Федя, чокнув рюмку с водкой о мой стакан.

Немного подумав, я продолжил:

- Но на самом деле нельзя строго судить людей, которые употребляют наркотики. Они просто ищут пути побега от жестокой реальности, как и все. Например, некоторые уходят в искусство. Другие с головой погружаются в работу. Трудоголизм – это болезнь, которую в Америке лечат, ты мне сам говорил. Третьи уходят в монастырь, обращаются к Богу, выбирают себе религию. Наркотики на самом деле тоже своеобразная религия. Вот в документальном фильме про ЛСД, помнишь? Какому-то монаху, добившемуся просвещения, дали попробовать кислотную марку. Помнишь, какая у него была реакция? «да, это здорово, но нам не нужно принимать наркотики, чтобы видеть всё это. Мы приходим к этому сами». Кстати, Хоффману в этом году исполняется сто два года. Я просто хотел сказать, что человек должен стремиться к тому, чтобы научиться гармонично взаимодействовать с окружающей действительностью, а не отворачиваться от неё при помощи разных веществ и методик.

- Но ты же сам считаешь себя православным. Ты носишь крестик.

- Да, но меня окрестили, когда я был маленький. Никто не спрашивал разрешения. А медальон на шее – это подарок от родственников. Я его и ношу как подарок. Но на самом деле не отрицаю существования Бога. Если не Иисуса, то какого-то другого. А ты? Ты ведь тоже носишь… - я запнулся, увидев, что на шее Федьки ничего не висит.

- Уже нет. Иметь при себе какой-либо атрибут или знак какого-либо эгрегора – значит, признавать, что так или иначе связан с этим эгрегором.

- Что такое эгрегор? – спокойно спросил я.

Тут следует заметить, что я и Федя часто общались на разные духовного плана темы, поэтому относились к высказываниям друг друга без той скептической ухмылки, которой приветствуют подобного рода высказывания большинство упёртых баранов.

- Эгрегор – это какая-то группа, какой-то социум. У любой системы есть различные уровни, надуровни… - Федя остановился, немного оценивающе посмотрел на меня. Немного подумал. – Я сейчас начал читать книгу, и мне кажется, что это – самая правильная философия всех времён и народов. Прочитав её, я почувствовал, что не просто мой мозг вскрылся, а как будто хирург взял меня скальпелем и начал жестоко препарировать! – для пущей убедительности он резко развёл руками в разные стороны от груди.

- Ну так вот. Эта книжка сразу же отталкивает большинство читателей, и девять из десяти её откладывают после прочтения первых страниц. Потому что там написано, что мироустройство, описанное автором, является единственно верным, что автор – мессия, и что он напрямую общается с Богом. Одна из главных мыслей книги – это что нет ничего сверхъестественного, в том смысле этого слова, в котором его многие воспринимают. Люди считают, что уже достигли многого в своей эволюции. Если бы это было так, то в мире была бы сейчас другая обстановка. Не было бы войн… Человек находится сейчас на начальной стадии своего развития, скажем так.

За окном окончательно стемнело. В домах за окном загорелись окна. Кухня наполнилась темнотой, и только наш стол уютно освещался тусклым светильником. Из комнаты доносились позитивные вибрации активной психоделии. Федя наполнил мой стакан наполовину вермутом, долил апельсиновый сок, себе в рюмку налил водки. Этот человек может выпить литр водки без закуски или запивки и быть в норме. Я сам был свидетелем этого и всегда поражался хладнокровию его организма.

- То есть сверхъестественное – это всего лишь то, чего человек пока что не в состоянии научно обосновать?

- Да! Люди думают, что сильно изменились с тех пор, когда древние цивилизации ссылались на гнев богов, слыша гром.

- Что поделать, это человеческая убогая натура, - мне всегда нравилось осуждать людей.

- Ну вот, а теперь люди придумывают себе различные религии и других богов. Христианство, Буддизм, Ислам, Иудаизм. И так далее. Ищут в них разные ответы, на которые сами не могут ответить, например, о жизни после смерти, о перерождении. Это всё, кстати, тоже всё описано в книжке.

- Ну хорошо. А почему ты уверен, что это не какая-нибудь секта? Или что это не самый гениальный психолог во вселенной, который решил провозгласить себя новым Богом?

- Потому что в книге написано, что вы можете ничему не верить, и не будете ни в чём виноваты, если не поверите. То есть ничего не навязывается, лишь описаны принципы. Если соблюдать эти принципы, то будешь, так скажем, полезной клеткой организма, который представляет собой наша вселенная. То есть клеткой, благотворно влияющей на весь организм, а не наоборот. Многие люди являются гнилыми клетками, хотя часто об этом сами не подозревают. Ну вот тебе например сухой факт. Просто это тупой доказанный неоспоримый исторический факт. Иуда появился в евангелии от кого-то там как ученик Иисуса, но там ничего не упоминалось о том, что он негативно настроен. А знаешь, когда в Библии появился дьявол? То есть Иуда, воплощающий собой дьявольское создание? Тогда, когда возник Ислам. И у христианства появился конкурент, понимаешь? Чтобы мотивировать своих сторонников, римский папа сказал им: «Ислам - дьявол». Какие ассоциации возникают у людей, начитавшихся Библию, при слове «дьявол»? Вот тебе и причина всех крестовых походов. Инквизиция. Сжигание обозванных ведьмами и язычниками на костре. А почему? Всего лишь потому, что эти люди не приняли христианство как свою религию. Сколько заповедей нарушается церковью? Ну кто писал, переписывал все эти евангелии? Те же самые монахи в своих темницах. Я не спорю, да, может, и был такой человек, Иисус, и он действительно пропагандировал любовь, дружбу и спасал посредством магии людей от смертельных болезней. Делать этого нельзя, потому что изменяется естественный ход событий. Если ему суждено умереть, то значит, это возмездие ему за те грехи, что он совершил в этой или в прошлой жизни. А потом Христа убили. Человек погиб, но имя осталось. Злые умы этим воспользовались, и вот тебе итог. Любая религиозная организация отличается от коммерческой тем, что ставит своей целью не снижение издержек и максимизацию прибыли, а увеличение штата, то есть увеличение числа приверженцев. Кстати, при чтении этой книги у тебя не создаётся впечатления, что тебя пытаются завербовать. Автор мыслит глобально, описывает многие процессы, даже природу которых никто не мог до этого описать, и говорит, что человечество ещё только начинает подниматься с четверенек в своей эволюции. Проблема же всех людей в том, что им кажется, что они мыслят долгосрочно, хотя мыслят максимум только до конца своей жизни, то есть до конца жизни своего физического тела, которое погибает, когда начинают погибать его клетки.

Я опустошил стакан. Слишком много новой информации, которую для меня быстро проанализировать не представлялось возможным. Но информация, безусловно, интересная и требует анализа с последующим принятием или непринятием её в архивы личного мировоззрения. Слишком всё это сложно для человека, мыслящего стереотипными распространёнными понятиями. Но правда в том, что никаких доказательств этим понятиям нет, а кто их придумал и описал на самом деле, неизвестно. Мы снова наполнили наши ёмкости, Федя убрал корочки хлеба, фольгу от шоколадок и обёртки от конфет со стола и начал доставать из холодильника свежее угощение. Я пошёл в туалет. Над толчком на чёрном листе надпись:

НЕЗАВИСИМО ОТ ДОСТИГНУТЫХ ЦЕЛЕЙ, СМОЙТЕ ПОСЛЕ СЕБЯ.

ЕСЛИ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРЕВЗОШЛИ ВСЕ ОЖИДАНИЯ, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЁРШИКОМ.

АДМИНИСТРАЦИЯ.

Следуя инструкциям, я смыл после себя, проведал Тимура, который мирно спал, обняв подушку. По пути на кухню вспомнил, сколько позитивных встреч и тусовок у меня связано с этой квартирой, находящейся на одном этаже с моей. Тут и весёлые сессии марихуанокурения, и жестокие пьянки, и красивые девушки. Однажды мы собрались весёлой компанией: я, моя девушка, Федька, он же хозяин в доме, ещё пара общих друзей, а один – только Федин, мне до этого не знакомый. Ну познакомились, покурили гашиш. Федя на радостях достал дорогое бухло из бара, и мы стали потихоньку нажираться. Федин знакомый вдруг ставит нас перед фактом, что сейчас приедет его девушка со своей подругой, и они – модели. Федя немного ошеломлён, но не против. Приехали девушки. Мы с Федей к этому моменту уже прилично накурились и напились. Мы очень весело провели время, развлекая друг друга, а потом одна из девушек ушла спать. Немного погодя ещё один человек захотел уйти на покой, но выяснилось, что есть только одно вакантное место в той комнате, где лежит девушка-модель, причём надо раскладывать и стелить на кресло. Ну кто же будет этим заниматься, если не Федька да я. Пришли, начали разбирать кресло, не включая свет, чтобы не разбудить мирно спящую на боку девушку. Точнее, Федя пытался разобрать, а я стоял рядом и о чём-то думал, не помню. Прошло минуты две, но Федя так и корячился, нагнувшись и засунув руки между подушек.

Очередной приступ смеха. Дышать сложно.

Они такие добрые, эти фотомодели.

С такими мыслями я вернулся на кухню. Оказалось, что Федя уже почти расправился со второй бутылкой водки: налитые в рюмку миллилитры оказались последними, но заполнили её до краёв.

Закусив, Федька продолжил свою мысль:

- А то, что воздаётся как за грехи, так и за добродетель, соответственно, злом и добром, но в большей мере, это я по себе заметил. Это на самом деле так и есть, и многие об этом знают. Теперь мне будет тебе проще объяснить, что такое эгрегор. – Он задумался на пару секунд. - Это иерархическая система. Эгрегором может быть всё. Семья, религиозная организация, политическое движение. Живой организм. Задача человека в том, чтобы относить себя предпочтительнее к «правильным» эгрегорам, которые связаны с надуровнями, которые связаны в свою очередь с той реалией, которую люди привыкли называть Бог. – Федя взял со стола пару пресных печенюшек и положил сверху шоколадный мини-рулет. – Это и есть стремление человека общаться с богом. Но нельзя и плохо говорить про богов. Так или иначе, а без них гораздо меньшее количество людей стремилось бы к самосовершенствованию.

- До сегодняшнего дня я думал, что, будь у меня выбор и желание, я бы избрал Буддизм своей религией. Потому что эта религия мне всегда казалась самой демократичной и наиболее щадящей по отношению к человеку со всеми его слабостями. Теперь… я даже не знаю, – выпустил я дым вместе с частицей своей души в потолок.

- Давай зайдём на площадку перед лифтом отсюда, ладно?

- Холодно стало? – спросил я у Феди, когда мы ушли с балкона. На дворе был не май месяц, а Федька был в летних шортах, майке и тапочках на голую ногу.

- Нет, нормально. Просто мне хочется выпрыгнуть из окна.

- Ну вот. Что, подростковые мыслишки о суициде ещё не оставили?

- Нет. У меня нет желания кончать с собой. Просто огромное желание прыгнуть вниз… и полететь.

Интерлюдия 2. Робототехника

Мы летим в небеса.

Артём всегда интересовался механикой и электроникой, как любой нормальный молодой человек. Более того, любимой игрушкой в детстве у него был большой пластмассовый робот на пульте дистанционного управления, который привёз ему отец из командировки.

Когда его спрашивали, кто его лучший друг, он отвечал, что его лучшим другом был, есть и будет его любимый робот.

Однажды его лучший друг перестал подчиняться приказам пульта дистанционного управления. А когда отец сказал, что потекли батареи и заржавели контакты, волна неописуемого горя накрыла маленького Тёму. Он плакал и думал о том, что ему теперь самому придётся катать своего робота по полу, и о том, что это ужасно – терять вещь, к которой так привык, и о том ещё, что ничего не вечно…

Спустя пятнадцать лет он дополнил свою мысль, память о которой навсегда отложилась у него в голове. +

Ничто не вечно, но ничего не забыто.

Однажды Артём решил, что он сошёл с ума. Его нельзя в этом винить, так бы подумал каждый. Это произошло на одном мрачном танцполе, наполненном быстрой злой музыкой и не менее быстрыми и злыми танцорами.

Всё началось со сбоев в работе сердца. Такое уже бывало раньше. Не часто, но бывало. Артём не понимал, что его организму нужно отдыхать, что он работает в последние несколько недель на грани своих возможностей. Что надо побольше спать, спать преимущественно ночью, не забывать есть что-то, причём три раза в день, и вообще следить за собой. У него уже сформировалась своя собственная религия, своё мировоззрение, и, оглядываясь по сторонам, он понимал, что он далеко не один. Но он знал, что он не обычный адепт. Он – Посвящённый.

Шаман.

Но и у мудрецов иногда болит сердце. Видимо, нужно было всё-таки принимать не такую дозу эдемского снадобья. Ничего, нужно лишь подальше отойти от колонки. Было такое ощущение, что не только сердце сбивается со своего ритма, но и все внутренние органы вибрируют, пропуская через себя каждый ватт звука.

Артём с трудом пробрался через демоническую феерию танцпола. Спустился в туалет. Да, здесь всё началось, здесь ему должно стать лучше. Он опустил голову под струю холодной воды, сначала осторожно, а затем всё яростнее начал поливать себя, набирая в костлявые ладони прохладную жидкость.

Знакомый охранник настойчиво стучался в дверь кабинки в конце туалетного помещения своим мясистым кулаком. Видимо, там кто-то уснул… обдолбался и заснул.

Бывает и такое. Нет чувства меры, что ж тут поделать. Артёму стало чуть легче; он глянул в зеркало, висящее над раковиной. На зеркале была большая трещина по всей длине, и Артём увидел своё лицо, разрезанное пополам. Стало холодно.

На него смотрело бледное обтянутое кожей лицо. Тут и там на белой мокрой коже виднелись разного размера красные волдыри и нарывы. Чёрные засаленные волосы больше напоминали старое забытое гнездо. Глубоко посаженные воспалённые глаза с большими зрачками…

Ну что ж, это всё можно поправить. Всё к лучшему… да, сейчас Артём был похож на облезшую грязную собаку, но зато он сегодня неплохо заработал. Работа в этом клубе приносила хороший доход уже несколько уик-эндов подряд, и все были довольны.

Но мысли об этом не смогли унять сердечные боли и всё ухудшающееся настроение. Хотелось кого-то ударить, или что-то сломать… у Артёма в последнее время наблюдались всплески агрессии, навязчивая паранойя и множество других симптомов, присущих деградировавшему человеку. Это началось, когда он понял, насколько всё это было фальшиво и мерзко с самого начала и то, что обратной дороги для него уже нет.

Охранник у дальней кабинки наконец перестал стучать в дверцу и достал свою рацию из чехла. Что-то проговорил в неё. Возможно, тут скоро станет несколько теснее, так что надо куда-то выйти, чтобы не видеть все эти засаленные рожи. Артём решил выйти на улицу, проветриться – возвращаться на танцпол пока было рискованно.

Выйдя в ночную прохладу майского уличного пространства, он почувствовал себя гораздо лучше. Но что-то внутри никак не давало ему полностью прийти в себя.

«Ну вот я и остался один», - подумал Артём. – «Что же это за тяжесть такая непонятная, откуда она выползла?»

Артём понял, в чём дело. Возможно, тут дело во вдруг резко упавшем уровне самооценки. Он твёрдо решил пойти вниз и познакомиться с какой-нибудь девушкой, с конечной целью привести её к себе на съёмную квартиру и хорошенько потрахаться.

Точно, потрахаться. Так и никак иначе.

Артём уже забыл, когда у него последний раз был нормальный секс с нормальной девушкой. Он вообще смутно помнил своё прошлое.

Но перед тем, как исполнять свои желания, необходимо прийти в себя. Избавиться от чувства депрессии… и он уже знал, где найти средство.

Спустившись чуть позже в вибрирующее помещение, Артём подумал, что, в принципе, потанцевать еще немного он бы не отказался, тем более, что музыка к этому моменту заиграла действительно чарующая. Невозможно не двигаться, когда музыка - в крови. Артём пробился в глубь танцплощадки и начал двигаться в такт. Сначала у него не очень получалось, и все вокруг обращали внимание на это. Пусть смотрят. Даже самолёту нужен разгон для взлёта.

Цвета постепенно принимали всё более яркие тона. Артём чувствовал себя хорошо, сердце больше не посылало сигналы боли в головной мозг, а ноги будто утеряли чувство усталости. Мысль о том, что приобретённое незнакомое средство вполне действенно, заставила Артёма мысленно поблагодарить продавца.

Когда он увидел свою мысль, он краешком сознания почувствовал, что дело принимает серьёзный оборот. Ему стало немного страшно. Он посмотрел на большую колонку у стены и увидел вырывающиеся из неё ужасно изгибающиеся звуки.

Артём закрыл глаза и решил, что ему надо прийти в себя, хотя он уже слабо понимал, как можно этого добиться.

Он думал о том, можно ли вообще чего-нибудь добиться в этой жизни. Перед ним нарисовалась полупрозрачная панель с множеством кнопок, рычагов и педалей. Супер-компьютер.

Артём начал нажимать на кнопки, чтобы посмотреть, к чему это может привести. С нажатием каждой внутри у него что-то дёргалось, сжималось. Он чувствовал всё своё тело, все его отдельные части, будто в упор рассматривал мозаику; каждый орган так или иначе реагировал на нажатие кнопки или педали. Артём отчаянно пытался привести своё состояние в норму, но у него это не получалось. Проклятый механизм не хотел работать, как надо.

Тогда Артём взял в руки круговой рычаг и начал крутить его по часовой стрелке. Стало немного легче, но через пару секунд его голову пронзила ужасная боль, и Артём резко крутанул рычаг в другую сторону. На его удивление, рычаг подался гораздо проще, чем в прошлый раз, и даже сам начал крутиться и ускоряться, пока не открутился и не улетел вверх. В образовавшемся проёме резко образовалась воронка, которая начала засасывать Артёма с такой силой, что сопротивляться этому было невозможно… разве такое может случиться с обычным люмпеном?

«Нет. Это может увидеть только Умный гуру, который в силах открыть глаза другим людям. Убить стереотипы, отодвинуть формальности…»

- Эй, кенгуру, с тобой всё в порядке? – промелькнуло перед Артёмом потное лицо и удалилось со скоростью сто шестьдесят ударов в минуту.

Он снова почувствовал своё тело. Музыка снова зазвучала почти как прежде.

Видимо, Артём только что чуть не упал. Он проковылял, отодвигая навязчивые тела, к стене, и присел на корточки. Надо было отдышаться. Так его ещё никогда не перекрывало…

Но не успел он перевести дух, как его снова повело. На этот раз на потолке появились звёзды, а стены помещения отъехали куда-то вдаль. Подземные воды под действием какой-то непреодолимой силы вырвались из-под земли. Весь мир разделил судьбу Нового Орлеана, и тут уже не поможет ни Эверест, ни Вавилонский столп.

К Артёму подошёл танцующий человек. Он встал напротив и начал выполнять какие-то непонятные телодвижения в ритм, преимущественно шеей, расставив руки и широко раскрыв глаза, но при этом лицо человека не выражало никаких эмоций. Артёму стало страшно.

Ещё страшнее стало, когда человек на переднем плане экспозиции взял свою руку в другую и начал её медленно поворачивать в локтевом суставе. Артёму хотелось кричать, на лбу выступил холодный пот, сердце бешено колотилось в груди и начинало напоминать о себе резкой болью. Но он не смог произнести ни звука.

Открутив железную руку, робот кинул её на пол, как мусор. Он согнул ногу в колене и начал откручивать и её. Артём отвёл взгляд и увидел другого робота, снаружи похожего на человека.

Робот смотрел на Артёма таким же пустым взглядом. Подойдя поближе, он поднял руки и начал откручивать себе голову.

Сознание человека у стены померкло.

5.

- Андрей. Я не подозревала, нет, я даже подумать такого себе не позволяла, что у меня в отделе работают аферисты.

Я сижу рядом со своей начальницей на стуле. Мне сказала подойти к ней её помощница, «на ковёр», и я сразу понял, какого рода разговор меня ожидает.

Но они немного просчитались: я уже успел подготовиться к нему и знал, что отвечу.

Моей начальнице на вид лет сорок. Её должность – начальник отдела, как по мне – обычный менеджер среднего звена. Довольно крупная, строгая, решительная женщина, которая здоровалась со мной первая до тех пор, пока я не начал одеваться на работу в свою любимую одежду.

За широкой спиной моей начальницы – Москва, а именно - Шлюзовая набережная, здание Московского Международного банка, больше напоминающее декоративную цитадель. За цитаделью – высокая башня, принадлежащая, наверно, какой-то международной корпорации, с крыши которой на страховках спустились работники, обязанность которых – красить. Если хорошенько приглядеться, можно увидеть на крыше торс и голову бегающего от одной точки к другой ещё одного рабочего. Это, наверное, какой-нибудь начальник бригады, который бегает от одного свисающего на тросе своего подчинённого к другому и кричит им: «Главное – не смотри вниз! Вниз – не смотреть!». Мне стало смешно от этой пусть и бредовой мысли, а ещё я подумал, что с огромным энтузиазмом попробовал бы устроиться работать таким вот красильщиком, будь у меня хоть какой-то альпинистский опыт.

Моя начальница (назовём её Антилопа, это слово помогло мне запомнить её фамилию) перевела взгляд от монитора компьютера со статистикой на меня и нахмурилась ещё больше, обнаружив, что я улыбаюсь.

«Какой же он всё-таки наглый и глупый. Совсем ещё ребёнок. А вначале производил хорошее впечатление в своей белой рубашке. Что ж, наверно, я ещё недостаточно хорошо разбираюсь в людях», - подумала она нечто подобное.

Я перевёл взгляд на её переносицу и тупо спросил:

- А что случилось?..

Интересно, а она показалась бы мне привлекательной, если бы мы были одного возраста?

- Да ты посмотри на свою статистику! – начала она тыкать в монитор. – Ты всё время уходишь раньше положенного времени, и работаешь почему-то не до семи часов, а до шести. Нам вчера в половину седьмого звонил очень важный клиент, но он не смог ни с кем переговорить, потому что никто не ответил на его звонок. В отдел кадров я подавала заявку на сотрудника, готового работать с десяти утра до семи вечера, а не с девяти до шести. Привели тебя. В итоге у нас – жалоба. Что будем делать?

Проговорила она это всё довольно быстро, видимо, намереваясь ввести меня в ступор, как-то сразу унизить, и добавить потом более спокойным тоном: «В общем, делаем так, Андрей…». Но я начал говорить вполне весомые аргументы. Конечно же, никакой жалобы не было, а на меня просто-напросто вчера пришли и настучали мои коллеги, которых не устроило, что мне иногда надо уходить раньше времени за счёт собственных же перерывов, чтобы не опоздать на семинар в университете.

Я достаю из кармана осколочную гранату, засовываю своей начальнице в рот и дёргаю чеку, а сам выпрыгиваю в окно. Шутка. Не слишком важно, что я говорил на протяжении следующих трёх минут. Когда я закончил, я был вполне доволен жизнью и своим нынешним положением. Мне кажется, что одно из немногих моих достоинств заключается в том, что я никогда никому не позволял себя иметь.

Ну и, конечно же, я придумывал всё это не на ходу, а подготовился заранее к подобному развитию событий. Проблемы лучше предупреждать, чем потом разбираться с ними.

Хорошо, когда человек старается не использовать свою попу для достижения своих целей (или хотя бы не использовать её как основное орудие), если есть возможность достичь их по-другому. У большинства такие возможности потенциально есть.

Конечно, они не собираются меня увольнять. Максимум – лишат премии. Потому что это я им нужен, а не они – мне, хотя моё начальство и пытается убедить меня в обратном. В двадцать лет у молодого москвича есть множество возможностей самореализации, а если в его анкете ещё указан и некоторый набор более значимых, чем «общительность» и «коммуникабельность», навыков, то для него открывается множество дверей предприятий малого бизнеса или даже международных корпораций.

Антилопа молча, не моргая, смотрела на меня несколько секунд.

- Хорошо. Пойдём, посмотрим. Но я всё же в шоке от того, что ты раньше уходишь! – она встала и пошла по направлению к моему рабочему месту. Я, ужасно довольный собой, поплёлся за ней. Если человеку нечего сказать, то он либо промолчит, признав или не признав свою неправоту, либо начнёт оскорблять собеседника, либо повторит уже сказанное. Тут стоит заметить, что на протяжении последующих трёх дней у меня было просто отличное настроение.

Мы пришли в наш закуток с четырьмя столами, а также четырьмя телефонами, компьютерами, полочками и тумбочками, а вот мусорных вёдер на четверых положено только два. Усевшись на своё место, я ввёл пароль и нажал на значок internet explorer-а, словно ничего и не произошло.

Когда Антилопа поговорила с моими коллегами, и даже отчитала одного из них за опоздания (возможно, для вида), она подошла ко мне и сказала следующее.

- Андрей, значит так. Я попробую уладить этот вопрос с твоими коллегами, ты мне, пожалуйста, напиши на почту, когда ты можешь до семи часов оставаться, а когда – нет. Если не получится, то тогда нам придётся с тобой распрощаться. И помни, значит, - я буду следить. – Она провела вертикально ладонью перед лицом, изображая перед собой монитор.

- Да. Хорошо. – ответил я.

- А ты почему без блокнота, без ручки сидишь? Я же вам выдавала.

- А я всё запоминаю, - я поставил указательный палец на висок.

Возможно, я просто чересчур самоуверенный кретин.

- Ну да. Что же поделать, если у них такие менеджеры в отделе кадров работают, - ответил я на молчаливый вопрос моих коллег и повернулся к монитору.

Я описал события начала того солнечного рабочего дня, чтобы читатели поняли, что послужило катализатором последующих действий главного героя.

Я включил icq, чтобы написать кое-что одному человеку. Настроение – просто супер, в некоторых книжках оно называется «состоянием полёта». Наверное, нечто подобное испытывают люди, принявшие таблетку Экстази.

Надя – моя коллега, но работаем мы с ней в разных отделах. Тем не менее, за пару дней успели хорошо подружиться. А началась наша дружба с того, что я ей кое в чём помог, так, по мелочи. Общаться с Надей (на самом деле её имя – Надия, с ударением на «я») мне понравилось сразу, она не пафосная и не строит из себя единственную принцессу, хотя могла бы, и не скрывает ничего, а говорит прямо, не стесняясь матерных выражений. Мне её очень жалко, потому что работает она сутки через трое.

«Надя, привет, как сама? Ты на месте?». Отправить.

Дожидаясь ответа, зашёл на сайт со свежими новостями. Конечно, львиная доля этих новостей – неправда или почти неправда, но читать всё это бывает иногда очень интересно.

Жирным текстом на меня смотрели заголовки самых свежий статей.

Конгресс США поможет Грузии и Украине с вступлением в НАТО

В России появятся 14 денежных супергородов

ВВС США перехватили летевший в Россию самолет

Американские ученые создали человека-овцу

Прочитав последний заголовок после остальных, я рассмеялся. Сегодня определённо располагающий к разного рода свершениям денёк.

Я щёлкаю на какой-то случайный заголовок.

«Гигантская тростниковая жаба размером с небольшую собаку была поймана в Северной Австралии в ходе массовой облавы на жаб в районе Дарвина, сообщает Би-би-си. Жаба получила прозвище Тодзилла (от английских слов toad — жаба и Godzilla — по имени гигантского ящера из голливудского блокбастера)» … «Экологи уже длительное время пытаются остановить распространение этих ядовитых земноводных в тропической зоне страны. Жабы были завезены в 1930-е годы с Гавайских островов в тщетной надежде сократить численность австралийских тростниковых жуков.

Тростниковых жаб впервые выпустили в районе Квинсленда, после чего они, с удовольствием питаясь жуками, размножились по всей стране. Согласно некоторым данным, их численность превышает сегодня 200 миллионов».

«Как ты думаешь, можно проводить аналогии между засильем тростниковых жаб и кроликов-мутантов в Австралии?». Отправить.

«Привет, сонц. Какие ещё кролики? Ты о чём вообще.» - ответила Надя спустя пару секунд. – «бл! как же я вчера нажралась. Мне так плохо.»

«Надя, мне кажется, пора начинать. Надеюсь, ты не передумала. Иначе, боюсь, у меня ничего не получится. Но пока от тебя ничего не требуется, в ближайшие пару дней, а может, и вообще не потребуется. Ну ты как?»

Ответ я ждал около трёх минут.

«Ну хорошо. Я уже согласилась, так что можешь на меня рассчитывать».

«Желаю удачи тебе и твоей черепице. Мне кажется, она у тебя посыпалась» - через пару секунд.

«Спасибо : )» - ответил я. – «Ну я пошёл.»

Я немного отъехал на своём стуле, чтобы видеть вход в коридор, в конце которого находятся туалеты и подсобные помещения. На углу поворота в этот коридор висит небольшая картина с изображением Пизанской башни в синей рамочке. Висит с целью хоть как-то разнообразить однообразный натюрморт сине-белого офисного помещения.

Я нащупал в кармане свой старенький, но в принципе хороший цифровой фотоаппарат фирмы Lumix («Lumix – элита цифровой фотографии») и попросил Татьяну сфотографировать меня на фоне моего рабочего места. Она с радостью выполнила мою просьбу. Затем я попросил своих коллег сфотографироваться, чтобы я показал их маме, запечатлел их и стал спокойно ждать свою жертву. Сначала я планировал использовать ещё и респиратор, но потом решил, что это уже перебор.

Сердце забилось чуть быстрее, но я старался сдерживать волнение. Главное – сосредоточиться и быть предельно внимательным. Ну и, конечно же, удача играет не последнюю роль в моей задумке.

Вот она, потенциальная жертва. Оператор сервисной службы Hewlett Packard.

Не подходит. С таким человеком могут быть проблемы, тем более что мне не хочется проводить свои грязные эксперименты с ним. Он когда-то угостил меня сигаретой.

«Ты сдрейфил. Да у тебя кишка тонка, приду-урок!..» – ухмыльнулось моё второе Я. – «Ещё не поздно отказаться от своей тупой затеи».

Я мысленно отогнал демона мухобойкой со своего левого плеча и стал ждать, пока выйдет этот и появится другой человек, которому понадобилось справить какую-нибудь нужду в туалете.

Через пару минут в туалет прошла девушка в короткой белой юбке и обворожительно улыбнулась мне, заметив мой взгляд на своих ногах. Летай пока спокойно, пташка, не бойся пока давать облизывать мысленно твои ноги всем мужчинам стандартной сексуальной ориентации вокруг. Сначала мне надо проверить себя на каком-нибудь парне. Хотя, конечно, интересный вариант.

Вышел оператор сервисной службы Hewlett & Packard. Приветливо помахал мне рукой. Я улыбнулся в ответ и поднял указательный и средний палец вверх. Peace тебе, друг, ступай с миром.

Я подумал, не отложить ли мне свою затею на неопределённый период, как сразу же во мне всё задрожало. Вот он. Парень, потомственные корни которого определённо ведут куда-нибудь в Китай, Корею или Японию, но старающийся быть «чисто русским» и амбициозным, как мне показалось. У него это получалось, вот что мне ещё показалось. В модном лёгком свитере и торчащим из него воротом розовой рубашки на манер оксфордских студентов, хорошо сидящих джинсах и, конечно же, чёрных туфлях, на первый взгляд так напоминающих кроссовки. С постоянной приятной улыбкой на лице. Я как-то видел, что он общался с нашей начальницей отдела на какие-то отвлечённые темы, смеялся с ней, может быть, разговор шёл даже в неформальном стиле. Потом выходил с ней курить. А ещё всё время старался держать себя в обществе симпатичных девушек.

Если бы мне пришлось с ним драться, я бы не испугался: он показался мне, может, и не таким щуплым, но не бойцом – точно.

Он обернулся перед тем, как свернуть в коридор облегчения, и весело сообщил:

- Ну я сейчас тогда! – и скрылся за углом. Я обернулся и увидел, кому он это сказал: за ним медленно шла моя начальница с молодой красивой девушкой, опять же в юбочке и на каблучках. Весна, куда деваться. Они увлечённо что-то обсуждали тихим и таинственным голосом. Увидев меня, Антилопа сменила улыбку на хладнокровное выражение лица, с каким чаще всего её и можно было лицезреть.

Если вы до сих пор не поняли, почему я выбрал этого азиата, то уже не поймёте, потому что я уже попытался объяснить, и более доходчиво у меня вряд ли получится. Но даже если это так, это не страшно.

Когда они прошли мимо, я подскочил со стула и попал в коридорчик, ведущий к туалетным помещениям. Навстречу мне вышла девушка в белой юбке.

- Можно, я тебя сфотографирую?! – выхватил я фотоаппарат из кармана, с грацией и скоростью ковбоя, не останавливаясь, необратимо приближаясь к ней.

- Нет, нет, ты что, - заулыбалась, замахала она ручками, вдоль стены проскользнула мимо меня и быстрым шагом скрылась за углом.

«Эй, полегче, маньяк», - усмехнулось моё первое Я. – «Ты в одном шаге от какого-то там правонарушения или, по крайней мере, от увольнения».

«Ты и так в одном шаге от увольнения, приятель», - подал голос малый бес, моё второе Я. Он занял своё законное место на левом плече, почувствовав, что сейчас имеет надо мной больше власти, чем светлый голос моего первого Я.

Ну, куда же вы попрятались, демоны?! Придите и возьмите меня!

Это как раз тот момент, когда уже можно было бы натягивать респиратор.

Hunted becomes the hunter.

Я быстро, но тихо влетаю в туалетное помещение с двумя кабинками, разделёнными перегородкой, с пространством снизу, на уровне ног, и чуть ниже двухметровой отметки. Дверь за мной закрывается. Около восьмидесяти пяти процентов мужчин, входя в эту комнату, сначала проверят, не занята ли дальняя от двери кабинка, и только если она занята, то пройдут в ближнюю. Это, наверное, объясняется подсознательным чувством уверенности, что в дальней от двери кабинке человек находится в большей безопасности, защищённости и изолированности от всего остального мира, чем в ближней. Поэтому оставшиеся пятнадцать процентов – это либо те, которым действительно очень сильно понадобилось в туалет, либо самые бескомплексные и принципиальные индивидуумы.

Я тоже больше люблю дальнюю кабинку. Но только в данной ситуации я не буду проверять, свободна ли она, исходя из вышесказанного. Поэтому нервно открываю дверцу в ближнюю кабинку, захожу в неё и закрываюсь на защёлку. Главное – чтобы моя жертва допускала мысль о том, что, может быть, я даже пока не догадываюсь о её присутствии в помещении.

Я расстёгиваю с лязгом железную пряжку своего салатового цвета ремня и ширинку.

«Скорее всего, по-большому», - подумал Азиат.

Я встаю на унитаз и смотрю через перегородку в соседнюю кабинку. Ну надо же! Объект моего эксперимента занимается онанизмом. В правой руке он держит свой дорогой мобильный телефон, на экране которого сменяют друг друга порнографические картинки. Левая же безшумно теребит его эрегированный член. Рот чуть приоткрыт. Мне сегодня определённо везёт.

Я поднимаю фотоаппарат. Локоть ставлю на перегородку, таким способом держа равновесие. Высовываю язык, глаза у меня и так выпучены. Делаю так, чтобы слюна стекала по губе на подбородок. И начинаю делать движения левой рукой, словно мастурбирую за перегородкой.

Через тридцать секунд издаю тихий горловой звук. Мой клиент поднимает голову, видит мою голову над перегородкой, падает от неожиданности с унитаза на пол, в противоположную от меня сторону. Глаза его округляются. Он пребывает в краткосрочном ступоре. Я закатываю глаза и, протяжно простанывая, делаю такое выражение лица, которое я, по-моему, изображаю на пике оргазма.

- А-а, - испуганно протягивает мой любимый Азиат. Телефон вываливается из руки. «Клац!» - бьётся он о плитку. Смотрящие на меня глаза ещё больше округляются и становятся такими огромными, как у собак из той сказки про огниво. Он кончает; из его члена прямо на дверь в кабинку летит несколько снарядов спермы. Такого внимания ей, наверно, ещё не оказывали.

Я спрыгиваю на пол, делаю вид, что кончаю в унитаз, смываю, застёгиваю ремень и ширинку и выбегаю из туалетной комнаты. К этому времени моя жертва уже приходит в себя. Я слышу, как он пытается подняться с пола, громко цедя при этом сквозь зубы злобным и в то же время напуганным, трясущимся голосом что-то типа «ах ты сука извращённая» и «пидор!..».

Через тридцать секунд я уже сижу на своём рабочем месте. Никто не обратил внимания на моё нездорового вида лицо, все уткнулись в экраны мониторов. Главное теперь – как можно быстрее прийти в себя, нормализовать сердечный ритм. Сердце бьётся будто в два раза быстрее и с такой силой толкает кровь, что я ощущаю, как она стучит на висках. Я достал мобильный телефон и написал сообщение на дисплее: «Я уже перебросил видео на сервер. Ты хочешь, чтобы оно появилось в Интернете?»

Спустя пять минут я увидел его. Он уверенной походкой, сжав кулаки, направлялся к моему столу.

- Что случилось?.. – спросил я, сделав удивлённое выражение лица.

Он подошёл и толкнул меня в грудь. Я отъехал на своём стуле на метр. Азиат схватил фотоаппарат, который я положил на видном месте стола, судорожно включил его и начал перещёлкивать фотографии меня и моих коллег на рабочем месте. Все вокруг уставились на нас.

- Где оно?! – вскричал пострадавший.

Я встал с кресла и медленно поднял руку с мобильным телефоном к его глазам. Так, чтобы он видел надпись на дисплее. Затем нажал на кнопку, удалившую сообщение из памяти телефона.

- Ничего личного, ладно?.. – тихо проговорил я. Мне стало очень жалко этого парня, я понял, как жестоко поступил с ним. Во мне снова заговорил здравый смысл. – Просто забудь это… Прости.

Он оглянулся по сторонам, хотел что-то сказать… Но не смог. Просто стоял и смотрел на меня, как зомби.

- Не бойся. Постарайся забыть… Всё будет хорошо, амиго. – Я взял фотоаппарат из его руки. – Ступай своей дорогой. Просто мне надо было сделать это.

Парень напротив смотрел на меня, как на дьявола. На глазах у него были слёзы. Он развернулся и молча пошёл в свой отдел.

Я сел на место и посмотрел в окно. На улице большими хлопьями падал снег. А ведь уже почти май… Я подумал, что природа от лица нашей планеты подаёт человечеству знаки. Чтобы оно - человечество - наконец подумало о том, в каком ключе развивается и какой ущерб не только самому себе, но и миру в целом наносит. Но я боюсь, что тут поможет только всемирный потоп.

«Что же ты делаешь?» - заговорило первое Я. – «Ты же мог нанести этому парню серьёзную психологическую травму. Ты вёл себя, как демон. И для чего? Для того, чтобы отомстить какой-то стерве за то, что она игнорирует тебя. Почему тебя это так обидело? Она тебе нравится, да? А как же Карина?»

«Не говори чепуху», - заговорил бес. – «Все люди должны получать по заслугам за свои поступки. А наш мальчик – лишь орудие возмездия. Ну а Карину-то ты вообще чего трогаешь?»

Я заставил заткнуться оба своих Альтер-эго. А ещё мне надоел непрерывный спор с самим собой, он забирает слишком много сил, порой начинает просто сводить с ума; недаром восточные мудрецы всегда говорили о том, что злейший враг каждого человека сидит внутри него, а самая сложная битва – это поединок с самим собой. Думаю, что я далеко не один такой. Больше того, я считаю, что таких людей – всё время мысленно спорящих с собой на совершенно разные темы – большинство. Просто некоторые умеют отправлять голову в отпуск сами. Некоторым нужны какие-то средства, к которым так или иначе вырабатывается со временем зависимость, просто не может не вырабатываться. Для меня это, например, – музыка транс.

Возвращаясь к мудрецам и их высказываниям, я стал склоняться к тому, что от того, какая часть – тёмная или светлая – берёт верх в сознании каждого человека, напрямую зависит и сам человек, его поведение. Причём, чем сильнее одна часть, тем слабее другая, и тем сложнее ей снова набрать силу. Жалко только, что люди, считающие, что научились жить правильно и не во вред окружающему миру, иногда ошибаются, живя заблуждением, до которого сами и дошли. Ну а если в общем, то безгрешных людей не бывает. Главное - уметь анализировать свои поступки, делать правильные выводы, и стараться грешить как можно меньше. Грех, по моему мнению, не может быть оправдан ничем. Некоторые вводят такое понятие, как «вынужденный грех». Это не логично. Если человека вынудили совершить плохой поступок, то это на самом деле не грех, потому что он совершал его не по своей воле. А если подставлять другую щёку после получения первой пощёчины, как советуют нам некоторые современные религии, то мир погибнет.

Короче, я просто решил забыть о своей затее с Ларисой.

А затея эта состояла в том, чтобы, поставив Надю караульным около женского туалета, подкараулить Ларису и устроить с ней то же самое, что я проделал и с Азиатом, которого, кстати, все звали Лёша. Только расправу над своей обидчицей я хотел устроить ещё боле кровавую.

Я хотел не имитировать мастурбацию, а заниматься ей по-настоящему. Вот, собственно, из-за чего всё и началось.

«Я решил, что не буду ничего делать. Так или иначе, спасибо за содействие». – Сообщение Наде.

Отправить.

«Ну вот. Я знала, что у тебя есть крыша над головой. Пойдём лучше обедать, заяц».

Часто люди задаются вопросом, почему за ошибки одного человека часто расплачиваются совершенно другие люди. Так вот, я, кажется, узнал ответ на этот вопрос. Если человек совершает хороший поступок, то ему воздаётся за него добром, если плохой – злом. Так вот, если воздаяние за содеянный плохой поступок слишком велико, то оно ложится на субъект только отчасти, а остальная доля ответственности распределяется между близкими людьми этого человекосубъекта. А Лёша, как я потом выяснил, был в то время уже хорошим другом Ларисы. Они часто выходили вместе покурить и дарили друг другу подарки на дни рождения. А то, что обратная реакция на хороший или плохой поступок будет соответствующей – в этом я практически уверен. Без этого не было бы такого понятия, как эволюция человеческой души.

Эволюция, в отличие от мутации, - долгосрочный процесс. Процесс, видевший жизнь тысяч поколений и ещё неизвестно, сколько ему предстоит увидеть. Всё зависит от людей.

Наверное, если бы я осуществил свой план мести Ларисе, то это привело бы к куда более серьёзным последствиям, чем в случае с Лёшей… вот только интересно, какое меня теперь ждёт наказание за содеянное.

Спустя несколько недель начальница нашего отдела перевелась в другой. С новой управляющей у меня отношения сложились нормальные, так что вопрос о моём увольнении отпал сам собой.

Однажды я сидел на своём рабочем месте, закинув ноги на тумбочку и наслаждаясь бьющими через открытое окно в лицо лучами мягкого майского солнца. Пятница, звонков от клиентов нет, настроение хорошее. Я с закрытыми глазами предаюсь ностальгическим воспоминаниям.

Хлопает дверь в туалет. Я открываю глаза из простого любопытства.

Из коридорчика чуть крадучись выходит Лёша. Лицо у него красное, глаза навыкате. В руке – полупрофессиональный фотоаппарат фирмы Canon. Другая рука тянется за мобильным телефоном, но, заметив, что я смотрю на него, Лёша еле заметно поднимает большой палец вверх. Рот его расплывается в сумасшедшей улыбке. Затем он пропадает из моего поля видимости, а спустя пару минут из туалета быстрым шагом, оглядываясь, выходит солидного вида офисный работник лет сорока. Но что-то в нём не так – видно, что он чем-то сильно взволнован…

Я в замешательстве. Появляется какое-то нехорошее ощущение. Надо себя чем-то отвлечь. Почитать новости в Интернете, например. Но это желание сразу пропадает, когда я читаю заголовок самой свежей статьи.

Путин передал противоракетный привет Бушу.

Я начал замечать, что некоторые мои коллеги со временем стали носить с собой на работу цифровые фотоаппараты. Один раз увидел на столе у одного из коллег видеокамеру. Некоторые совершенно незнакомые мне парни из моего колл-центра начали загадочно подмигивать мне, сталкиваясь со мной в коридоре или на кухне. Я заметил, что большинство из них общается с Лёшей. И начал понимать, какого зверя выпустил из клетки.

Началась некоторая текучка кадров. Когда друзья уволенных спрашивали, в чём причина, им или просто не отвечали, либо приводились какие-нибудь выдуманные аргументы из области нарушений трудовой дисциплины, но я понимал, что это клевета. Я видел, что наша новая начальница чем-то сильно озабочена. И решил поговорить с Лёшей.

- Прекрати это, - сказал я ему, застав перед автоматом с кофе. – И не делай вид, что не знаешь, о чём я. Весь наш центр могут закрыть, вся система разрушается, понимаешь?

Он немного опешил.

- Я понял, о чём ты. Но я этим уже не занимаюсь… это опасно. Да и стало мне не нужно. У меня теперь появилась девушка. Она, кстати, сказала, что знает тебя. Лариса, она в нашем зале работает. А то, что другие этим теперь занимаются, - так это не моя вина. Ты вспомни, с кого всё началось. – Он развернулся и пошёл прочь.

- Кстати, они уже и в женский туалет захаживают, - усмехнулся он напоследок. – Ну, удачи.

Через пару дней Надя написала мне сообщение.

«Андрей, то, что ты устроил, ужасно. Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты открыл для меня это».

«О чём ты?..» - трясущимися руками напечатал я. Но уже знал ответ.

«Хватит. Ты прекрасно знаешь», - минутное молчание, пока я креплюсь, - «И знаешь, что я думаю?.. Что я тоже хочу попробовать. Такое, видимо, надо испытать, раз у нас уже такая эпидемия. Может, договоримся сегодня о встрече после обеда в одном из туалетов? Лучше в женском, я пока боюсь в мужской заходить».

«Надя. Я должен сказать тебе, что это – зло. Пожалуйста, не делай этого, не обращай внимания, забудь!». Отправить.

«Да как забыть? Как не обращать внимания, когда в туалете тебя подкарауливает очередной онанист?!»

«Ходи в другой туалет! Надя, пожалуйста. Ходи в другой туалет… извини меня. Пожалуйста.»

Извините меня, вы все, пожалуйста. Я не думал, что всё станет развиваться в таком ключе.

В итоге, через некоторое время, кажется, мне удалось уговорить Надю отказаться от этого. По крайней мере, около нашего туалета я её больше не видел. Мы вообще практически перестали общаться.

То, что пора подавать заявление об увольнении, я понял, когда в один прекрасный день, сидя на унитазе, услышал сверху какой-то шорох и тихие постанывания. Я вскочил и занёс руку для удара онанирующего уродца, но мой кулак замедлился и остановился в десяти сантиметрах от лица девушки, одной из моих очаровательных коллег. Но дело тут не в том, что мне стало жаль бедняжку, я просто не мог ударить её. Мои костяшки продолжали очень медленно, как при замедленной съемке, двигаться по направлению к нежным скулам, в то время как рука девушки за перегородкой только ускорялась, рот приоткрывался, а безумные глаза закатывались. И именно в тот момент, когда моя рука почти коснулась своей цели, мир вокруг сдвинулся. Цвета поменялись, стены поплыли, а из оскалeнного рта девушки вырвался очень высокий душераздирающий вопль. Волосы мои встали дыбом, я подумал, что уже никогда не смогу работать оператором, если мой кулак в ближайшую секунду не достигнет плоти ужасной сирены.

Ровно через секунду тело девушки взорвалось миллиардами кровяных частиц…

Я вскочил на диване и не верил, что это ужас кончился. Когда я отдышался и пришёл в норму, я посмотрел на электронные часы на тумбочке. 6:57 a.m. tue, сообщили они мне. Это значило, что примерно через час мне надо вставать и собираться на работу.

Ты хотел жести?! Тебе не хватает эмоций?! У тебя не такое яркое мировосприятие, как у некоторых?! Неправда, подонок. Любой человек может научиться извлекать из жизни столько и такой информации, сколько и какую требует его мозг для самоудовлетворения своих потребностей в этом без вреда по крайней мере для окружающих. Не пропагандировать и не торговать своим источником информации, проще говоря. А если сильно постараться, то можно минимизировать и этот вред для себя. Бросить принимать наркотики (в общественном понимании этого слова) и выбрать для себя уже существующую философию, или придумать для себя свою. Вот тут для человека и открывается настоящий океан свободы. Вливайся в то его течение, которое нравится тебе, пусть даже оно заведомо ошибочно; главное – чтобы человек не вредил окружающему миру и, в частности, другим людям при этом, а по возможности только улучшал этот мир вокруг себя. Если нет времени на подобного рода занятия, есть же общедоступные для человека, живущего в информационном обществе. Например, можно смотреть необходимые при таком раскладе фильмы. Хорошие фильмы, дающие пищу для мозгов. Или читать (или пробовать писать) книги соответствующего содержания.

Музыка. Изобразительное искусство. Можно продолжать долго.

Ну а для людей, живущих в странах со слабым уровнем информатизации и культуризации, есть и другие варианты. Религия. Политика, в конце концов. Даже если взять отрезанную от всего остального мира деревню, выход всегда есть. Не тот выход, который откроет дверь в остальной мир, а тот, который способен привести эту деревню к тому, что она станет со временем самой духовно и энергетически мощной деревней во вселенной.

А знаете, в чём кроется причина того, что многие люди привыкли либо лежать на пути других людей, либо же самим шагать по так аппетитно хрустящим под ногами костям? Я уже, кажется, говорил. Причина в лени. А если чуть углубиться, то причина – в нежелании отказаться от существующих стереотипов из-за лени, а в желании течь в общем сером потоке, захлёбываясь в собственно