"- Пилюльку помнишь? - спросил Майк. - Ту самую, которую я тебе дал? Пилюлька-то не вместо курева, а с наркотиком. Еще немного, и можешь засунуть свои паранормальные способности себе в задницу. Надеюсь, ты оставил завещание родственничкам!
У Тазака закружилась голова. Он попытался сохранить равновесие, используя Волю, но длинные ноги подгибались.
- Что-то мне... как-то вдруг... хреново совсем... - прохрипел он и, шатаясь, привалился к блестящей переборке"
"Роман Уэлша «На игле», выстреливший в начале девяностых и мгновенно ставший культовым, повествовал о тех, кто вплотную приблизился к бездне, открывающейся за социальным отчуждением и героиновой зависимостью. Новый роман Уэлша «Порно» — продолжение этой книги: в нем появляются те же герои, однако действие происходит прямо сейчас, десять лет спустя..."
"Ты не увидишь его глаз, скрытых за «беспалевными стеклами», но костяшки его пальцев белеют от напряжения, а на брюках – засохшая сперма, потому что он постоянно онанирует, когда не может найти жертву для изнасилования. Когда задаешь ему вопрос, он запинается и мямлит. Ему плевать на твой полицейский значок. Наркоман ничего не боится. Он нападает без повода, с любым подвернувшимся под руку оружием – даже твоим"
"К этому моменту мы уже были уверены, что любой человек - неважно кто -способен осуществить "декорпорацию", то есть выйти из собственного тела. Это просто вопрос дозировки. Но особенно хорошо мои составы воспринимал ЖанБрессон.
Он продвигался вперед согласно своему собственному темпу и ритму. Он разведал участки "кома плюс восемнадцать минут двадцать секунд", "кома плюс восемнадцать тридцать восемь", "кома плюс девятнадцать десять". Он тщательно заботился о своей мускулатуре, о режиме питания, изучал свои биологические ритмы"
"Но еще грустнее мне будет вечером, когда я приду домой. Я буду утомленным и замученным. До того замученным, что мне опять будет казаться, что на крыше соседнего дома лежит мертвый муравьед, или мертвый слон, или мертвая Анастасия. И мне опять станет грустно, и я опять долго не смогу уснуть"
"На самом деле я тебе скажу -- она немало не в себе -- она сейчас лечится, очевидно очень серьезно поехала притом совсем недавно, там что-то из-за Жюльена, лечилась но виду не подавала, садится или ложится читать или же просто ничего не делает а смотрит в потолок весь день напролет у себя там, восемнадцать долларов в месяц в своем Небесном Переулке, получает, очевидно, какое-то пособие, завязанное каким-то образом ее докторами или кем-то еще на ее нетрудоспособность или что-то типа этого -- постоянно об этом говорит и на самом деле слишком чрезмерна на мой вкус -- очевидно у нее настоящие галлюцинации про монахинь в приюте где она выросла и она их видит и чувствует настоящую угрозу -- и другие вещи к тому же, вроде ощущения того, что она принимает мусор хотя мусор она никогда не пробовала а только знала наркотов"
"Перед тем как ее проглотить и запить кока-колой, я секунду помедлил: кто знает, что там внутри? Придется довериться типам, которые сварганили эту штуковину в подпольной лаборатории, спрятанной в каком-нибудь плохо освещенном подвале. Вполне может быть, что они и руки не помыли. Все, поздно. Теперь остается только ждать. И уповать на то, что эти типы свое дело знают"
"Все эти пять тысяч ребят жили в пяти тысячах домов, где хозяевами были мужчины, сошедшие с поезда. Дома были такие одинаковые, что ребята то и дело попадали по ошибке не в свой дом и не в свою семью. Никто
ничего не замечал. Они ужинали и ложились спать. Узнавали только маленького мальчика, который бегал последним. Он всегда приходил такой исцарапанный и побитый, что в нем сразу узнавали чужого. Он тоже был зажат, не мог рассмеяться. Трудно рассмеяться, когда чувствуешь давление лучей, исходящих от каждой новой машины на улице, от каждого нового дома на твоем пути"
